ЗАЧЕМ МНЕ ИДТИ НА ПРИЧАСТИЕ?

Великий Четверг – день, преимущественно посвящённый воспоминанию Тайной Вечери. В этот день православные люди «пекутся и молвят о мнозе»: и чистоту в душе навести надо успеть – на исповедь сходить, и непременно причаститься, и уборку в доме произвести, и самим помыться (Чистый же Четверг всё-таки!), и обсудить, будет ли архиерей священникам на службе ноги омывать, и много чего ещё.

И вдруг, как озарение: ведь из года в год – одно и то же, а мы… не меняемся!

О чём заставляет задуматься Великий Четверг лично меня – о Евхаристии, о том, зачем я иду причащаться Тела и Крови Христовых, или, говоря языком современного общества потребления, «что мне это даёт».

Из века в век, из поколения в поколение этот вопрос остаётся для многих одним из самых животрепещущих. Таков он и сегодня.

Вот, например, журналист и теолог Дарья Сивашенкова недавно написала в своём блоге в фейсбуке такой пост, вызвавший горячие отклики:

«Снова в ленте старая добрая классическая тема “Для чего нам Причастие?”.

Вероника Кулакова пишет: “Что меняет в нас Евхаристия? Возрастаем ли мы в любви к людям? Идём ли к больным, заключённым, бродягам?

Начинаем ли уважать человеческое достоинство, ценить свою и чужую жизнь, любить окружающую действительность и одновременно пытаться её преобразовать? А если нет, тогда зачем нам Евхаристия, зачем нам Церковь?”.

А апостолам она нужна была для чего?

Для чего Христос устанавливает это Таинство на Тайной Вечере, подавая ученикам хлеб и вино, под видом которых Он сокрыл Свои Плоть и Кровь?

Чего Он этим хотел добиться и чего добился?

Удержать апостолов от греха? Ну, тут полный провал: в ту же ночь один из причастившихся предаст Учителя, а другой отречётся. Оставшиеся разбегутся, бросив Христа одного на расправу.

Ярчайшая, просто ярчайшая иллюстрация для всех, кто полагает, будто Причастие способно САМО ПО СЕБЕ уберечь, удержать от греха.

Да что там – даже сил просто не спать и бодрствовать вместе с Ним в Гефсимании Причастие апостолам не дало!

Возрастание любви к людям, повышение ценности человеческой жизни? Но Пётр в ту же ночь едва-едва не совершает убийство – ну не ухо же Малху он хотел отхватить, в самом деле, это уж так, рука дрогнула…

Сделать их лучше, чище, добрее? Но мы не видим особого изменения в них до самой Пятидесятницы.

Стремление преобразить окружающую действительность – это, возможно, и да, но гораздо, гораздо позже, и связано это не с Евхаристией, а опять же – с Пятидесятницей.

Ну так что, зря Христос на Тайной Вечере подаёт им Свои Плоть и Кровь или всё-таки не зря?».

Я прочитал этот текст и посмотрел на обозначенную в нём ситуацию двумя парами глаз – двумя человеками, внутри меня находящимися.

Один человек немедленно согласился: всё так, годами причащаемся – и что?

Второй человек сказал: погоди-погоди, притормози с первой реакцией, она у тебя, сам знаешь, обычно бывает верхоглядная, скоропалительная и недобрая…

Внимательно послушав этого второго своего человека, имею несколько соображений, видящихся мне важными, и буду рад, если в размышлении над вопросом о Причастии эти соображения пригодятся кому-то ещё.

Первое: так-таки и не меняемся?

По-моему, уже самый факт того, что я способен задавать себе такие жгучие неравнодушные вопросы о самом себе и о Христе, говорит о существенных переменах во мне.

Метания, муки, непокой ума и совести бывают благими симптомами движения, перемены, живого процесса, в чём-то сравнимого с родами.

Мёртвое, косное и неподвижное – не болит и не меняется. Отсутствие вопросов, безболезненность и статика души часто означают равнодушие человека ко Христу и христианству.

Второе: так ли я прав, обличая самого себя в отсутствии в себе перемен?

Действительно ли я способен верно оценивать и судить себя со стороны?

Ведь Бог-то в меня верит, а я в себя – нет?..

В Евангелии от Луки описан случай, когда Христос ответил фарисеям:

«Не приидет Царство Божие приметным образом» (Лк. 17:21).

Как для меня, инфантильного, мнительного и боязливого, важен вот этот «приметный образ», т.е. видимый образ.

По сути, страстное желание этого «видимого образа» не означает ничего иного, кроме маловерия.

Когда на исповедь, например, приходит очередной адепт «видимого образа» и рыдает: «Я годами хожу на исповедь, каюсь в одних и тех же грехах, а нисколько не меняюсь! Как пост настаёт – так я становлюсь только хуже, и новые грехи появляются!», я вспоминаю слова одного священника: «Ну почему – не меняешься? Меняешься, только незаметно для самого себя. Терпения тебе не хватает. Ты хочешь, чтоб прямо в один миг и наглядно всё произошло, а ведь исцеление от болезни – дело долгое и трудное… И то, что новые грехи и страсти в тебе появляются – неправда. Это всё те же старые грехи, они давно лежат в тебе залежами, просто были засыпаны мусором повседневности, замаскированы. А постом и молитвой ты их разбередил, они стали видны – ну и хорошо. Значит, Богу будет удобнее их лечить. Ничего не бойся, только веруй!».

Третье: меня, признаться, коробит утилитарное, инструментальное отношение к Таинству Тела и Крови Христовых.

Оно ведь не средство «для» чего-то – индивидуального ли освящения, или достижения счастья, спасения, здоровья, успокоения совести, улучшения нравственности и проч.

Это – не награда за «хорошее поведение».

Причастие – это таинственнейшее, как первое объятие влюблённых, живое и тесное единение с живым Христом, а результат этого единения у разных людей может быть разным.

Это надо осознавать. А ожидать от этого единения только комфортности и приятности, по крайней мере, наивно. Рекламный слоган самоудовлетворённости: «Всё правильно сделал!» здесь совсем неуместен.

Там, где во главу угла ставится «средство для», где от Бога требуют гарантий или непременных бонусов за правильное поведение – там нивелируются живые отношения любви, там, собственно, и нужда в Самом Христе постепенно исчезает.

И в отношениях между людьми этот вопрос тоже часто возникает, назревает, нарывает, становится болезненным: мне нужно – что или КТО, ты сам или КТО-ТО?

И каждый решает этот вопрос по-своему, ведь все мы разные…

И ещё одно соображение: а что, прямо-таки ВСЕ христиане никак не становятся лучше после Причастия?

Прямо вот НИ ОТ КОГО не виден свет Христов?

Да, от кого-то не виден. А от кого-то – очень даже виден. И я лично видел и вижу таких людей.

Я иногда, бывает, даже в себе вижу этот свет Христов – в последнем из человеков, в ком вообще можно надеяться его увидать.

Так что голосу, который начинает обличительно дребезжать то, о чём сказано выше в цитате из поста, я говорю: «Ну и что ты предлагаешь? Не причащаться? Хочешь меня убедить, что, дескать, всё равно от Христа и от Причастия толку нет, что как христианин я безнадёжен, что зверь во мне главнее и сильнее? Что я грешник, лицемер, хуже атеистов и так далее?

С этим последним, кстати, смиренно согласен. Но я – грешник, лицемер и хуже атеистов – не твой, а Христов. А посему я, пока ноги носят и пока из Церкви не выгнали, пойду Литургию служить и причащаться.

Священник Сергий Круглов

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!