ВЕРА ЛОТАР-ШЕВЧЕНКО: ОНА ИГРАЛА САМОЙ ЖИЗНЬЮ

В этом году исполняется 120 лет со Дня рождения Веры Лотар-Шевченко – пианистки огромного дарования и человека тяжёлой судьбы, которая являет собой пример невероятной силы духа и верности искусству.

Вера Лотар-Шевченко, блиставшая на европейской сцене, много лет провела в сталинских лагерях, а после них осталась в Сибири и прожила там больше 30 лет. Через все испытания, которые ей довелось пройти, она пронесла горячую любовь к музыке.

Начало 1950-х…

У дверей одного из классов музыкальной школы, не смея помешать пианистке, толпятся, едва сдерживая рыдания, педагоги. Она играет, не переставая, уже 8 часов…

Директор школы не побоялась пустить к роялю женщину в потёртой телогрейке, на ломаном французско-русском языке умолявшую о разрешении подойти к роялю, чтобы «играть концерт»…

Оказавшись у рояля, посетительница сбросила телогрейку и какое-то время просто сидела, боясь коснуться клавиш.

Не играла она долгих 8 лет, за которые её холёные руки пианистки превратились в нечто ужасное: пальцы были перебиты на допросах и неправильно срослись. Их искорёжил узлами артрит, приобретённый за годы тяжелейших работ в ГУЛАГе и мытья посуды в ледяной воде.

Но она всё же поборола свой страх – и полились дивные звуки…

Когда же рояль затих, директор школы Мария Николаевна Машкова расспросила незнакомку, кто она, откуда, и узнав, что музыкальная школа – первый дом в Тагиле, куда она вошла после освобождения, Мария Николаевна приютила её у себя дома и взяла на работу.

Это была Вера Лотар-Шевченко.

НАЧАЛО

Вера Лотар родом из Италии. Её родители читали лекции в Сорбонне: отец, известный математик, был профессором, мать специализировалась на литературе, французском и испанском языках.

В семье образованию девочки уделялось большое внимание. С 4-х лет Веру начали обучать музыке и малышка полюбила чёрно-белые клавиши и звуки, рождаемые прикосновением к ним.

Её учителем был прославленный пианист Альфред Корто, от которого она унаследовала блестящую технику и сердечную привязанность к музыке Шопена и Дебюсси.

Вера была вундеркиндом: в 9 лет она уже играла со сцены один из фортепианных концертов Моцарта, а в 12 – выступала с оркестром знаменитого Артуро Тосканини.

В 15 лет Вера с золотой медалью окончила Парижскую консерваторию и стажировалась в Венской академии музыки, где к ней пришла творческая зрелость: из избалованного вундеркинда она превратилась в прекрасную пианистку с отличной школой.

Ей дважды довелось выступать с маэстро Тосканини в миланском театре Ла Скала.

Позже она признавалась: «Это такой дирижёр! Жестов никаких, а всё к нему притягивается. Магнетизм!  Играть с ним было страшно. Весь оркестр дрожал, я не знаю, как я играла. Это только в молодости можно было решиться играть с Тосканини».

После гастролей в Америке фирма Стейнвейн предложила Вере Лотар играть на своих роялях и доставляла инструмент на любой концерт – даже в малодоступные горные районы Швейцарии. А в знак благодарности за рекламу периодически дарила ей свои новые рояли.

Лотар отличали блестящая музыкальная память и оригинальная манера исполнения. Она играла в лучших концертных залах Европы.

При этом Вера всегда оставалась незаносчивой и демократичной.

СУДЬБА

В самый разгар блестящей концертной деятельности, за которую Вера Лотар была удостоена престижной премии Маргариты Лонг и Жака Тибо, её «демократичность» сыграла с ней злую шутку. На одном из приёмов она познакомилась со своим будущим мужем – работником Русского посольства во Франции – Владимиром Шевченко, которого ещё до революции ребёнком вывезли из России.

Владимир мечтал вернуться на Родину и послужить новой «свободолюбивой и демократичной» формации, которую очень приветствовал.

Вера Августовна полюбила Владимира и разделяла его отношение к СССР.

В 1939 году Владимир Шевченко, наконец, добился разрешения вернуться на Родину. С ним поехала молодая супруга и три его сына от первого брака.

Семью из пяти человек поместили в крохотную комнатку в общежитии с одной кухней и одним туалетом на этаж. Работы не было. Жить было не на что.

Вере без знания языка было очень трудно и, только благодаря заступничеству известной пианистки Марии Юдиной, Вере Лотар-Шевченко удалось дать первый концерт в СССР.

Это выступление всё и решило: к её ногам посыпались цветы, предложения и контракты, семья получила квартиру. Целый год они прожили в достатке и были по-настоящему счастливы.

Однако 21 июня 1941 года Владимира Шевченко арестовали как «иностранного шпиона».

Вера не сникла: она ходила по всем инстанциям, пытаясь на своём ломаном русском доказать, что её муж – замечательный человек и патриот, а они – просто идиоты, раз обвинили в такой нелепости человека, всей душой любившего «самую лучшую в мире страну». В итоге, она наговорила кучу дерзостей какому-то генералу и даже дала ему пощёчину. Разумеется, её арестовали.

Как жена «врага народа», она получила восемь лет лагерей с последующим поселением.

Первые полтора года в лагере она не хотела жить. Что-то надломилось в её душе.

Очень скоро Владимира Шевченко поместили в лагерную «психушку», из которой он уже не вышел, а его горячо любящая жена ещё долго надеялась на то, что он жив.

Из оставшихся без родителей детей выжил только старший…

ЛАГЕРЬ

Вера Августовна редко рассказывала о своей жизни в лагере. И всегда говорила только о том, что помогло ей там выжить. Например, рассказывала о том, как её привлекли к лагерной самодеятельности, благодаря чему её иногда не отправляли на так называемые «общие работы», которые убивали и калечили людей не меньше, чем пребывание в штрафном изоляторе.

Рассказывала о том, что однажды её, лежащую в лазарете, узнал дежурный врач – большой поклонник её таланта, бывавший на её концертах.

Благодаря ему Веру перевели на кухню. Но и там ей запомнилась каторжная многочасовая работа у раскалённой плиты, и ледяная вода, в которой она сутками мыла посуду, благодаря чему её пальцы изуродовал ужасный артрит.

Вере, которая ничего не желала в жизни, кроме музыки, ей, выступавшей на лучших сценах мира, довелось пережить все ужасы лагерной жизни на Урале.

Пианистка с большой благодарностью вспоминала женщин, узниц лагерей, которые поддерживали её, давали ей тёплые вещи: «Если бы не они, я бы не жила», – говорила Вера.

Впоследствии она всегда выкупала для них на своих концертах два первых ряда – вдруг придут…

Близким друзьям Вера Августовна рассказывала, что музыка звучала внутри неё все эти годы и только это помогло ей выжить.

Её мучила жажда играть, и она «играла» на любых досках, как на клавиатуре рояля – чтобы не забыть свой обширный репертуар.

Её мучил артрит. Она согнулась, стала сутулиться. Суставы её пальцев распухли. Но дух её не был сломлен.

Уже после освобождения Вера узнала, что её муж погиб в лагерях, а два сына – при бомбёжке.

НА СВОБОДЕ

В начале 1950-х в Нижнем Тагиле она вышла на свободу. Тогда-то и произошёл тот самый эпизод в музыкальной школе, поразивший преподавателей.

Вначале Вера работала в музыкальной школе, но не педагогом (бывших заключённых на преподавательскую работу не брали), а «иллюстратором» на уроках музыкальной литературы. Преподаватель рассказывал ученикам о произведении, а Вера Августовна его исполняла. Потом ей доверили и преподавание.

Давала она и частные уроки.

Один из её учеников – Георгий Угодников –  вспоминает, что их семьи дорожили знакомством с пианисткой, помогали, чем возможно, и обязательно старались накормить домашней едой.

В тагильском театре Вера работала концертмейстером и по приезде молодого режиссёра Владимира Мотыля подбирала и исполняла музыку к его спектаклям.

Став известным кинорежиссером, Мотыль подсказал одному из коллег снять документальный фильм о Лотар-Шевченко, а другому – включить некоторые события из её жизни в сценарий художественной ленты.

Сам же Владимир Мотыль признавался, что именно с Веры Лотар-Шевченко он писал образ француженки Полины Анненковой-Гёбль – героини его фильма о декабристах и их жёнах «Звезда пленительного счастья».

В Нижнем Тагиле Вера Августовна восстановила технику, работая до крови из-под ногтей.

В начале 1960-х она переехала в Барнаул и стала солисткой Алтайской краевой филармонии.

При её поступлении в филармонию ею был представлен репертуарный листок с 200 (!) крупными формами.

В декабре 1965-го Вера давала сольный концерт, играла Баха и Дебюсси. Сочетание этих имён привлекло внимание журналиста «Комсомольской правды» Симона Соловейчика, который был потрясён исполнением.

Вскоре вышла его статья «Пианистка», а так как «Комсомолка» – газета всесоюзная, о необычной и трагичной судьбе пианистки узнала вся страна. Это стало поворотным пунктом в её жизни: с этих пор она всегда будет играть в полных залах.

Михаил Качан, учёный-физик, вспоминал, что, когда он увидел статью о Лотар-Шевченко, у него «немедленно мелькнула мысль: как бы её завлечь в Новосибирский Академгородок – ведь живя в Барнауле, где встретил её Сима Соловейчик, она играла в пустых залах, и не жила, а погибала. Академгородок – это именно то место, где должны жить такие люди».

Поговорили с директором Новосибирской филармонии, который был не против взять Веру Лотар-Шевченко на работу, но сначала ей нужно было дать концерты, чтобы показать себя. Кроме того, она должна быть прописана в Новосибирске.

Михаил Качан рассказал историю Веры Августовны на заседании президиума Объединённого комитета профсоюза, который решал вопрос о выделении квартир (без прописки принять на работу было нельзя). Все сразу же зажглись идеей пригласить её жить в Академгородок. Оставалась главная трудность – убедить в этом председателя Михаила Лаврентьева, который считал искусство и спорт несерьёзными увлечениями, отвлекающими внимание от главного – науки.

Выступил академик Леонид Витальевич Канторович:

– Нет, это надо подписать! Это очень важно. Она француженка и великая пианистка. Она 10 лет отсидела в лагерях. Именно такие люди нужны в Академгородке!

Академика поддержали все без исключения члены президиума.

Решение было принято.

Вера Лотар-Шевченко едет в новосибирский Академгородок!

ДК развесил объявления о 2-х концертах с кратким рассказом о Вере Августовне во всех институтах Новосибирска и Академгородка. Билеты на оба концерта были раскуплены мгновенно.

Веру привезли из Барнаула на автомобиле, окружили вниманием и заботой.

Всё время рядом с ней была Т. Д. Третьякова, профессор НГУ К. А. Тимофеев и его супруга, член-корреспондент Алексей Андреевич Ляпунов с супругой, члены французского клуба.

Вера Августовна смущалась.

По-русски она понимала всё и сказать тоже могла всё, но с сильным акцентом, коверкая падежи и окончания слов. Но когда некоторые говорили с ней по-французски, она оживала и была очень благодарна.

ПЕРВЫЙ КОНЦЕРТ В АКАДЕМГОРОДКЕ

Когда Вера Августовна вышла на сцену ДК и села к роялю, переполненный зал замер. А когда она положила руки на клавиатуру, зал ахнул.

Все увидели её руки.

Было непонятно, КАК она будет играть такими руками.

Неужели можно такими пальцами извлекать звук?

Неужели она может играть быстрые вещи?

Но вот она начала играть. И теперь уже не было никого и ничего.

На сцене был замечательный исполнитель.

Пианист с большой буквы.

Ей не требовалось ни малейшей скидки на годы тяжёлой лагерной жизни без рояля, на мучивший её артрит. У неё для каждой вещи была своя, не всегда привычная, музыкальная трактовка.

В музыке она была Личностью, и играла так, как она понимает, как чувствует…

Для многих ценителей музыки это был необычный Бах, ещё более мятущийся Бетховен, пламенно-революционный Шопен и совершенно незнакомый Дебюсси.

На её первом концерте было много преподавателей Новосибирской Консерватории, музыкальных деятелей и просто любителей музыки.

Но на её второй концерт музыкальная профессура не пришла… Трактовка Веры Августовны им не понравилась.

Несмотря на это – успех был полный. Её долго не отпускали…

Член-корреспондент Ляпунов поприветствовал пианистку по-французски и вручил ей большой букет цветов, которых зимой было не достать.

Вера Августовна была растрогана. Да и все в зале, знавшие её судьбу, тоже…

Когда большая часть публики разошлась, Веру Августовну окружили люди, желавшие сказать ей хотя бы два слова. Это были видные учёные. И она, давно отвыкшая от такого внимания, еле сдерживала чувства.

Обратно Вера Августовна уезжала с триумфом. Своим талантом она покорила и Академгородок, и Новосибирск, и, конечно, захотела переехать в Академгородок, где стала центром культурного «бомонда».

Лотар-Шевченко была, безусловно, более адекватна для миллионной столицы Сибири с её театрами, консерваторией, Академгородком, многотысячной молодёжной аудиторией.

Пианистка любила играть перед молодёжными аудиториями: в музыкальных училищах, школах, перед студентами консерватории, в военном училище.

Но особенно прочная связь была у неё с новосибирской физико-математической школой (ФМШ) – профессура считала важным приобщить детей к классической музыке. Там Вера Лотар-Шевченко выступала много лет подряд, давала ученикам факультативные уроки музыки, на которых подробно рассказывала детям о композиторах и музыкальных произведениях – причём о каждом она знала намного больше, чем было написано в книгах.

Дом пианистки был широко открыт для всех любителей музыки, и на её домашних концертах присутствовали и учёные, и студенты, и школьники, и просто соседи по дому.

После этих концертов она обязательно угощала всех слушателей вкусными салатами и бутербродами собственного приготовления, а к чаю всегда были пирожные, которые покупались специально для этой цели в Доме Учёных.

Однажды, разговорившись после концерта с одним скрипачом, Вера Августовна узнала, что старший сын её мужа Владимира жив и стал известным скрипичным мастером. Для ансамбля «Виртуозы Москвы» скрипки у него покупал и чинил сам Владимир Спиваков!

После тёплой встречи со своей приёмной матерью Денис Яровой (он взял фамилию родной матери) поддерживал с ней хорошие отношения до самой её смерти.

В Академгородке учёные писали письма в разные инстанции с просьбой организовать гастроли Лотар-Шевченко по всей стране. И в скором времени Вера Августовна разъезжала с концертами по всей стране – в том числе, в Москве и в Ленинграде.

ДРУЗЬЯ

В Академгородке Вера Августовна приобрела верных друзей.

Член-корреспондент Алексей Андреевич Ляпунов с супругой стали её неофициальными опекунами. Ляпуновы говорили по-французски и уже поэтому пианистка чувствовала себя с ними очень комфортно.

Большую часть своего времени она проводила в их коттедже, где она наслаждалась звуками прекрасного рояля, и играла всё, что её просили: Шопена, Бетховена, Чайковского, Рахманинова и др.

Кончина Ляпунова была для Веры Августовны большой потерей.

Самым большим её другом и опекуном после смерти Ляпунова стал профессор НГУ Кирилл Алексеевич Тимофеев, который культурно окормлял молодёжь: кроме специальных занятий, общение студентов и школьников с профессором включало слушание пластинок и походы на концерты.

Тимофеев приводил их и на домашние концерты Лотар-Шевченко.

Татьяна Дмитриевна Третьякова помогала пианистке находить концертные площадки в Новосибирской области и даже помогала добраться до них.

Любовь Николаевна Качан, говорившая по-французски, стала её большим другом в 70-х годах и оставалась рядом с ней до конца.

В конце 70-х Вера Августовна часто болела. Она уже не работала. Ей помогали по дому, приносили продукты из магазина. Школьники ФМШ даже составили расписание, по которому они дежурили в её квартире.

Как и раньше, она старалась устраивать свои еженедельные концерты, послушать которые всегда приходили её друзья и поклонники её игры.

В 1982-м Веры Лотар-Шевченко не стало, но лишь в 1989 году она была реабилитирована.

Похоронена Вера Августовна в Академгородке, на Южном кладбище.

На её могильной плите высечены слова, отражающие весь смысл жизни знаменитой пианистки: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна».

ЛЮБОВЬ К МУЗЫКЕ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

В тяжёлые минуты жизни, во времена заключения в лагерях, после освобождения и в последние годы жизни, музыка неизменно была ей опорой и защитой от одиночества.

Любовь к музыке Веры Лотар-Шевченко живёт и в наши дни!

В 2005 году в Новосибирске состоялся 1-й фортепианный фестиваль памяти Веры Лотар-Шевченко, который со временем перерос в Международный конкурс пианистов её имени.

Удивительно, но в этой сильной духом женщине никогда не проявлялись ни злоба, ни ожесточение, ни ненависть, ни обида на жизнь – за ту горькую чашу, которую она была вынуждена испить.

Её питала любовь – Любовь к прекрасному!

ВОСПОМИНАНИЯ ДРУЗЕЙ

ЛЮБОВЬ КАГАН:

«Начав работать, Вера Августовна на свою скромную зарплату смогла купить первую после чужих обносок одежду. И, наконец, сумела даже накопить на меховую шубу.

Вот тут-то и произошёл с ней курьёзный случай, о котором она со смехом рассказывала.

В новой тёплой шубе она возвращалась домой после вечернего спектакля, когда на пустынной улице её догнали двое: «Раздевайся!».

Любой человек на её месте испугался бы, но Вера Августовна возмутилась: «Как раздевайся? Это моя первая одежда после лагеря!»

Оторопевшие бандиты заинтересовались: «Где сидела? Кто «кумом» (начальник лагеря – Л.И.) был?».

Разговорились, нашли общих знакомых и не заметили, как подошли к её дому.

На прощание бандиты извинились: «Ты извини, непонятка вышла. Ходи спокойно. Ты – в законе. Больше тебя никто не тронет!».

На первую же зарплату она взяла напрокат кабинетный рояль. На вторую – сшила концертное платье в пол.

Позже, перед первым её концертом в Уральской консерватории, ведущая заглянула в гримёрку, чтобы проверить, прилично ли выглядит выступающая.

Вера Августовна – в том самом чёрном платье в пол – улыбнулась: «Вы думаете, я из Тагила? Вы забыли, что я из Парижа?».

У Веры Августовны были сложные отношения с бытом. Она жила в мире музыки, музыкой, которая была её стихией. Всё же остальное, всю практическую сторону жизни, она воспринимала, как нечто вспомогательное.

Периодически у нас с ней происходил примерно такой разговор:

В.А.: Люба, у меня нет кастрюли (сковородки, веника и т.п.).

Я: Ну, так в чём дело? Надо их купить.

В.А.: А где?

Я: В хозяйственном магазине.

В.А.: А как я их оттуда понесу?

Я: Очень просто.

В.А: Да, но не могу же я их нести по городу!

Я: Почему?

В.А. Но это же неприлично – нести веник (кастрюлю, сковородку) по улице!

Я: Вера Августовна, это «буржуазные предрассудки» (она смеётся). Ну, хорошо, давайте пойдём вместе. Веник (кастрюлю, сковородку) понесу я.

Питалась она, как попало. Иногда ходила в столовую Дома Учёных. В еде она была неприхотлива. На мой вопрос, ела ли она, я часто слышала: «О, я сегодня прекрасно пообедала: съела целую банку рыбных консервов».

Как истая француженка, она совершенно не могла обходиться без сухого красного вина. Готовила она редко. Чаще всего, варила курицу. Но иногда, поставив курицу на огонь, садилась к инструменту и… забывала обо всём на свете.

Через какое-то время соседи звонили в дверь: «Вера Августовна, вы горите!». Только тут она обнаруживала дым из кухни, сгоревшая курица выбрасывалась вместе с кастрюлей.

Камамбер был наш любимый сыр. В отличие от Веры Августовны, я никогда не ела настоящего французского камамбера и довольствовалась тем «Русским камамбером», который муж привозил мне из Москвы, а я угощала им Веру Августовну, как истинную ценительницу.

Однажды она радостно сообщила мне: «Люба, я научилась сама делать камамбер! Беру любой сыр, заворачиваю его в полиэтилен, кладу на тёплую батарею и …забываю. И через несколько дней – у меня настоящий камамбер: мягкий и покрытый плесенью!».

У Веры Августовны был совсем старенький холодильник – крошечный и со сломанным замком. Дверцу, чтобы не распахивалась, придерживала широкая бельевая резинка, надетая по периметру. Чтобы его открыть, резинку надо было сначала оттянуть на себя, а потом приподнять (чтобы вытащить из-под неё дверцу), а, закрывая, повторить это в обратной последовательности.

Конечно, в нём постоянно нарастал лёд, который надо было удалять. И тогда Вера Августовна начинала с ним бороться.

С большим длинным ножом, словно со шпагой наперевес, Вера Августовна яростно, как на врага, бросалась на лёд и откалывала его по кусочку, пока он значительно не уменьшался в объёме. Похоже, этот процесс её очень забавлял, и она отвергала все предложения о замене холодильника: «Зачем? Он хороший».

Симон Львович Соловейчик (1930 – 1996), советский и российский публицист, преподаватель, журналист, теле- и радиоведущий. Автор идеи «педагогики сотрудничества», автор книги «Педагогика для всех»:

«Лотар-Шевченко не отдавалась музыке. Она была над нею, выше неё.

Она играла, быть может, самую изысканную и поэтическую музыку на свете. И в то же время она была строга, даже холодновата.

Она отделилась от той опасной грани, за которой чувство переходит в сентиментальность, красота – в красивость, и ни разу, нигде, ни в одной фразе эту грань не переступила, достигая, однако, высшего накала чувства и показывая красоту у самого её предела.

Такое доступно только большим артистам».

Мария Вениаминовна Юдина (1899 – 1970), выдающаяся советская пианистка:

«Только такой истинный художник и человек высокой и сильной духовной организации, как Вера Августовна Лотар-Шевченко, смог в такой степени сохранить свою личность и восстановить длительным и упорным трудом своё мастерство».

Леонид Ильинский

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!