У ИСТОКОВ РОЖДЕНИЯ УПЦ

Самое ценное свидетельство – это свидетельство очевидцев и участников исторических событий. Митрополит Тульчинский и Брацлавский Ионафан, бывший в конце 80-х – начале 90-х наместником Киево-Печерской Лавры, управляющим делами Украинского экзархата РПЦ, а затем и Украинской Православной Церкви, претерпевший жестокие гонения от Филарета (Денисенко), делится своими воспоминаниями о церковных событиях того времени, о встречах с бывшим митрополитом Филаретом (Денисенко), помогая понять, ЧТО подвигло всесильного Киевского экзарха на совершение преступлений перед Православной Церковью, за которые он был предан анафеме – полному отлучению от христианского сообщества, от мистического благодатного Тела Единой Святой Соборной и Апостольской Православной Церкви.

16-летним юношей вместе с православными киевлянами я встречал во Владимирском соборе нового Патриаршего экзарха Украины (представителя Патриарха) – киевского митрополита Филарета (Денисенко).

Это были 60-е годы XX столетия, годы хрущевских гонений на Церковь – время, когда Генеральный секретарь ЦК КПСС публично пообещал советским людям через 20 лет показать по телевизору «последнего попа».

Экзарх Филарет, тогда ещё архиепископ, вошёл во Владимирский кафедральный собор. Никто тогда не мог предположить, что он – будущий раскольник – человек, который восстанет против Матери-Церкви, даровавшей ему титул митрополита Киевского и Галицкого.

Вырос он в бедной семье на Донбассе, полуголодным юношей пришёл в Одесскую семинарию, затем учился в Московской Академии.

Говорят, приняв монашеские обеты пожизненного безбрачия, полного послушания и всегдашней бедности, он поначалу даже спал в иноческой одежде и в сапогах. И вдруг, спустя годы, такая перемена образа жизни и действий!

Горнее место алтаря заполнялось сонмом архиереев, пресвитеров – и это великолепное зрелище напоминало изображения древних Вселенских Соборов. Кажется, что и сейчас я вижу, как он, словно патриарх Украины, восседал на троне и наблюдал, чтобы репортёры не упустили этот момент Литургии.

Потом весь украинский епископат приносил ему поздравления. Наместники монастырей, игуменьи и настоятели приходов выстраивались в длинную очередь с цветами и подношениями.

В тот день он выступал с длиннющей проповедью. Формально он рассказывал о жизни святого Филарета Милостивого. Но, слушая его, можно было подумать, что он говорит не столько о подвигах и заслугах этого праведника, сколько о себе самом.

СТРАШНЫЙ ЧЕЛОВЕК

В бытность мою студентом Ленинградской духовной семинарии один из иподиаконов покойного митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (ныне игумен Маркелл Ветров) поведал мне любопытную характеристику Владыки Никодима, данную на киевского экзарха: «Филарет – страшный для Церкви человек и он, боюсь, принесёт ещё много бед».

Через 25 лет я вернулся в Киев. В Питере на меня донесли в КГБ, что я распространяю среди семинаристов книгу «Александра Солженицына Архипелаг Гулаг». Когда меня вызвали в Смольнинский райотдел КГБ, то потребовали выдать тех, кто мне дал эту книгу. Я отказался – и меня лишили временной прописки в городе на Неве.

Приехал в Киев, представился Филарету.

Через некоторое время приходит мне вызов в горсовет на Крещатике. Встречает меня невзрачный, «без лица», человек и говорит: «Вас вызвали не в горсовет, а в КГБ, давайте побеседуем».

Прямо на улице мы и побеседовали.

Человек оказался в курсе всех моих дел и затруднений. И затем говорит, что владыка Филарет хотел бы взять меня во Владимирский собор. И спросил, как я смотрю на то, что у него есть семья – жена и дети?

Я подумал, что он берёт меня «на мушку», но чутьё подсказывало, что он меня об этом спрашивает неспроста. Уклончиво отвечаю, что, мол, я тут человек новый и потом, это, ведь, всё слухи, а не факты и, что каждый человек даст ответ за свои личные грехи перед Богом.

Полгода Филарет не определял мне место. Но поручал мне служить в своей домовой церкви в киевской резиденции на улице Пушкинской, 36.

Служил я среди верных ему монашек, а они меня изучали со всех сторон и ему обо всём докладывали. Там же я познакомился и с Евгенией Петровной, которая тогда мне представилась сестрой владыки Филарета.

Видимо я ей пришёлся по нраву: был молодой, голос у меня был сильный, поставленный, устав церковный знал, проповедь сказать мог – всё-таки академическое образование за плечами.

Изучал меня и работник КГБ, что встретил меня у стен киевского горсовета, часто вызывая на «душевные» беседы.

Филарет, убедившись наконец, что я опасности для него не представляю, определил мне церковное служение во Владимирском соборе.

Экзарх всегда был очень ласков и предупредителен к представителям высшей власти, но для «своих» был всегда строгим и неприступным.

Вот характерная деталь.

Алтарь Владимирского собора большой, но в нём во время вечернего богослужения, сидел только он один, а у престола, не дыша, стоял служащий священник. Все остальные священники ютились в тесной ризнице и в грязноватой пономарке – там, где раздували кадило алтарники, не смея войти в просторный алтарь.

Киевские старцы шептались, что Филарет и Евгения Петровна органически не воспринимают институт монашества и постоянно обвиняют монашествующих в безделии и в безнравственности (Филарет называл монастыри «клоаками»), что Филарет – человек, не умеющий прощать.

Киевские священники вспоминали о периоде инспекторства Филарета в Киевской Духовной семинарии на рубеже 50-60 годов, где он, вопреки правилам, проживал с молодой «сестрой» Евгенией Петровной Родионовой в одном помещении и имел на этой почве неприятности с тогдашним ректором КДС, когда попадал в двусмысленные ситуации.

Настоятельница Корецкого женского монастыря в Ровенской епархии, игуменья Наталья, из пепла восстановившая обитель, рассказывала мне, как этот монастырь облюбовала для своего времяпровождения Евгения Петровна.

Она приезжала туда на отдых с тремя своими маленькими детьми (Верой, Любой, Андреем), якобы взятых ею для усыновления из детского дома в России (в Саратовской семинарии Филарет был инспектором, там же проживала и Евгения Петровна), и заставляла монахинь нянчить их.

Это нарушало строгие правила монастыря и возмущало инокинь. Подумайте: в женском монастыре – маленькие дети с Евгенией Петровной и проживают они в личной квартире Экзарха Украины!

Это компрометировало монастырь и саму игуменью.

Матушка игуменья отказалась принимать в монастыре Евгению Петровну и навлекла на себя лютую ненависть Филарета. В порыве гнева он как-то сильно ударил игуменью, и та потеряла сознание. Потом в течении многих лет Филарет порочил и её, и корецких насельниц.

В итоге игуменье Наталье удалось получить для своего монастыря статус патриаршей ставропигии и вывести обитель из-под юрисдикции киевского митрополита.

Однажды я пришёл к владыке Макарию за советом. У него в квартире в Киеве я впервые увидел Веру Медведь (до замужества – Родионова). Она отрекомендовалась… дочерью митрополита Филарета Денисенко.

Увидев её, я был поражён внешнему сходству Веры Медведь с Филаретом (этому поразительному сходству удивится и московский журналист Александр Нежный, в 1991 году приехавший в Киев для написания статьи о Филарете и его семье, и опубликовавший её в общесоюзном журнале «Огонёк»).

Вера стала рассказывать мне о драматических событиях в её жизни, в жизни матери Евгении Петровны – Ксении Митрофановны Родионовой, её брата Андрея и сестры Любы в доме Филарета, о других действующих лицах семейной драмы.

Вера поведала, что Андрей, после двух лет тюрьмы, живёт в сибирском городе Ангарске и работает инженером, что Люба по-прежнему проживает с мамой и «папой-владыкой» Филаретом на Пушкинской, 5.

Всё сказанное о своих «приёмных» родителях Вера изложила в своём знаменитом письме «Я, Вера, родная дочь Филарета». На каждой странице машинописного письма в редакцию она расписалась: «Читала. Согласна. Вера Медведь».

Вот всего лишь несколько отрывков из этого письма:

«Наше детство, несмотря на достаток в доме, было очень нерадостным и тяжёлым. Не один раз мама без всякого сожаления избивала нас резиновым проводом. Иногда бывало и так, что она просила помочь ей в этом и владыку Филарета, и однажды он избил Андрюшу так, что вся ванна была в крови. Так выбивалось из нас послушание и смирение родителям» …

«Всех, кто хоть как-то касался его личной жизни, он жестоко преследовал и гнал. Поэтому все молчали – хотя многие всё видели и понимали» …

«Моя бабушка так сказала о своей родной дочери, сожительствующей с владыкой Филаретом: «Я виновата пред Богом, ибо родила дьявола…».

Полный текст письма Веры Медведь был опубликован в киевской газете «Молода Газета» №8 (1992); в черниговской епархиальной газете «Троїцький вiсник» N2 (1992); «Начало» N1 (2001).

Вера была уверена в том, что она – родная дочь Филарета ещё и потому, что, проживая с матерью в личной квартире Филарета (Пушкинская 5, кв. 16), слышала её угрозы в его адрес: «Если ты не будешь выполнять мои приказы и будешь умничать много, то я скажу на Священном Синоде, что у тебя есть от меня родные дети и тогда ты пойдёшь с мешком по городу Киеву» (из письма Веры Медведь Святейшему Патриарху Алексию II 29.04.91 г.).

Филарет и по сей день называет своих «приёмных» детей самозванцами. Но пусть «святейший» Филарет не за спиной, а глядя в глаза своих изгнанных и опозоренных им детей, в присутствии своих «архиереев» попробует публично опровергнуть их аргументы и доводы в пользу своего с ним родства!

ФИЛАРЕТ И УКРАИНСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

Будучи епископом Переяслав-Хмельницким, я поехал туда служить. И хотя в то время не принято было говорить проповеди на украинском, я её произнёс. Филарету об этом донесли, и он мне сказал: «Вы зачем говорили проповедь по-украински, ведь я же не говорю? Не потакайте руховцам!».

Он считал, что все, кто с ним говорит по-украински – националисты. Он считал, что украинский язык – это смесь «жидовской и польской мовы».

Однажды Филарет поделился со мной своим «ноу хау» – тестом на «национализм»: «Я вот смотрю на человека, говорю с ним по-русски. Он мне – по-украински. Я ему снова по-русски. Он мне опять-таки по-украински. Ага, националист!».

Таков нынешний псевдозащитник национальной идеи и «сторонник» украинизации славянского богослужения.

«ИХ НАДО ДАВИТЬ ТАНКАМИ»

Это было во время начала движения Руха во Львове. Филарет побывал там для ознакомления с ситуацией на месте и встречей с интеллигенцией, представители которой очень скоро вошли во власть.

Я его встречал в киевском аэропорту «Жуляны». Он возвратился очень хмурый и озабоченный. Первыми словами его были: «Там Советской уже власти нет. Их там надо танками давить».

Такой была его реакция на встречу с галицкой интеллигенцией – той самой, которую он потом использовал для того, чтобы удержаться во власти. Он желал ей гибели под гусеницами танков, а потом сам, как лихой наездник, управлял их голосами в стенах украинского парламента.

ОН СОВЕРШЕННО НЕ ЗНАЛ СВОЙ НАРОД

Правление Филарета украинскими епархиями Московского Патриархата продолжалось свыше 20 лет. Поэтому именно Филарет несёт личную ответственность за всё то, что случилось в церковной жизни Украины в эти годы.

Столько лет, занимая кафедру киевских митрополитов, Филарет, например, не мог не знать униатской проблемы, но упрямо утверждал, что униатов в Украине просто нет.

Вместо того, чтобы положительно раскрывать Православие в Западной Украине, там, с его ведома и по его устному распоряжению, из храмов выносились старинные статуи, обрубливались престолы (иногда мраморные) – чтобы привести внешний вид церквей в соответствие с «московской» традицией.

А теперь подумайте: стоило ли это делать?

Какой след всё это оставляло в душе верующих, которые пришли в нашу Церковь из греко-католической?

Недальновидность Филарета проявилась и в том, что он не сумел вовремя распознать новые веяния в украинском обществе накануне и во время перестройки.

Он прозевал момент, когда украинская интеллигенция искала союзников в Церкви и с ходу отказался, в угоду коммунистическим властям, вступить в диалог с зарождавшимся тогда Рухом.

Говорят, Филарет, якобы стоял у истоков организации национальной украинской автокефальной церкви. Однако его действия, свидетелем которых был я, как управляющий делами, говорят о другом: он всегда боролся с национальным движением, которое презрительно называл «националистическим, буржуазным, жидовским».

Позднее он сам сделает ставку на националистов, сеющих раскол среди православных.

Он надеялся на поддержку атеистической власти, на силу денег, на то, что запуганный им украинский епископат не найдёт сил возражать.

Он считал, что паства – это немая и слепая толпа, ища опору в политиках, учивших партактив, как закрывать церкви в Украине в период подготовки 1000-летия крещения Руси (Л. Кравчук). Да ещё – в части людей, ослеплённых националистической пропагандой, захлестнувшей слабые души накануне распада Советского Союза.

Вся его двуличная лживая сущность проявились в истории с замученным в Сибири украинским поэтом Василием Стусом.

Сейчас я с изумлением читаю, что Филарет очень эмоционально выражает скорбь по поводу мученической смерти этого поэта от рук того большевистско-коммунистического режима, которому сам был предан и искренне служил. Что ж, пусть останется в истории, как Филарет и представитель КГБ в его резиденции на Пушкинской, 36, в зале, где он говорит сейчас ура-националистические проповеди, вместе разрабатывали план срыва похорон Стуса, привезённого в Киев. По минутам высчитывалось время, чтобы растянуть обряд панихиды в Покровской церкви на Приорке, чтобы гроб не пронесли по городу, как этого желали участники похорон.

Филарет лично инструктировал отца Николая (Радецкого), настоятеля Покровской церкви, как, вопреки церковному уставу, затянуть двадцатиминутную панихиду с утра до 16 часов вечера. Разве это не пример его подлинного «патриотизма»?

КАНДИДАТ НА МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРШИЙ ПРЕСТОЛ

Местоблюститель Патриаршего престола РПЦ, председатель Поместного Собора РПЦ 7-8 июня 1990 г., митрополит Филарет (Денисенко) объявляет результаты тайного голосования.

После смерти Патриарха Пимена наступил момент «быть или не быть» Филарету Московским Патриархом. То обстоятельство, что он длительное время занимал первую историческую кафедру в Русской Церкви – Киев – и стал Местоблюстителем Патриаршего Престола (фактически, главой Русской Церкви), придавало ему уверенность, что он непременно будет Патриархом.

В киевском Флоровском монастыре Евгения Петровна заказала Филарету белоснежный куколь московского Патриарха. Отозвав меня на перроне в сторону, он важно произнёс: «Я уезжаю, наверное, надолго. Берите всё в свои руки».

Евгения Петровная тоже не скрывала от меня свои планы переезда в Москву на дачу Патриархов Московских в Переделкино и искренно возмущалась тем, что Филарет вдруг предложил ей остаться в Киеве. Как выдумаете, кем? И г у м е н и е й (!) «монастыря» по адресу Пушкинская, 36 – т.е. в резиденции киевских митрополитов!

Всё это даёт мне право утверждать, что ни о какой самостоятельности, стань Филарет Московским Патриархом, Украинская Церковь и мечтать бы не могла, ибо только Евгению Петровну хотел он оставить навсегда «владычицей Киевской».

ФИАСКО

Думаю, что против Филарета сыграли три фактора:

1) растущее недоверие высшего московского руководства к Л. Кравчуку – председателю Верховного Совета УССР (тогда начиналась борьба украинских националистов за независимость Украины, а Кравчук был с ними весьма деликатен);

2) Руководству СССР требовался церковный лидер не столь откровенно связанный с «органами»;

3) суперпривязанность Филарета к «сестре» – Евгении Петровне Родионовой, давно ставшая «притчей во языцех».

Поэтому Политбюро ЦК КПСС решило самоустраниться и позволило провести выборы нового Патриарха РПЦ тайным голосованием.

Впрочем, Филарет не переставал до последней минуты верить в старые административные механизмы, в свои влиятельные светские связи…

Архиерейский собор 6 июня 1990 года, предварявший Поместный, внёс в бюллетени для голосования 75 архиереев. В результате тайного голосования наибольшее число голосов набрали: митрополит Ленинградский Алексий, митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир, митрополит Киевский и Галицкий Филарет.

Поместный собор открылся 7 июня.

На Собор прибыли 317 делегатов – число, символически близкое числу отцов Первого Вселенского Собора (318).

В первом туре митрополит Алексий получил 139 голосов,

митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир107,

местоблюститель Патриаршего престола митрополит Филарет66.

Во втором туре, состоявшемся в тот же день, митрополит Алексий набрал 166 голосов (митрополит Владимир – 143) и был избран Патриархом Московским и Всея Руси.

…Почти до полуночи подходили участники Поместного Собора к новому Предстоятелю Церкви, принося свои поздравления, благодаря Бога за явление Его воли о Русской Православной Церкви, в земной жизни которой ныне одна эпоха сменилась другой. Долог и непрост был путь к этой смене. Сегодня видно, что начался он давно. Это относится и к личной судьбе Патриарха Алексия, и к судьбе Русской Православной Церкви. Несколько десятилетий проблемы церковной жизни, в силу внешних причин, не обсуждались Церковью столь откровенно. На Поместном Соборе, избравшем Патриарха, были обозначены все основные проблемы Церкви. И это сказалось на устроении церковной жизни последующих лет.

После избрания Патриарха Русской Церкви архиереи вздохнули с облегчением, подписали Грамоту на послушание ему и выстроились цепочкой поздравлять нового Первосвятителя с избранием.

Когда я подошёл к проигравшему Филарету, он, с затравленным видом, произнёс слова, от которых похолодело внутри: «Вы видите, владыка, последнего Патриарха ЕДИНОЙ Русской Церкви. Они сделали ошибку».

Вне всякого сомнения, на Поместном соборе, в этот торжественный момент, как бы сам сатана вошёл в несчастную душу Филарета – подобно тому, как вошёл он в Иуду вместе с хлебом, протянутым ему Спасителем.

Именно тогда в уме Филарета возникла и созрела мысль об отторжении украинских епархий от лона Русской Православной Церкви.

РАСКАЧИВАНИЕ ЦЕРКОВНОГО КОРАБЛЯ

В качестве «моральной компенсации» за поражение Филарет попросил нового Патриарха упразднить название «Украинский Экзархат», а вместо него учредить новое название: «Украинская Православная Церковь» – с правом иметь собственный Синод.

Что интересно: до выборов Патриарха, Филарет и слышать не хотел ни о какой внутренней самостоятельности УПЦ. Но после поражения на Соборе сразу стал поддерживать эту идею и наполнять её в Киеве реальным содержанием по своему усмотрению.

Первым шагом Филарета к расколу стало внесение в определения Поместного Собора двусмысленной фразы, что для УПЦ открывается возможность «к дальнейшему совершенствованию своей самостоятельности…».

Эта фраза была внесена Редакционной комиссией в определения Поместного Собора без канонического соборного обсуждения. Видимо в атмосфере удачного завершения избрания нового Патриарха далеко не все сразу заметили эту чрезвычайно важную вставку. Да и предвидеть, что кандидат в Патриархи московские уже на Поместном Соборе приступит к осуществлению плана раскола единой Русской Церкви было очень трудно, практически невероятно.

Это была жестокая месть Филарета всей Русской Церкви.

Желая упредить невыгодное для него развитие событий, Филарет стал срочно предпринимать шаги, чтобы закрепиться в Киеве в качестве пожизненного «главы» Украинского Экзархата – чтобы повязать всех украинских архиереев круговой порукой, сделав из них молчаливую ширму для своей активной оппозиции Патриарху Алексию и всей Русской Церкви.

Это ему, к сожалению, формально сделать удалось.

9 июля 1990 года Филарет срочно собрал в Киеве архиерейское совещание, на котором неожиданно предложил образовать из Украинского Экзархата некую «Украинскую Православную Церковь» (в составе РПЦ), а его утвердить её «Предстоятелем». При этом Филарет стал искусно играть на том, что последний Поместный Собор якобы УЖЕ упразднил название «Украинский Экзархат».

Архиереи сначала опешили. Однако Филарет убеждал, что в этом ничего страшного нет, что он и так уже фактически «Предстоятель» УПЦ, как экзарх Украины, что всё останется по-прежнему, что это только дымовая завеса для националистов.

Так в июле 1990 года Филарет заложил ещё один псевдоправовой «канонический» фундамент для дальнейших раскольнических действий на Украине.

Чтобы как-то прикрыть свои неблаговидные действия, он провёл решение архиерейского собрания через новообразованный Киевский Синод, делая вид, что решает сугубо внутренние вопросы УПЦ. На самом же деле продолжал готовить отход украинских епархий РПЦ от Матери Церкви.

Далее события по расширению псевдоканонической базы для будущего раскола развивались так.

По традиции новый Патриарх посещал главные города и кафедры, расположенные на территориях канонической ответственности РПЦ.

Филарет решил устроить Патриарху на Украине очень прохладный приём.

Он не разрешил украинским архиереям встретить прибывающего Патриарха на киевском вокзале. Он хотел продемонстрировать Святейшему, что его (Филарета) неизбрание в Москве – это трагическая ошибка власти и иерархии, и что народ Украины равнодушен и, даже, враждебен к московскому Патриарху.

К прибытию Патриарха в Украину в коммунистической газете «Правда Украины» было опубликовано т.н. «Обращение украинского епископата к Патриарху Московскому» – с просьбой предоставить Украинскому Экзархату внутреннюю широкую автономию. Фабрикуя этот документ, Филарет вновь обманул украинских епископов, сказав, что делает это только для отвода глаз руховцев от нашей Церкви и для борьбы с унией, которая заявляла о себе, как о национальной украинской церкви.

Ему ещё верили и потому никто всерьёз не думал о последствиях юридического «документального терроризма» Филарета против Святейшего Патриарха и всего епископата нашей Церкви.

И пока восторженный православный люд встречал нового Святейшего Патриарха в Житомире, Ровно и Луцке, Филарет втайне готовил грязную провокацию для Патриарха в Почаеве.

Окончание в следующем номере

Митрополит Тульчинский и Брацлавский Ионафан

 

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!