ПЛАСТМАССОВОЕ ПРАВОСЛАВИЕ

Когда-то Патриарх Пимен особым указом запретил приносить в храм искусственные цветы…

Помнится, ещё патриарх Пимен особым указом запрещал приносить в храм искусственные цветы. В месте, где сама жизнь жительствует; где верные вкушают самые настоящие Тело и Кровь Христа, как дети – часть тела матери, материнское молоко; где, разрушая умозрительные построения византийского аллегоризма, всякое слово и действие Богослужения – подлинны и бытийственно важны, имитация жизни не просто неуместна – она кощунственна…

Наше время – время сплошной имитации. Столько вокруг всего красивого, идентичного натуральному, да что там – лучше натурального!

Те же искусственные цветы – их ни поливать, ни возделывать не надо, рождаются сразу в изящно подобранных букетах и ярко вопиют миру о своей неотразимости…

И если в храмах ещё как-то удаётся бороться с этим засильем пластмассы, то на кладбищах…

У нас в городе их два – старое и новое.

На старом находится сгоревший и разорённый гуляками, да так и не восстановленный Сретенский храм. Хоронить там начали еще в XIX веке, продолжали – две трети века XX.

Старинных надгробий – купцов, мещан, священников – осталось всего ничего. Многие из них выворочены, разбиты ещё в былые годы. Более поздние захоронения советского времени сохранились лучше – пирамидки со звёздочками здесь всюду.

На новом, Северном кладбище, открытом в начале 80-х, но уже переполненном, по большей части – уже кресты, кресты, кресты…

И то, и другое – приметы времени, дань мейнстриму: там – советский официоз, тут – официоз… какой у нас нынче, милые, официоз на дворе?

Официоз, вкус масс сказывается в пластмассе: пластмассовые сериалы по телевизору, пластмассовый фастфуд в тарелках, пластмассовые цветы и украшения – на кладбищах.

Особенно поражает воображение апокалипсическая картина на Северном новом кладбище в Радоницу: издалека видно – сотни машин вокруг ограды, а само кладбище пестрит имитацией растительности.

Так и кажется: могилке дышать нечем, земли не видно, не только венки – сама трава искусственная: шипастый зелёный коврик во всю могилу; а что, удобно вроде бы – ухаживать не надо, зимой и летом одним цветом.

Давленные из целлулоида распятия, напечатанные на пластике фототипии икон в обрамлении вечнозелёной невянущей хвои…

В оные времена венки были жестяными. Но у железа есть хоть какой-то шанс стать с годами ржавчиной, истлеть, смешаться с землёй – у пластмассы же и этого шанса нет: не смешается с землёй никогда (неорганическая химия, полимеры: изуродованные человеком и заново извращённым способом соединенные элементы земли, адская усмешка, пародия на идею вечной жизни…).

Многие нынче и молятся по-пластмассовому: включил в компьютере православное пение или Правило ко Причастию – вот и помолился, дёшево и сердито.

А о том, что это – не молитва, потому как оную мы должны возносить Богу своими собственными устами – вспоминаем ли?

Принцип удобства – форева!..

Пришла недавно одна тётенька на исповедь. Говорит: я к Причастию приготовилась, но на вечерней службе не была, я Всенощную вчера просмотрела по каналу «Союз», спаси Господи, так удобно…

Нет-нет, она вовсе не инвалид, прикованный к постели и не могущий прийти в храм – вполне себе бодрая и активная тётенька, крепко воцерковлённая. Просто ей ТАК удобно…

Или – приходят в храм люди: «Батюшка, освятите икону!».

Вынимают из пакета какие-то стереокартинки на фасеточном пластике, машинные вышивки святых – не вручную даже кропотливо сотворённые, а продаваемые в готовых наборах и вышиваемые в один мах по шаблону…

Начинаешь объяснять людям разницу между иконой и предметом декоративно-прикладного искусства – кто-то, бывает, и понимает, а многие обижаются: благочестивое ведь изображение, а поп почему-то освящать не хочет!

Да, не хочет.

Не поднимается рука благословить именем Божьим имитацию. И не только имитацию иконы – но и имитацию покаяния, имитацию молитвы, имитацию духовности…

Ну, прихожане – ладно, а мы, священники, что?…

Строительство храмов и прихрамовых зданий, миссионерство, проекты в СМИ и интернете, бурная деятельность совместно с разного рода общественными организациями, участие в акциях в дни государственных красных дат, православные ярмарки, эксперименты в области впряжения в одну телегу коня и трепетной лани (один батюшка рассказывал вполне серьёзно: «А мы добились весомых результатов на приходе – проводим крестный велопробег!»), эффективный менеджмент и всё такое – вещи хорошие, но… без чего-то самого главного и они становятся не более чем имитацией, красивыми, долговечными, но ненатуральными цветами в храме.

Без чего-то основного и простого, подлинно Христова, что было содержанием служения таких приходских священников, как Иоанн Кронштадтский и Алексий Мечёв.

Нужны ли прихожанам батюшки-байкеры и батюшки-менеджеры – ответить затрудняюсь.

Пишу, а в голове крутится строчка из песенки Петра Мамонова – не того, который ныне стал одним из профилей на чеканной медали Православия, а времён «Звуков Му»:

«Я так люблю

Бумажные цветы…»

Священник Сергий Круглов

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!