О западном лицемерии и отечественной наивности

В последнее время, на волне патриотического подъёма,  было совершено ошеломляющее открытие. Оказывается, Запад лицемерит!

Открытие  настолько эпохальное, что сравнить его можно разве  с тем, которое было сделано на рубеже веков…

10-1

Тогда  вдруг обнаружилось, что по-английски, оказывается, тоже можно сказать глупость. Прежде были уверены, что нельзя, поскольку английский – это что-то вроде того  чаемого дивного языка, создать который некогда мечтал Декарт: на нём в принципе нельзя сделать ложное утверждение.

Как на протяжении всех 90-х внимали всякого рода советникам, консультантам, профессорам и прочим мудрецам, прискакавшим в  ельцинскую Россию, по словцу Пушкина – pour etre outchitel (чтобы стать учителем).

Стоило кому-то сказать: «Во всех нормальных странах так и так» – и все тут же почтительно умолкали и бежали воплощать в жизнь высшую западную правду и мудрость.

Потом оказалось, что и западная мудрость – далеко не так мудра, как мнилось, да и нам чаще всего не подходит, но это как-то так, замяли.

Мудрость и престиж Запада в общем мнении всё-таки устояли, хотя  и слегка полиняли.

А теперь сделано открытие: Запад, оказывается, привирает, лицемерит, а если попросту – врёт, отстаивая всеми силами и средствами свои интересы на Украине.

И это не какие-то там высоколобые умники уразумели, а, так сказать, широкая общественность внезапно открыла для себя лицемерие Запада.

Открыла – и отшатнулась.

И как тут не отшатнёшься, когда Виктория Нуланд, к примеру, утверждала, что в Киеве жгут и громят административные здания… по договорённости с их законными собственниками и едва ли не по их просьбе!

 

Мне думается, наш патриотический спад последнего времени, когда, по социологическим опросам, украинские парни не очень-то и стремятся служить в армии, основан на этом всенародном разочаровании: мы в вас верили, а вы…

Спору нет: понять что-нибудь полезное лучше поздно, чем никогда.

Впечатляет лишь то, что мы, любя Запад и веря ему (если б не верили – не вляпались бы в то, во что вляпались), так мало его знали.

Мне кажется,  что наше стремление видеть в Западе землю обетованную, закрывая глаза на всё, что не вписывается в лучезарную картину – всё это идёт от умственной обломовщины. От нежелания видеть объёмную картину и вообще думать сложные мысли.

Гораздо комфортнее мысли элементарные: сделаем, как в Европах – и всё у нас получится. Вспомните основное убеждение евромайдана: пропишемся в Евросоюз – исчезнет коррупция и настанет благоденствие. Приедет Штольц – и всё наладит…

Если бы мы были несколько менее обломовыми и меньше верили в пришествие Штольца, то давно бы поняли, что Запад – это особая, не похожая на нашу, цивилизация.

Душа западного человека – иная, чем наша.

И очень значительное место в западной душевной формации занимает … лицемерие.

Во всяком случае, нельзя исключить, что лицемерие – одна из её несущих конструкций.

 

Лицемерие – это западное comme il faut  (комильфо – прилично, как следует) на всех уровнях: от частного, обывательского, до государственного.

Ниспровергатели памятников вождя мирового пролетариата любят орать о советском двоемыслии: мол, на собрании говорили одно, а на интеллигентской кухне – другое. Товарищи дорогие!

Да это «двоемыслие» – и есть показатель голубиной чистоты души.

Человек имеет некое мнение и понимает, что, говоря иное,  он врёт.

Западный же человек этого не понимает – он просто-напросто думает  и говорит, как надо.

Как положено «синьору из общества».

Как нужно, чтобы преуспеть или, по крайней мере, не оказаться на обочине.

И никакого двоемыслия!

А как, вы полагаете, немцы, вот только вчера  прилежно истреблявшие унтерменшей,  буквально на следующий день  после подписания акта капитуляции столь же прилежно принялись раскаиваться в ужасах нацизма?

Ну ладно, это болезненная тема.

А вот попроще.

Беседуем о том, о сём с итальянским поставщиком. Я выражаю сомнение в правильности общераспространённой деловой практики: вкладывать прибыль от бизнеса в недвижимость,  чтобы потом надувать её цену, а на развитие брать кредит, обогащая банки.

Почему нельзя развиваться на собственной основе?

Итальянец смотрит на меня так, словно я высказала сомнение, по меньшей мере, в символе веры.

«Не знаю, так положено… Я даже так и не думал, должны же быть банки…», – бормочет в ответ итальянский предприниматель и на всякий случай переводит разговор на другую тему. И это, заметьте – не немец с его скучным Ordnung’ ом («должен быть порядок»), а итальянец, знаменитый  своим вольномыслием.

 

Западный человек думает и говорит только то, что в данный момент положено и укрепляет его положение.

О том же, насколько это соответствует истине и даже его личному мнению, он даже и не задумывается.

Не задумываемся же мы, говоря при знакомстве «Очень приятно», на самом ли деле нам приятно. Просто так положено, такова общественная конвенция.

Распространите этот подход  на предметы важные и даже политические, распространите с мелкого обывателя на коллективную личность – народ – и вы получите картину западного всеохватного лицемерия.

 

Об этом хорошо писал Салтыков-Щедрин в изучаемых в школе «Господах Головлёвых»:

«Во Франции лицемерие вырабатывается воспитанием, составляет, так сказать, принадлежность “хороших манер” и почти всегда имеет яркую политическую или социальную окраску.

Есть лицемеры религии, лицемеры общественных основ, собственности, семейства, государственности, а в последнее время народились даже лицемеры “порядка”.

Ежели этого рода лицемерие и нельзя назвать убеждением, то, во всяком случае, это – знамя, кругом которого собираются люди, которые находят расчёт полицемерить именно тем, а не иным способом.

Они лицемерят сознательно, в смысле своего знамени, то есть и сами знают, что они лицемеры, да, сверх того, знают, что это и другим небезызвестно.

В понятиях француза-буржуа вселенная есть не что иное, как обширная сцена, где даётся бесконечное театральное представление, в котором один лицемер подаёт реплику другому. Лицемерие – это приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие – это узда.

Не для тех, конечно, которые лицемерят, плавая в высотах общественных эмпиреев, а для тех, которые нелицемерно кишат на дне общественного котла.

Лицемерие удерживает общество от разнузданности страстей и делает последнюю привилегией лишь самого ограниченного меньшинства».

 

Салтыков-Щедрин писал о Франции, которую знал, но относится это вообще к душевной формации западного человека.

Она не изменилась за прошедший век с лишним.

А вы что думали, что нормальные западные люди, отцы и матери семейств, вдруг ни с того ни с сего полюбили извращенцев и даже искренне преисполнились заботой об их правах? Просто теперь так положено.

 

А как же свобода слова, которой мы страстно возжаждали в Перестройку и которой учились на Западе?

Свобода на Западе есть. Но это свобода допустимых мыслей в пределах утверждённого репертуара. А за его пределы никто и не заглядывает – это там никому не нужно.

Западная цензура, на самом деле, превосходит по своей жёсткости и прошлую советскую, и нынешнюю «путинскую», которую сейчас не ругает только ленивый.

Цензура у западного человека – внутренняя, физиологически встроенная.

Хочешь быть в порядке, на приличной работе, в хорошем обществе – веди себя как полагается: думай что надо, говори что надо.

Поэтому западного человека не удивишь, что люди, делающие одно и то же, одни – «мирные демонстранты», а другие – «террористы». То есть, западные обыватели, конечно, понимают, что это, вероятно, не совсем так, но  … раз надо – значит, надо.

И никакого двоемыслия!

 

В этой круговой поруке лицемерия  состоит западное «идейно-политическое единство»,  выражаясь по-советски. Оно сплачивает, дисциплинирует.

У нас этого нет – наш человек внутренне неизмеримо свободнее. Он мало к чему привязан и мало привержен каким-то правилам и ориентирам. Поэтому ему и требуется  более жёсткая внешняя дисциплина.

Печально, что всё это у нас как-то мало понято и осмыслено. Оттого и происходят  «открытия» – вроде «вдруг»  увиденного лицемерия Запада.

 

Наша интеллигенция по-прежнему находится в состоянии наивного западничества.

Эти люди: клерки, преподаватели, научные сотрудники и т.п. в своей вере Западу совершенно искренни. Они никому не продались, потому что их никто и не покупал.

Но, тем не менее, они любят Запад и верят всему, что оттуда исходит.

В случае сомнения в их сознании всегда побеждает западная точка зрения.

Когда-то, лет 30-40 назад, их отцы страстно припадали к «Спидоле», чтобы сквозь шум глушилок услышать правду от «Свободы» или «Голоса Америки», и твёрдо верили, что «там» говорят правду, а «Правда» советская непременно врёт.

Что-то похожее на принцип средневекового уголовного процесса: показание духовного лица всегда весомее светского, мужчины – весомее, чем женщины и т.п.

У меня, к примеру, есть приятельница – учительница-надомница, которая всегда так пылко отстаивает Америку, словно состоит у Госдепа на окладе.

А другая моя подруга иногда присылает мне ссылки на сайт Белого Дома – как образец демократии и вообще государственной мудрости.

В этом наивном западничестве нашей интеллигенции есть что-то жалкое, детское, наивное. Оно, западничество – от неосведомлённости, от  незнания Запада или от самого первичного и поверхностного знания, что хуже откровенного незнания.

 

Сто лет назад была ровно такая же история, и о ней замечательно написал Николай Бердяев в статье  «Азиатская и европейская душа».

Вот несколько выписок из этой замечательной статьи.

«Долгие десятилетия западничество было господствующим направлением русской мысли. Отрицание России и идолопоклонство перед Европой – явление очень русское, восточное, азиатское явление.

Радикальное русское западничество, искаженно и рабски воспринимающее сложную и богатую жизнь Запада, есть форма восточной пассивности.

Ни один народ не доходил до такого самоотрицания, как мы, русские.

Для русского западника-азиата Запад – обетованная земля, манящий образ совершенной жизни.

Запад остаётся совершенно внешним, неведомым изнутри, далёким. У западника есть почти религиозное благоговение, вызываемое дистанцией. Так дети относятся к жизни взрослых, которая представляется им удивительной и соблазнительной именно потому, что она совершенно им чужда».

 

Любопытно, что люди, реально взаимодействовавшие с Западом, имеют о нём взвешенное мнение. Необязательно отрицательное, но – далёкое от обожествления.

И вот что важно: именно люди, предметно знающие Запад, никогда не считают нас – Европой.

Мы – не Европа, – считают они, – и нам вовсе и не требуется становиться какой-то второсортной, подражательной Европой.

Такое мнение я слышала вовсе не от философов, а от людей практического дела, но при этом поживших и повидавших.

Для них лицемерие Запада – вовсе не открытие.

А остальным хорошо бы сделать ещё одно открытие – третье:  Запад всегда отстаивает исключительно СВОИ интересы. И только их он отстаивает и преследует.

Не высшую правду, не демократию, не права человека – только интересы!

И в этом не худо бы взять с него пример.

Хорошо  бы и нам стать  радикальными западниками в этом единственно конструктивном смысле: начать отстаивать интересы именно своей страны и своего народа.

И думать о своих делах на своём языке, не пытаясь списать у соседа – как двоечник контрольную.

Именно здесь лежит путь к нашему национальному успеху.

 

Татьяна Воеводина, «Завтра»

 

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!