«НЕУДОБНЫЙ» ПРАВЕДНИК МИРА

В истории Первой мировой войны есть один уникальный случай. Превосходящие по силе немецкие войска вступили в бой с одним из полков Ставропольской дивизии русской армии. Был убит командир роты, войска дрогнули. И в этот момент из окопа поднялся священник. В высоко поднятой руке он держал крест. Солдаты пошли за ним в атаку и победили в почти безнадёжном бою. Этим полковым священником был 25-летний Александр Вишняков – будущий архимандрит, священномученик, магистр богословия, зверски убитый гитлеровцами и их пособниками в Бабьем Яру 6 ноября 1941 года.

10 мая 1890 г. Господь воззвал к жизни маленькую звёздочку из светильника Своей Божественной Славы.

Это был мальчик, появившийся на свет в селе Подголье Лужского уезда Санкт-Петербурга.

Крестили его именем Александр – в честь Святого Благоверного князя Александра Невского (сколько раз в своей жизни он будет оправдывать значение своего имени: мужественный, защитник людей!).

Воспитывался Александр в благочестивой семье священника отца Василия, в роду которого насчитывалось 300 лет (!) преемственного священства. Поэтому выбор духовной стези Александром был органически предопределён.

Юношей он поступает в Санкт-Петербургскую духовную семинарию, а будучи уже учащимся духовной академии, Александр Вишняков защищает диссертацию на степень магистра богословия.

Блестящий дар красноречия, глубокие философские и богословские познания, знания языков сулили молодому священнику столичную кафедру, однако начинается I-я Мировая война – и отец Александр добровольцем уходит на фронт в качестве военного священника.

Его направляют в армию полковым священником Ставропольской дивизии, где за бесстрашное, истовое и бескорыстное служение, чуткость и сострадание он снискал любовь и уважение среди солдат и офицеров.

За первые годы войны военное могущество русской армии настолько возросло, что ей под силу стало не только вытеснить неприятеля со своей территории, но и расширить географическую карту России.

Однако с этим не могли мириться те, кому Россия, в качестве мощной православной империи, была не нужна. Именно эти силы вложили огромные средства в так называемых «большевиков», которые своими бредовыми идеями начали раскалывать единство русской армии, создавая в частях солдатские комитеты.

На фронте начались «братания» и тотальный саботаж приказов генштаба.

Солдатские комитеты на местах призывали бойкотировать приказы офицеров и, в случае сопротивления, убивали их.

Одновременно с этим усилилась реакция и внутри страны. Дух разложения в государстве усугубился закономерным поражением русской армии на фронтах.

Можно только представить себе, какую пастырскую работу пришлось вести отцу Александру в обстановке, когда война с немцами перерастала в Гражданскую.

В стране царил хаос.

15 марта 1917 года царь Николай II подписал отречение от Престола.

Россию охватили бунты.

Армия была расколота.

7 ноября к власти пришли большевики, а спустя 10 дней Ленин подписал предательский указ о всеобщей демобилизации Русской армии…

И ПОКАТИЛОСЬ КРАСНОЕ КОЛЕСО…

Отец Александр переправляется на Юг Украины, где в то время формировалось ядро Русской Добровольческой армии под руководством генерала Деникина.

После кратковременных побед армия Деникина терпит поражение.

Моральные и физические тяготы суровой военной жизни подрывают здоровье отца Александра. Он заболевает сыпным тифом и три месяца находится между жизнью и смертью.

После выздоровления о. Александр переезжает в Киев, где живут родственники жены.

Здесь он получает приход в церкви Св. Троицы.

Обстановка в городе накалена.

Власть меняется не по дням, а по часам: поляки, красные, белые, махновцы, петлюровцы.

Наконец устанавливается власть Украинской Народной Республики (УНР) – и в Киеве начинаются еврейские погромы.

В один из дней вооружённая толпа, разгромив синагогу Бродского, врывается во двор дома, где жил о. Александр. Он выходит к ним навстречу с крестом в руках и уверяет, что евреев в этом доме нет – хотя в нём проживает несколько еврейских семей.

5 февраля 1918 года в Киеве устанавливается большевистская власть.

Начинается «Красный террор».

Распоясавшаяся чернь с промытыми большевистскими речами мозгами выплёскивает свою садистскую ненависть на лучших представителей русской интеллигенции. И хотя массовые репрессии были организованы по всей стране, именно в Киеве большевики побили все рекорды кровавого террора.

Среди десятков тысяч убитых в одном только 1918 г. было свыше 6 000 русских офицеров и около тысячи офицерских детей.

Ещё более зверская волна террора захлестнула Киев с февраля по август 1919 г.

Это была целенаправленная физическая ликвидация национальной русской интеллигенции. Большевики убили по разным оценкам от 40 до 100 тыс. русских интеллигентов и офицеров.

Мартын Лацис учил своих подчинённых:

«Не ищите в деле обвинительных улик: восстал он против Советов с оружием или на словах. Первым делом вы должны его спросить к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы и должны решить судьбу обвиняемого»

[«Красный террор» (чекистская газета) 1.11.1918г.]

В числе первых 3000 арестованных под лозунгами «Красного террора» оказывается и о. Александр.

Обречённых людей свозят в Октябрьский дворец культуры, где в мрачных подвалах зверски пытают, а затем расстреливают тысячами – как врагов Советской власти.

Долгое время после ареста о. Александра семья не имеет о нём никакой информации. Взволнованные родственники, пытаясь его разыскать, отправляются в Октябрьский дворец и с трудом пробиваются к «главному».

Им оказывается большевистский комиссар Варейкис. По промыслу Господню семью Варейкиса о. Александр спас во время еврейских погромов. В знак благодарности Варейкис приказывает освободить батюшку.

Избитый до неузнаваемости, в изорванной одежде о. Александр возвращается домой.

Отец Александр понимает, что в это страшное время людям особенно дорога и необходима вера Христова. Вера, которая утешает в скорбях, помогает в болезнях, укрепляет в испытаниях и, главное, даёт правильные жизненные ориентиры.

В своих проповедях батюшка балансирует на грани жизни и смерти, рискуя вновь оказаться в подвалах НКВД.

Слава о мужественном священнике быстро распространяется по городу. Послушать его проповеди идут люди с разных концов Киева.

Осознавая мощное влияние о. Александра на прихожан, власти запрещают ему читать проповеди.

Упоение большевиков от успехов победившей «диктатуры пролетариата» омрачается постигшим страну бедствием: в 1921-1922 гг. в России разразился голод.

Патриарх Тихон издаёт воззвание, в котором призывает церковно-приходские советы отдать драгоценные церковные украшения в помощь голодающим.

И хотя Церковь всячески старается помочь бедствующему народу, 19 марта 1922 г. Ленин пишет секретное письмо Молотову и членам Политбюро ЦКРКП(б):

«… мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли это в течение нескольких десятилетий… Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше»

[Вострышев М. Божий избранник. Крестный путь Святителя Тихона Патриарха Московского и всея Руси. М.1990, с.106-112.]

Гонение на Церковь и на её служителей приобретают тотальный характер.

Арестовываются тысячи священников и православных активистов. Но Ленин лично подстрекает ко всё новым и новым убийствам духовенства.

От своего секретаря он требует: «Каждое утро сообщайте мне – сколько попов было расстреляно!».

В Киеве массово закрывают храмы.

Отца Алескандра с семьёй (женой и двумя детьми, младшему из которых не было и года) выгоняют из церковного дома на улицу.

В паспорте ставят штамп: «служитель культа», что было равносильно предупреждению: внимание, прокажённый!

Как внеклассовый элемент ни батюшка, ни его жена не имеют права на работу…

На квартире, которую снял о. Александр, производятся бесконечные обыски.

По ночам врывается милиция, ищут непонятно что, вымагают деньги, грабят имущество, глумятся над семьёй.

Неожиданно семью Вишняковых настигает страшный удар: от воспаления лёгких умирает их старший сын – 16-летний Георгий. Талантливый пианист, гордость и надежда профессора консерватории Михайлова.

На похороны парня пришли почти все киевские священники…

Воистину, вынести все скорби, выпавшие на долю о. Александра и не сломаться можно было лишь силою Духа Святаго, в нём пребывающего.

Продолжать пастырское служение в сложившихся условиях мог лишь человек, который имел крепкое желание и решимость исполнить свой долг до конца, как бы ни был труден путь.

После прихода к власти большевиков положение Церкви год от года становится всё более трагичным.

Ввиду временно введённых автокефалий возникают церковные расколы на национальной почве.

Уже в 1920 г. на Украине создаётся Всеукраинская церковная рада, которая отвергает всех существующих епископов, как «ставленников Москвы».

Провозглашается автокефалия. В митрополиты всея Украины «посвящается» лишённый сана Василий Липковский.

Возникает множество группировок, призывающих к «революции» и «всестороннему обновлению» в Церкви.

В 1922 г. арестовывают Патриарха Тихона.

Отец Александр проводит серьёзную пастырскую работу, бесстрашно защищая Церковь от нападок обновленцев и автокефалов. И хотя властями (особой комиссией при НКВД) запрещается поминовение на службах патриарха Тихона, о. Александр честно выполняет свой долг, поминая первоиерарха Церкви.

Благодаря самоотверженному служению таких верных православию пастырей, натиск обновленцев и самосвятов-липковцев оказался бессильным оторвать каноническую Церковь от её законного Предстоятеля – Патриарха Тихона.

Беспредел большевистской власти в Киеве продолжается.

Во время Пасхальной службы полупьяные большевистские «активисты» подъезжают к храмам на грузовиках, нарядившись в церковные одежды.

Кривляясь и вопя непристойные песни, они вырывают из рук людей, выходящих из церкви, освящённые куличи и пасхальные яйца.

Священники одевают на выход гражданскую одежду, т.к. ходить в рясе становится крайне рискованно – это расценивается как пропаганда против Советской власти.

Ворвавшись в Лавру, большевистская чернь, разбив одну из колонн верхнего яруса колокольни, сбрасывает вниз самый большой колокол, подаренный Лавре императрицей Екатериной Второй.

Все присутствующие верующие падают на колени и так пребывают несколько минут – под прощальный стон разбитого колокола.

В храме Святой Троицы запрещаются все требы – включая крещения, венчания, отпевание покойников – причём как в храме, так и на кладбище.

В ГОДЫ ВЕЛИКОГО ТЕРРОРА

Отец Александр Вишняков с супругой, 1917 г.

В 1934 года люди, умирающие от голода, сползались (иначе не назовёшь) во дворы церквей и там умирали.

Власти отреагировали оперативно.

Под начальством Постышева, Балицкого, Якира, Мануильского, Кагановича и прочих мерзавцев были закрыты все храмы в центре города. Открытыми остались лишь храмы на окраинах: Байковом кладбище, Димеевке, Соломенке, Куренёвке.

В 1935 г. после убийства Кирова в стране проводится очередная кампания арестов и расправ. Аресты священнослужителей приобретают массовый характер.

Одним из первых в городе арестовывают о. Александра. Его заключают в скользкие от крови подвалы НКВД в том же Октябрьском дворце.

С огромным трудом добиваются родные свидания с ним.

Следователь по фамилии Черноморец «милостиво» разрешает им свидание на 3 минуты.

Сын вспоминает: «Отец был неузнаваем. Лицо – сплошная синяя маска, зубы выбиты, поседевшие волосы. А ведь ему было всего 47 лет».

Решением пресловутой «тройки» о. Александр приговаривается к тюремному заключению на три года исправительно-трудовых лагерей – и для отбытия наказания направляется в печально известную бухту Ногаево.

Не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить рукотворный ад исправительно-трудовых лагерей, созданный «гением» Сталина.

Тяжелее всего в лагерях приходится священнослужителям. Помимо изнурительной работы и полуголодного пайка, издевательств охранников, побоев и болезней, постоянным бичом для них были уголовники.

Три страшных года лагерей, работа на грани человеческих возможностей, голод, цинга, отмороженные руки и ноги, карцеры (месяц по кружке воды и 300 г хлеба в день), подрывают здоровье о. Александра.

Трудно приходится и его семье в Киеве.

Жена и сын голодают, на работу жену не берут, сына исключают из нескольких школ – как родственников «врага народа». За квартиру платить нечем.

Не выдержав испытаний жена о. Александра оформляет с ним развод.

Вернувшись из ссылки в 1940 году, он едет в Москву, где местоблюститель Патриаршего престола Митрополит Сергий (Страгородский) постригает его в монашество и возводит в чин архимандрита.

После возвращения в Киев архимандрит Александр получает приход в Соломенской церкви и назначается её настоятелем.

Очень скоро он завоёвывает любовь и доверие прихожан. Те, зная о бытовой неустроенности батюшки, в складчину покупают ему маленький глинобитный домик на окраине Киева – на Димеевке.

ОГНЕННЫЕ СОРОКОВЫЕ

22 июня 1941 года.

В день Всех святых в Земле Российской просиявших начинается Великая Отечественная война.

Уже в первый день войны Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Сергий обращается с Посланием к русскому народу, в котором призывает православных к защите Отечества.

Ежедневно батюшка читает прихожанам на службах Послание митрополита, в котором говорится: «Церковь благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует победу».

Вскоре после начала войны до Киева стали доходить известия об уничтожении евреев в Житомире и Виннице.

Киевские евреи стали обращаться к о. Александру с просьбой окрестить их в православную веру.

Движимый чувством христианской любви, батюшка крестит евреев и выдаёт им свидетельства о крещении на сохранившихся у него церковных бланках.

Таким образом ему удаётся спасти от расстрела десятки еврейских семей, в числе которых – пианист Райский, солист оперного театра Иванов, зубной врач Паин с семьей, дирижёр Раклин, десятки семей евреев, живших по соседству.

19 сентября 1941 г. немцы вошли в Киев.

Вместе с ними пришли униаты и автокефалы-самостийники.

Начался жестокий период оккупационной власти.

С огромным риском для жизни о. Александр читает на службах Послание митрополита Сергия. Естественно находятся предатели, которые доносят на батюшку в гестапо.

Мужественного архимандрита вызывают в управление гестапо.

Сила личности о. Александра и его отличное владение немецким языком вызывают у немцев уважение к священнику, а его биография репрессированного советским режимом даёт им основание надеяться на помощь о. Александра в работе с населением.

Его отпускают с запретом читать Послание и обязуют служить молебны о здравии фюрера и победе Вермахта.

Верный сын своего Отечества, Георгиевский кавалер, в крови которого жила вера и патриотизм многовекового православного священства, исконно русский человек – мог ли он покориться врагам своего народа?

Этого прагматичные немцы не смогли учесть.

Отец Александр продолжает служить в домашней церкви Марии Магдалины. Однако он уже находится под негласным надзором гестапо.

Исполнителями этого надзора стали верные немецкие псы – украинские националисты. Они доносят в гестапо каждое патриотическое слово батюшки и докладывают о его неповиновении приказу служить молебен о здравии фюрера.

Отца Александра снова вызывают в гестапо – и с этого дня начинается шествие архимандрита Александра на Голгофу…

ГОЛГОФА ПРАВЕДНИКА МИРА

28 сентября 1941 г. по Киеву были развешены афиши с приказом оккупационной власти:

«Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник 29 сентября 1941 г. к 8-ми часам утра на угол Мельниковской и Дохтуровской (возле кладбищ).

Кто из жидов не выполнит этого распоряжения и будет найден в другом месте будет расстрелян».

[Центальный госархив Октябрьской революции, Москва, Фонд 7021, опись 65, единица хранения 5]

В указанный день начались расстрелы в Бабьем Яру.

К отцу Александру прибежал запыхавшийся сосед по ул. Казачей Ян (фамилия забыта).

Это был мадьярский еврей, который проживал на этой улице с женой Симой и тремя детьми. Ещё в первые дни войны о. Александр крестил всю его семью. Теперь немцы отправили их всех в Бабий Яр. Яну удалось убежать.

Он просил батюшку, чтобы он засвидетельствовал перед немцами, что семья его крещена в Православии.

Надев рясу с крестом и орденом Георгиевского кавалера, о. Александр отправляется в Бабий Яр.

Уже издали были слышны отчётливые выстрелы из пулемётов. Чем ближе – тем сильнее становился гул толпы, крики, визг.

Батюшка с Яном пробирается к немецкому офицеру, показывает свидетельства о крещении семьи.

На немца производит впечатление чистая немецкая речь священника, его спокойствие и убедительность. Он разрешает отыскать в огромной толпе обречённую семью Яна.

До ночи ходит о. Александр среди обезумевших от страха людей, утешая и ободряя их.

Среди евреев находятся много военнопленных. Батюшка поддерживает их дух, благословляет.

Наконец, находятся жена и двое детей Яна.

Третьего ребёнка найти не удалось.

Немцы приказывают уйти…

Доносчики не дремали.

Со всей ненавистью к прежней власти, которая ассоциировалась у них с православной Россией, с русскими людьми, с Русской Церковью, выслеживали они каждый шаг и каждое слово архимандрита.

Следует очередной донос в гестапо – и спустя несколько дней, при выходе отца Александра вместе с сыном из дома, их останавливают гестаповцы на мотоцикле.

Удостоверившись, что перед ними о. Александр (Вишняков), они приказывают ему садиться в коляску мотоцикла. Архимандрит снимает свои карманные часы, отдаёт их сыну и говорит: «Возьми, сынок. Больше мы не увидимся».

Два дня сын надеялся, что отец вернётся.

На третий день, 4 ноября, он пошёл в управление гестапо. Оттуда его выгнали.

Тревожась за судьбу отца, он отправляется в Андреевскую церковь, в нижнем этаже которой размещалась резиденция Церковной Рады, которая была образована в октябре 1941 г. группой самосвятских священников.

Во главе Рады был поставлен викарный епископ Волынской епархии Поликарп Сикорский. Идеологическая позиция этой организации в полной мере отражена в деятельности её руководителя. В 1942 году Поликарп нанёс визит в Ровно заместителю рейхкомиссара фон Вендельштодту и передал ему приветствие, адресованное рейсхкомиссару Коху. Заканчивалось оно словами:

«Прошу принять для великого вождя немецкого народа Адольфа Гитлера пожелание полноты сил духовных и телесных, а также неизменного успеха для окончательной победы над врагом Востока и Запада. За эту победу вместе со своими верующими, опекать которых я призван, я буду возносить молитвы Всемогущему Господу»

[Феодосий Процюк, архиепископ. Обособленческие движения в православной церкви на Украине с 1917 по 1943 гг., Смоленск, 1978-1979, Т.4 С.607]

Войдя в канцелярию Рады, Гавриил Вишняков обратился к находившемуся там священнику с просьбой разузнать о судьбе отца.

Тот яростно обрушился на него: «Вон отсюда! Ты – сын москальского попа! Вон, а то будет тебе то же, что твоему отцу!» (цитата из рассказа Гавриила Вишнякова).

Юноша спросил у секретаря, кто с ним разговаривал.

Ему ответили: «Это архимандрит Мстислав».

Да, это был тот самый Мстислав, который уже в наше время стал знамением самостийности и преемственности в движение за автокефалию, и в 1989 году был провозглашён «первоиерархом» УАПЦ.

Из воспоминаний давнего сотоварища Мстислава Скрыпника – лжемитрополита Феофила:

«О, это страшный человек. Это бандит в епископском клобуке. Он из тех, кто может убить, удавить человека, если он станет ему препятствием.

Епископ Мстислав – доверенное лицо из администрации Поликарпа Сикорского.

Он – племянник Петлюры, его адъютант по фамилии Скрыпник.

В келейном разговоре с Мстиславом я с какой-то боязнью спросил его об унии с Римо-католической Церковью.

А он мне отвечает: «Уния? А почему бы и нет? Разве те, кто пошли на унию с Римом что-либо потеряли? Пусть с чё…м, лишь бы не с Москвою, но об этом ещё рано говорить». [История Русской Церкви, кн. 9, с.279]

6 ноября 1941 года. Угрюмый осенний день.

Скорбной дорогой смерти, под конвоем немцев и украинских полицаев, шла в Бабий Яр колонна измученных, избитых, голодных людей.

Это были военнопленные красноармейцы, евреи, подпольщики.

Были в этой колонне и православные священники, приговорённые к смерти по доносам украинских полицаев, которых «благословили» автокефалы-самостийники.

Среди смертников был и архимандрит Александр.

Колонну разделили.

Священников вывели вперёд – к краю обрыва.

Архимандрита Александра вытолкали из общей группы и отвели метров за 30.

В это время несколько автоматчиков расстреляли группу священников.

Затем полицаи в вышитых сорочках и повязках на рукавах подошли к отцу Александру и заставили его раздеться донага.

Борцы за «вільну Україну» распяли его на кресте из наспех сколоченных брёвен, привязав к ним мученика колючей проволокой, после чего облили бензином и подожгли.

Так, горящим на кресте, его сбросили в обрыв…

Так мученически окончил свой земной путь верный друг Христов архимандрит Александр.

… Сегодня, на месте разрушенной церкви Св. Троицы предприниматели построили кафе-бар. Ещё выглядывали из земли фрагменты фундамента старой церкви, ещё бережно извлекались из руин предметы церковной утвари, но уже безжалостно работали экскаваторы, сокрушая намоленные старинные камни…

Ни просьбы, ни слёзы верующих, ни взывание к властям не смогли растопить окаменелые сердца нуворишей.

Духовная атмосфера нашего общества становится всё тяжелее и напряжённее.

Под грузом экономических проблем, продажности и коррумпированности власти, церковных расколов, безнаказанного бесчинства уличных экстремистов стонет народ, окончательно утративший надежду жить в правовом независимом государстве.

И справедливо звучат теперь слова Уильяма Гладстона о том, что «благополучие человека теперь не зависит от политики. Действительная борьба ведётся в области мысли, в которой происходит убийственная атака против величайшего сокровища человеческого – веры в Бога и Евангелие Христово» [У. Гладстон. Из писем к жене.]

Лариса Барановская

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!