ХРУЩЁВСКАЯ АМНИСТИЯ

После массовой «бериевской амнистии» 1953 года, последовавшей практически сразу после смерти Сталина, вскоре последовала ещё одна, последствия которой стали особенно ощутимыми в Украине уже на заре обретения ею государственной независимости в 1991 г., и в полной мере отозвались трагическими событиями 2014-го и всех последующих лет до сегодняшнего дня…

26 марта 1953 года Л.П. Берия представил в Президиум ЦК КПСС записку, где обрисовал положение в лагерях принудительного труда.

Он сообщил, что в ИТЛ, тюрьмах и колониях находится 2 526 402 заключённых, из которых «особо опасных государственных преступников» лишь 221 435, и привёл доводы в пользу освобождения многих заключённых из числа женщин, тяжело больных, инвалидов, пожилых людей и несовершеннолетних в возрасте до 18 лет – не входящих в эту категорию.

На этих, на первый взгляд гуманных, основаниях Берия предложил амнистировать всех приговорённых к пяти годам и меньше – в общей сложности 1 миллион 200 тысяч человек.

Амнистию объявили 27 марта. Освобождать людей начали немедленно.

Поскольку амнистия не касалась военных преступников и лиц, добровольно сотрудничавших с нацистами, количество последних в лагерях намного превысило число находившихся там уголовников и «политических».

В лагерях развернулась война за место под солнцем. В этой войне не на жизнь, а на смерть схлестнулись самые разные группировки. Противостояние «блатных» и «сук» сильно ослабило воровскую власть в лагерях и эту пустующую нишу заняли украинские националисты.

Они быстро освоили тактику воров и в союзе с прибалтами заняли самые важные административно-хозяйственные должности, подтянув к себе своих земляков. Очень скоро украинские националисты поставили себя в лагерях как привилегированную верхушку и в 1954-1955 гг. подняли мятежи в ряде лагерей ГУЛАГа, подавлять которые пришлось порой силами внутренних войск с применением бронетехники.

После признания Советским правительством нового западного государства – Федеративной Республики Германии в сентябре 1955 года – в СССР приехал канцлер ФРГ Конрад Аденауэр, который в частности, просил Хрущёва освободить 38 тысяч немецких военнопленных, находившихся в лагерях ГУЛАГа.

Хрущёв удовлетворил просьбу Аденауэра и решил пойти ещё дальше. 17 сентября 1955 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг».

Данная акция была своего рода демонстрацией западной общественности «доброй воли» советского правительства по отношению к пособникам нацистов.

Коллаборационисты начали возвращаться в родные места. И если «власовцы» расселялись по всей территории СССР, то оуновцы, в массе своей, происходили с одной территории, поэтому туда они, в основном, и возвращались.

По официальной статистике, на 1 августа 1956 года на Западную Украину вернулось более двадцати тысяч бывших членов ОУН-УПА (из них 7 тысяч – во Львовскую область. А к 1972 году на Львовщине насчитывалось уже 50 тысяч «возвращенцев»).

С учётом оуновцев и их семей, возвратившихся в последующие годы из-за рубежа, численность прощённых Хрущевым пособников нацистов (в соответствии с таким определением ОУН-УПА Нюрнбергским трибуналом) составила свыше 100 тысяч человек.

Возвращавшиеся из лагерей и ссылок коллаборанты получали от советских властей помощь в трудоустройстве и в обеспечении жильём. Им в значительной степени компенсировали ущерб от конфискованного при арестах имущества.

Бывшие пособники нацистов по закону оказывались не только амнистированными (помилованными) – с них снимали судимость и поражение в правах. Большинство других категорий, осуждённых сталинским режимом, реабилитированных в 50-е годы, подобных льгот не удостаивались.

Саровский публицист Игорь Жидов, ссылаясь на материалы западных историков, пишет, что из-за столь лояльного отношения к бывшим оуновцам и их семьям к середине 70-х годов не менее 1/3 руководящих должностей в районных, областных и исполнительных комитетах КПСС в Западной, Юго-Западной и Центральной Украине заняли националисты. Они же получили посты и в ряде украинских министерств и ведомств.

7 сентября 1953 года пост первого секретаря ЦК КПСС занял Никита Сергеевич Хрущев, годы правления которого (1953 – 1964) ознаменовались попыткой реализовать безумную идею засеять едва ли ни всю территорию СССР кукурузой. В результате такое широкое культивирование «Царицы полей», которой категорически не подходил климат в большинстве регионов, где она массово засевалась, довело Советский Союз до выдачи хлеба по продовольственным карточкам.

По мнению публициста Алексея Чичкина, Хрущёв, проводя эту амнистию, целенаправленно укреплял руководящие и партийные кадры за счёт бывших коллаборационистов.

Приводя архивные данные парторганов, Игорь Жидов упоминает о такой официальной статистике: к 80-м годам в западно-украинских обкомах и райкомах партии служило уже от трети до половины сотрудников, которые в своё время либо отсидели за пособничество гитлеровским оккупантам, либо были репатриированы на родину после ссылки заграницу также за пособничество нацистам.

Хрущёв и Брежнев, чья карьера была тесно связана с Украиной, закрывали глаза на подобные факты. Руководящий центр украинских националистов за рубежом принял стратегию на постепенное внедрение в коммунистический партийный аппарат.

Ставка на сращивание националистов с советской властью в итоге оказалась эффективной, подготовив в УССР почву для объявления независимости. Власовцы же, не имевшие единого организационного центра, как политическая сила, во второй половине 1950-х годов окончательно исчезли.

Однако далеко не все украинские националисты и их семьи захотели возвращаться на родину, догадываясь о том, как к ним отнесутся земляки. Многие из них подвергались социальной стигматизации (навешиванию ярлыков – А.Б.). Например, бывший полицай, ставший после войны бригадиром в городе Прокопьевске Кемеровской области, на вопрос, почему он не вернулся на Украину, отвечал так: «Если бы я вернулся домой, меня бы там убили».

Поэтому многие из возвратившихся, на новых местах жительства, старались замалчивать своё прошлое, держались особняком. Тем не менее, официальных преград со стороны властей (в частности, в трудоустройстве и обзаведении хозяйством) им не чинили.

Коллаборационисты составляли весьма значительную часть спецпоселенцев. Например, на Дальнем Востоке их доля достигала 6,5%. В Сибири труд бывших пособников гитлеровцев использовали предприятия, подчинённые 39-ти министерствам и ведомствам.

Значительная часть бывших оуновцев после хрущевской амнистии обжилась в Красноярском крае. Там их семьям выделяли жильё, устраивали на работу в леспромхозы и другие предприятия и организации.

Как и остальным сибирякам, переселенцам разрешалось обзаводиться домашней скотиной и птицей, сажать огороды и разбивать сады.

Бывших оуновцев с образованием могли назначить и на руководящую должность – к примеру, начальником лесного участка.

14 июля 1960 года по ходатайству КГБ УССР был помилован последний главнокомандующий УПА Василь Кук и целый ряд других высокопоставленных командиров УПА.

Через неделю Куку вернули отобранные при задержании вещи и деньги, выделили квартиру во Львове по улице Речицкой, 2, дали 1000 рублей подъёмных и обеспечили охрану, опасаясь мести со стороны бывших «побратимов» (кстати, многие националисты до сих пор считают Василия Кука предателем).

19 сентября 1960 года Василий Кук выступил по радио с обращением ко всем живущим за рубежом украинцам, в котором признал советскую власть на Украине законной, отрёкся от ОУН-УПА и призвал украинское правительство в изгнании признать СССР законным государством и вернуться домой.

Обращение Кука неоднократно ретранслировали и опубликовали в газете «Вести из Украины», которая распространялась за рубежом среди диаспоры. С подобными покаяниями выступили ещё порядка 200 бывших «бандеровцев».

Впрочем, ветеран КГБ Георгий Санников в интервью «Военно-промышленному курьеру» говорил, что после ареста идеологически сломать Кука «Советам» так и не удалось, поэтому вышеназванное отречение бывшего лидера украинских националистов не было искренним.

Однако факт остаётся фактом: после амнистии Кук работал в украинском Центральном государственном историческом архиве в Институте истории АН УССР. Он дожил до 94 лет, а после смерти бывшему лидеру оуновцев на его родине поставили памятник.

ПО ТУ СТОРОНУ АМНИСТИИ

      Очереди за хлебом в СССР, 1963 год

Советская пресса никогда не писала о том, что долгожданное освобождение из лагерей сотен тысяч жертв сталинских репрессий привело к возникновению колоссального когнитивного диссонанса в масштабах всего советского общества.

Вскоре после объявления первой же амнистии (1953 г.) стало ясно, что для того, чтобы вписаться в  «нормальную» советскую жизнь одного освобождения как такового было недостаточно. Без документов о реабилитации (то есть о снятии судимости) бывшие «политические» по-прежнему были под подозрением. В результате полная социальная реабилитация с возвращением работы и квартиры, со справедливым назначением пенсии была очень редким явлением.

Вернувшись, люди обнаруживали, что их квартира давно уже занята, имущество исчезло; из родственников, на которых тоже стояло клеймо «родственник врага народа», одни умерли, другие живут в бедности.

Пока «враги народа» отбывали срок, члены их семей испытывали официальную и неофициальную дискриминацию в разных формах и не могли занимать определённые должности.

Партия боялась признаться в слишком большом количестве внутрипартийных ошибок. Как следствие, из более чем 70 000 заявлений о восстановлении в КПСС было удовлетворено менее половины.

Возвращение из лагерей и ссылки миллионов людей ошеломило миллионы других советских граждан, с которыми освободившиеся встретились.

Возвращавшиеся были источником ужаса для прежних начальников и сослуживцев – прежде всего для тех, по чьему доносу они были арестованы.

После знаменитого доклада Хрущёва на ХХ съезде КПСС известный писатель Александр Фадеев ушёл в запой. Пьяный, он признался знакомому, что в качестве руководителя Союза писателей СССР санкционировал аресты ряда писателей, прекрасно зная об их невиновности.

На следующий день Фадеев покончил с собой.

Многие просто сходили с ума.

Например, инструктор ЦК ВЛКСМ Ольга Мишакова в сталинскую эпоху написала донос на комсомольского лидера Александра Косарева. После 1956 года Косарева реабилитировали, а Мишакову вывели из ЦК. Тем не менее целый год она продолжала являться в здание ЦК и с утра до вечера сидела в своём пустом кабинете, выходя лишь на обеденный перерыв.

Когда у неё отобрали пропуск, она весь рабочий день стояла у входа в здание.

Затем её мужа перевели на работу в Рязань, но она каждое утро в четыре часа садилась на московскую электричку и проводила день на прежнем посту. В конце концов её поместили в психиатрическую больницу.

Словом, после 1953 года мучительные встречи людей из разных миров серьёзно отравляли советскую общественную жизнь, о чём метко писала Анна Ахматова: «Теперь арестанты вернутся, и две России глянут друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили».

Александр Белявский, историк

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!