ГОЛГОФА МИТРОПОЛИТА ВЛАДИМИРА

7 февраля Церковь чтит память священномученика Владимира, митрополита Киевского и Галицкого. Принято считать, что Киевский Митрополит Владимир пал жертвой большевиков. Но расследование показало, что большевики в этом злодеянии не принимали никакого участия. Убили Митрополита бандиты, приглашённые для этой гнусной цели монахами Киево-Печерской Лавры…

Когда Киев был взят, командующий большевистскими войсками Муравьёв пришёл к наместнику Лавры с предупреждением: «Я буду жить в лаврской гостинице. С вами у меня телефон. Если ворвутся к вам банды с обыском, с требованием денег или случится ещё что-нибудь – звоните ко мне», – сказал он.

Вскоре днём в трапезную Лавры пришла банда матросов и потребовала еды.

В то время как монахи их кормили, начались расспросы: довольна ли братия начальством, не имеют ли монахи каких-либо жалоб?

Послушники, распропагандированные революцией и возбуждённые агитацией, стали жаловаться на притеснения: мол, народ несёт в Лавру большие деньги, а поедает их «он» – и они указали наверх, где находились покои митрополита Владимира.

Матросы ворвались в его квартиру, отпихнули старика-келейника, пригрозив ему револьвером, и бросились в спальню. Там они оставались около двух часов.

Потом они вывели владыку Владимира и направились с ним к чёрному ходу.

«Прощай, Филипп…» – успел сказать келейнику митрополит.

Матросы вели митрополита мимо Успенского собора – на глазах большой группы монахов и паломников. Но никто не поднял тревоги, не ударили в набат и к уводу их митрополита отнеслись совершенно безучастно. А на призыв какой-то богомолки заявили, что это не их и не её дело.

У лаврских валов Владыку расстреляли в упор. Когда его нашли, он лежал полунагой. Убийцы сорвали крест, панагию и даже набалдашник с посоха, только шубу не успели унести и бросили тут же.

Его келейник Филипп Рыбкин украл некоторые личные вещи митрополита и пытался их продать.

Спустя уже значительное время кто-то спохватился и позвонил Муравьёву. Тот прислал своих солдат.

Начались допросы, расспросы: кто? куда увели? когда? Но было уже поздно, злодеяние совершилось…

Кем же были эти украинские монахи Киево-Печерской Лавры? Просто «спящими учениками» или…

Страшная правда заключается в том, что Владыку подставили свои же лжебратья. Это очевидно.

Что бы ни писали в официальных житиях про большевиков, большевики в данном случае виновны лишь косвенно. Вина их в том, что вторжение в Киев отрядов эсера Муравьёва, балтийских матросов и мадьяр-интернационалистов спровоцировало революционную анархию – т.е. бандитский беспредел.

Другое дело, что кто-то решил руками отморозков-беспредельщиков убрать владыку.

Это к вопросу о том, что «во всём у нас всегда виноваты большевики», а мы неизвестно за что терпим страдания. Да, большевики ещё умоют кровью разгулявшуюся в революционном угаре Русь, но в данном случае они не при чём.

Кто же виноват?

В окружении митрополита Владимира был человек, для которого владыка самим фактом своего существования представлял преграду для осуществления честолюбивых замыслов.

Речь идёт о председателе Всеукраинской Церковной Рады архиепископе Алексие (Дородницыне).

Всеукраинская Церковная Рада создавалась при посредничестве министра исповеданий – Мыколы Бессонова – бывшего епископа Никона.

Перед войной он занимал место викарного епископа в Кременце и оставил по себе весьма дурную память в связи с одной скандальной историей в женском духовном училище. Разными неблаговидными происками он добился избрания в IV Государственную думу. Однако в Петербург добежали слухи о Кременецком скандале, и его перевели в Енисейск.

Он перевёз с Волыни ученицу духовного училища и беззастенчиво поселил её в архиерейском доме. Население возмущалось и всячески проявляло своё негодование.

Когда вспыхнула революция, епископ Никон снял с себя сан, превратился в Миколу Бессонова («бывшего епископа Никона») и тотчас с ученицей обвенчался.

По возвращении на Украину он стал сотрудничать с редакциями газет в качестве театрального рецензента и подписывал свои статьи так: «Бывший епископ Никон – Микола Бессонов», не делая исключения и для рецензий об оперетках.

Его брак кончился трагично. Жена его была найдена в постели мёртвой, с револьверной раной.

Бессонов нахально похоронил её в Покровском женском монастыре. На грудь покойнице он положил свою панагию, в ноги – клобук, а на траурной ленте была отпечатана кощунственная надпись.

И уже после этой истории Микола Бессонов стал украинским Министром исповеданий…

Итак, удалённый на покой архиепископ Алексий (Дородницын) пытался, опираясь на Центральную Раду, захватить церковную власть в Киеве и провозгласить автокефалию. Препятствием для этого был киевский митрополит, который по ряду принципиальных вопросов занимал позицию, диаметрально противоположную тому, чем дышал Дородницын.

Весной 1917 года, по решению съезда духовенства и мирян Владимиро-Суздальской епархии, архиепископ Алексий был удалён за «деспотическое» управление и грубое обращение с духовенством, а также – в связи с обвинениями в близости к Григорию Распутину.

Святейший Синод подтвердил решение съезда и уволил Дородницына на покой.

Осенью 1917-го он самовольно поселился в Киево-Печерской Лавре и возглавил Всеукраинскую Церковную Раду.

Однако новым митрополитом Киевским и Галицким был избран не Алексий, а митрополит Харьковский Антоний (Храповицкий).

Дородницын же прожил недолго и скончался в Новороссийске в 1919 году. Отпевание совершил владыка Евлогий, чьи записки о мученической кончине митрополита Владимира были приведены выше.

Необходимо сказать, что священномученик Владимир никогда либерализмом не страдал. Напротив, в лихую годину первой революции 1905-07 гг., владыка Владимир совместно с епископом Никоном Серпуховским во время всеобщей забастовки распорядились разослать по московским храмам поучение для чтения во время литургии.

Составленное в очень резкой форме, поучение называло организаторов забастовок «извергами рода человеческого» и призывало верующих «очнуться, проснуться» и быть готовыми «умереть за царя и за Русь» (ЦВ. 1905. № 43. С. 1350-1351).

Сознавая опасность такой категоричности, часть московских священников читала «поучение» с сокращениями, а многие не читали вовсе.

76 священников заявили о «полной несолидарности» с посланием.

22 октября 1905 г. Святейший Синод выпустил определение, в котором указывал, что послание может стать «причиной междоусобного раздора среди населения» (Там же. № 44. С. 1993-1994, 1997).

30 октября 1906 года на специально созванном собрании московского духовенства митрополит Владимир произнёс речь: «Наша пастырская задача в борьбе с социал-демократической пропагандой».

Владыка назвал РСДРП «очень опасной политической силой» и призвал духовенство активизировать «социальную проповедь», обращая внимание на нужды рабочих, чтобы вытеснить из их умов социалистическое учение (ПрибЦВед. 1907. № 14. С. 617-636).

Митрополит поддерживал тесные связи с Союзом русского народа, 6 апреля 1906 г. присутствовал на его первом съезде и совершил молебен. Но в феврале 1917-го владыка, неожиданно для многих, отказался выпустить воззвание к народу в поддержку монархии.

Цитируем Жевахова.

«Заседание Синода 26 февраля 1917 года. Из иерархов не все прибыли… Отсутствовал и Обер-Прокурор Н.П. Раев. Перед началом заседания, указав Синоду на происходящее, я предложил его первенствующему члену, митрополиту Киевскому Владимиру, выпустить воззвание к населению, с тем, чтобы таковое было не только прочитано в церквах, но и расклеено на улицах.

Намечая содержание воззвания и подчеркивая, что оно должно избегать общих мест, а касаться конкретных событий момента и являться грозным предупреждением Церкви, влекущим, в случае ослушания, церковную кару, я добавил, что Церковь не должна стоять в стороне от разыгрывающихся событий и что её вразумляющий голос всегда уместен, а в данном случае даже необходим.

«Это всегда так, – ответил митрополит. – Когда мы не нужны, тогда нас не замечают: а в момент опасности к нам первым обращаются за помощью».

Я знал, что митрополит Владимир был обижен своим переводом из Петербурга в Киев; однако такое сведение личных счётов в этот момент опасности, угрожавшей, быть может, всей России, показалось мне чудовищным».

Речь идёт о том, что в 1915 г. владыка Владимир добился аудиенции у императора Николая II, на которой высказал протест против произвольных перемещений архиереев и влияния на внутрицерковную жизнь Г. Е. Распутина.

Этот разговор привёл к охлаждению отношений святителя с императором и императрицей.

23 ноября 1915 г. последовал указ о переводе митрополита Владимира в Киев – на место скончавшегося митрополита Флавиана (Городецкого) – с сохранением статуса первенствующего члена Синода.

«Я продолжал настаивать на своём предложении, но мои попытки успеха не имели, и предложение было отвергнуто.

Принесло бы оно пользу или нет, я не знаю, но характерно, что моя мысль нашла своё буквальное выражение у католической церкви, выпустившей краткое, но определённое обращение к своим чадам, заканчивавшееся угрозою отлучить от св. причастия каждого, кто примкнёт к революционному движению.

Достойно быть отмеченным и то, что ни один католик, как было удостоверено впоследствии, не принимал участия в процессиях с красными флагами.

Как ни ужасен был ответ митрополита Владимира, однако допустить, что митрополит мог его дать в полном сознании происходившего, конечно, нельзя.

Митрополит, подобно многим другим, не отдавал себе отчёта в том, что в действительности происходило, и его ответ явился не отказом высшей церковной иерархии помочь государству в момент опасности, а самым заурядным явлением оппозиции Синода к Обер-Прокуратуре, с которым я, несмотря на кратковременность своего пребывания в должности Товарища Обер-Прокурора, имел случаи часто встречаться.

С тяжёлым чувством сознания этой неспаянности и разъединённости людей, призванных к одному и тому же делу, идущих к одной цели и мешающих друг другу – вместо того, чтобы оказывать взаимную поддержку, я возвращался домой…».

Можно, конечно, говорить, что мемуары – совершенно специфический жанр, но факт остается фактом: Синод промолчал.

И полилась кровь.

Вначале робко.

«Помню тяжёлую картину этого отпевания.

Рядами стоят открытые гробы…

Весь храм заставлен ими, только в середине – проход.

А в гробах покоятся, словно срезанные цветы, молодые, красивые, только что расцветающие жизни: юнкера, студенты…

У дорогих останков толпятся матери, сёстры, невесты…

Много венков, много цветов…

Невиданная, трагическая картина.

Я был потрясен…

В надгробном слове я указал на злую иронию судьбы: молодёжь, которая домогалась политической свободы, и ради неё готова была даже на акты террора, пала первая жертвой своей осуществившейся мечты».

Так митрополит Евлогий описывает панихиду по юнкерам, погибшим в ноябре 1917 года.

Потом кровь хлынет рекой.

И одним из первых в сонме Новомучеников и Исповедников Церкви Русской суждено было стать именно митрополиту Владимиру (Богоявленскому).

Павел Тихомиров

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!