ЧАДА ИЛИ БЕСПРИЗОРНИКИ?

Размышления о православной общине

Каждый церковный приход – это маленькая клетка вселенского Тела Христова. От качества каждой такой клетки зависит здоровье всего церковного организма. В каком же состоянии находятся сегодня эти клетки? Здесь каждая церковная община должна сама попытаться найти правильный ответ на этот вопрос.

«Дорогие братья и сестры!» … С такими словами священник с амвона обращается к прихожанам.

«Отец», «батюшка» – традиционная форма обращения к священнику наших прихожан. Православная община строится по принципу семейных взаимоотношений: духовный отец учит и воспитывает своих детей, дети находятся у него в послушании и общаются друг с другом, имея общие духовные интересы.

Так ДОЛЖНО быть.

А теперь представьте себе селение, в котором местные дети могут по своему желанию жить в любом доме, при этом отцов этих детей вовсе не волнует, где находятся их чада. Родители за них не отвечают, полагаясь на свободу выбора самих детей.

Так дети бродят из дома в дом, спят и едят где попало. По своему вкусу выбирают себе приёмных родителей и легко уходят к другим, если им что-то не понравится.

Такой коммуной беспризорников в определённой степени можно сегодня назвать любую епархию, потому что мы давно утратили ту древнюю историческую традицию, когда человек не мог вот так просто взять и зайти в любой храм и подойти к таинствам, не являясь членом этой общины.

Родной духовный отец знает своих детей. Он их крестил, нянчил, кормил духовным молоком, а потом и твёрдой пищей. Он также знает всю их жизнь и их духовное состояние.

Когда в его доме появляется новый человек, который хочет влиться в его семью, то вполне логично задать вопрос: «Ты чьих будешь?».

Как можно допускать к таинствам Церкви человека, не зная его духовной биографии?

Выйдя за границы здравой пастырской традиции, мы получили весьма плачевные результаты.

Так, во время отпевания мы можем, сами того не зная, просить Бога «со святыми» упокоить атеистов, безбожников, язычников, хулителей Христа (а бывает, что и самоубийц отпевают, когда причина смерти сознательно скрывается от священника).

Люди, крещённые в Православной Церкви, могут легко стать её злейшими врагами, поскольку первый и последний раз их приводили в храм ещё в младенчестве, а должного воцерковления они так и не получили.

Протоиерей Владимир Воробьев (ректор СТГБУ) одно время служил в храме, который находился рядом со старообрядческим приходом. Батюшка рассказывал, что старообрядцы не отпевали своих же прихожан, если они больше месяца без уважительных причин не приходили в церковь. Все требы и таинства распространялись только на членов прихода!

Конечно, мне сложно представить такую практику у нас, но она, по сути своей, правильная.

Если в церковь приходит с улицы человек и просит освятить машину, дом, отслужить молебен, то, наверное, сначала он должен подойти к духовнику, а не к столу регистратора. Ведь понятно же нам всем – если в центре любого богослужения не будет Христа, то не будет и самой службы. А, следовательно, человек не получит того, ради чего он пришёл в храм.

Прежде чем брать в руки требный чемоданчик, нужно расспросить у «заказчика», какое место Христос занимает в его жизни?

Кем Он для него является?

Есть ли с Ним хоть какая-то личная связь и в чём она выражается?

Мне известен случай, когда некая женщина многократно прибегала к таинству Крещения, потому что, по её словам, ей это «помогало от болезней».

Нашумевший в своё время случай с венчанием Ксении Собчак и её дальнейшего кощунственного глумления над Церковью – один из ярких примеров последствий разрушения евангельского принципа приходской жизни.

Пожалуй, самым важным и ответственным делом каждого священника является пастырство. Исповедь, духовная беседа, личное общение каждого священника с членом своего прихода – главнейший инструмент формирования духовного качества личности.

Но, как часто бывает, когда прихожанин, обидевшись за что-то на своего духовника, идёт рассказывать об этом другому. Или же, что не менее пагубно, у своего духовника исповедует «повседневные» грехи, а вот если уж что-то «серьёзное», то пойдёт с этим к батюшке «на стороне», потому что к своему стыдно.

Певчие и чтецы «высказывают» недовольство на своего священника батюшкам из других приходов. И даже в одном храме, где служат несколько священников, прихожане начинают «лавировать» между ними по своему усмотрению.

На моих глазах священник не допускает к Причастию здоровую, не обремененную болезнями прихожанку, потому что она пришла на литургию только к «Отче Наш» из-за того, что проспала. А та, недолго думая, тут же подходит к другому священнику и, ничего ему не объясняя, берёт благословение на Причастие и подходит к Чаше.

Мне кажется, что беспорядочность и допустимость такого «броуновского» духовного руководства приводит к очень печальным последствиям для душ наших пасомых.

Каждый прихожанин должен выбирать священника, как личного врача, а сделав однажды этот выбор, больше, без крайней нужды, его не менять. И этот вопрос должен быть урегулирован каким-то образом самим духовенством.

Этерия Аквитанская, знатная дама, жившая в четвёртом веке, в своих дневниках рассказывает о том, что для того, чтобы принять Крещение, одного желания человека мало. О человеке, пожелавшим креститься, священник расспрашивал его соседей и знакомых – чтобы понять, доброй ли он жизни, почитает ли родителей, не пьяница ли, не блудник – и только убедившись, что тот безупречен во всём, о чём спрашивал, священник, в присутствии свидетелей, собственноручно записывал его имя.

Прийти незнакомцу с улицы и заказать таинство, как требу, было тогда просто немыслимо.

Кто мешает нам сегодня задавать те же самые вопросы?

Семья пришла крестить своего ребёнка. Это конечно же хорошо. Но разве не стоит при этом спросить: «Знаете ли вы, что такое Крещение?», «Какую цель перед собой ставите, крестя своего малыша?», «Ведёте ли вы сами церковную жизнь?».

Нельзя крестить детей в не православных семьях!

В древности крестить младенцев разрешалось только в том случае, если ребёнок принадлежит к церковной семье – то есть гарантируется его церковная жизнь с детства.

А когда этой гарантии не было – то и крестить было нельзя.

То же самое и с отпеванием, которое в народном сознании превратилось чуть ли не в магический ритуал «печатания». Нужно во что бы то ни стало обязательно отпеть, положить покойнику в руки разрешительную молитву – независимо от того, верил он в Бога вообще или нет.

В этом есть отчасти пережиток и язычества и, между прочим, западных индульгенций.

В начале 90-х Церковь получила возможность полноценно участвовать в жизни общества.

На наш взгляд, одной из самых печальных ошибок, которая тогда была допущена, была та, что без всяких рассуждений мы стали отстраивать ту модель церковно-государственных и внутри церковных отношений, которая существовала в Русской Православной Церкви в дореволюционный период.

Трагедия 1917 года во многом была следствием катастрофического упадка авторитета РПЦ, утраты ею роли духовного поводыря русского народа задолго до Октябрьского переворота. Те механизмы взаимодействия с церковным народом, которые использовала Церковь в синодальный период, были крайне неэффективны. Ведь все те лица, чьими руками совершался Октябрьский переворот, все те, кто потом осуществлял Красный террор и голодоморы, были формально крещены в Православии.

Владимир Ульянов с супругой были повенчаны.

Убийцы Царской семьи и все те, кто уничтожал духовенство и разрушал храмы, согласно регламенту дореволюционного времени, регулярно раз в год причащались и исповедовались, получая за это справку, свидетельствующую об их православном вероисповедании.

Палачами Православия оказались не сотни и не тысячи, а сотни тысяч крещённых людей, что красноречиво говорит о реальном месте и роли Церкви в дореволюционной России. Но почему-то после перестройки мы выбрали именно эту модель…

До революции всё население страны считалось православным. А сама Церковь исполняла функции государственного регистратора.

Невозможно было иначе получить свидетельство о смерти, о рождении ребёнка, о заключении брака, как только через отпевание, крещение, венчание. И это была очень плохая практика.

О содержании веры тех людей, которые участвовали в таинствах, мало кто думал. Но ведь в перестроечный период, когда государство снова дало Церкви свободу вероисповедания, ей же никто не делегировал те функции, которые она выполняла в дооктябрьский период. Так почему же мы стали относиться к людям так, как это делало дореволюционное духовенство (крестить, венчать и отпевать, не особо задумываясь – кого и зачем)?

Неудивительно, что мы получили и те же результаты, что и в начале ХХ века – только в ещё более сжатые временные сроки.

Сегодня наши храмы захватывают и избивают прихожан как раз те самые люди, которые были у нас же и крещены около 30 лет назад.

К сожалению, многие ошибки, которые были сделаны, исправить уже не получится. Система внутриприходских и межприходских отношений уже построена, но возможность её улучшить и сделать более эффективной, я думаю, осталась.

Без участия епископа и всего духовенства отдельно взятой епархии провести такую работу невозможно. Но я по-прежнему уверен в том, что крещение детей, родители которых не будут приводит их к Причастию, и взрослых, которые не собираются ходить в храм, – бессмысленно.

Венчание молодожёнов, никогда в жизни не открывавших Евангелие и не собирающихся этого делать, тоже весьма сомнительно.

Требы, в которых их «заказчики» видят только «защитный механизм» от разных неприятностей, превращают священника в языческого жреца. Ведь все церковные таинства и обряды – это инструменты, которые использует священник для работы над преображением душ своих духовных чад. И ими нельзя размахивать направо и налево.

Они предназначены для узкого круга лиц, а именно – для братьев и сестёр, отцом которых является священник того или иного прихода.

Каждый пастух в горах пасёт своё стадо, и овцы из одного стада в другое не бегают.

Дикие козы тоже с пасомым стадом не смешиваются – так же, как и овцы к диким козам не убегают. А если этот хаос, к примеру, и начал бы происходить, то возникает вопрос: а чем занимается пастух, и зачем он вообще такой нужен?

Я вполне понимаю, что эта публикация может показаться спорной и неизбежно вызовет дискуссию среди её читателей. Но в этом и состоит её цель.

Если мы будем поднимать вопросы, то мы неизбежно начнём искать на них и ответы.

Это всё же намного лучше, чем служить, не задумываясь над теми проблемами, от решения которых зависит вечная участь как нас самих, так и тех людей, которые вверили нам свои души.

Протоиерей Игорь Рябко

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!