ЗАЧЕМ РОЖАТЬ ТАКИХ ДЕТЕЙ

– Я не понимаю, зачем рожать таких больных детей?!

– Да-да… В наше время калек почти не было. Только мучаются…

Две старушки читали храмовую стенгазету, где одна женщина рассказывала о том, что у них родилась дочка с синдромом Дауна, и обсуждали прочитанное.

Вы думаете, это были случайные «захожане»? Модные бабушки с каким-нибудь гидроперитом на голове и нарисованными синими бровями, которые являются в храм только для того, чтобы освятить куличи, покритиковать попов на мерседесах и возмутиться, какие здесь все злые?

Нет!

Это были бабульки – Божии одуванчики. В платочках. Которые, как свечечки, отстояли всю всенощную. Крестились, кланялись, подошли к помазанию и смачно поцеловали руку батюшке. И вот теперь с чувством выполненного христианского долга обсуждали – кому жить, а кому нет.

Я, конечно же, хотела «встрять», но понимала, что, если открою рот, уже не остановлюсь.

Я отошла… И вспомнила, как однажды на детскую площадку пришла мама с сыном-инвалидом.

На вид ему было лет 6, но он совсем не ходил. Он передвигался ползком, отталкиваясь локтями и волоча по земле совершенно недвижимые тонюсенькие ножки. Было видно, что это что-то врождённое.

Одни дети смеялись (а мамы на них шикали), другие удивленно смотрели. Но с ним никто не хотел играть. Я попросила своих дочек познакомиться с ним, но они восприняли это без энтузиазма.

В какой-то момент к моей Соне (ей тогда было года три) подбежал мальчишка, толкнул и отнял у неё то ли лопатку, то ли ведёрко, не помню уже, и умчался.

Соня начала истошно реветь. «Коллеги по песочнице», включая мою старшую, Варю, продолжали играть, не обращая на неё внимания.

И тут к Соне подполз тот мальчик-инвалид. Он протянул ей какую-то свою игрушку и, улыбнувшись, сказал:

– На, не плачь. Меня зовут Рома.

Эту улыбку я запомнила навсегда. Столько в ней было чистоты. Какой-то настоящей, безгрешной, детской чистоты.

Соня перестала плакать.

– Давай играть, – продолжил он. – Ты будешь прекрасной принцессой, а я – прекрасным принцем.

И они играли, долго, весело.

К ним присоединилась Варя, потом другие дети.

Они ползали по площадке, все в песке, грязи, и было так хорошо, тепло. И центром этого тепла был мальчик-инвалид Рома…

«Зачем рожать больных детей?» – удивлялась старушка.

Наверное, затем, что ползающий на животе и никогда не встававший на ноги Рома оказался действительно прекрасным принцем.

Настоящим.

Прекрасным душой, которая умеет жалеть, любить, дружить и радоваться жизни. И разве это не главное?

Но поймёт ли это та бабушка?

Иногда к нам на подворье забегает паренёк. Именно забегает, потому что передвигается он почему-то только так. Он на бегу говорит, на бегу крестится, на бегу что-то жуёт.

Я не знаю, как его зовут. Некоторые называют его «Божий человек».

У него совершенно детские глаза, ведёт он себя как ребенок, а на вид ему можно дать от 25 до 40 лет.

Я не знаю, ЧТО у него, но явно видно, что он не совсем здоров. В нашем стандартном понимании.

Помню, ещё будучи беременной Машенькой, я пришла поработать в наш «Николин уголок» – пункт приёма и выдачи вещей.

В тот день к нам как раз привезли огромные мешки с вещами, которые нужно было снести в подвал.

– Вы мне не поможете? – обратилась я к какому-то мужчине (очень здоровому на вид).

– Найдите кого-нибудь другого, я не грузчик, – неожиданно ответил он.

А тут как раз мимо пробегал этот «Божий человек», махал руками и над чем-то громко смеялся.

– Дурдом, а не храм! – сказал мужчина. – Псих какой-то…

Я сама потащила мешок… Паренек подбежал ко мне и выхватил его.

– Нельзя! Нельзя! – показал он на мой живот. И начал таскать вещи.

Мужчина покраснел.

– Простите, – выдавил он. – Я помогу…

… А недавно я видела, КАК этот паренёк смотрит на небо. Там плыли облака – белые, пушистые… Он стоял, смотрел и улыбался. И улыбка у него была, как у того Ромы – чистая, безгрешная.

Он видел красоту и был счастлив. Как может быть счастлив только Божий человек, глядя на Божие творение. И ему больше ничего было не надо.

Зачем рожать больных детей?

Почему Бог даёт жизнь «психам?»

Наверное, потому, что «дурачок» часто оказывается настоящим мужчиной и просто настоящим человеком. Который сразу приходит на помощь и радуется каким-то дурацким облакам.

И умеет быть счастливым.

Глядя на таких людей, мы можем стать лучше.

А ещё я знаю, что «калеки» не мучаются – о чём сильно переживала одна из бабушек в начале моего рассказа. Мучаем их мы – как бы здоровые…

Вспоминаю одну весьма церковную старушку. Тоже в платочке – как те, первые, и с таким же перманентным чувством выполненного христианского долга. С улыбкой, которая при виде батюшек приторно расплывается далеко за пределы лица. И которая с самозабвенным шипением гоняет всех, кто, по её мнению, не слишком «христианообразен».

Однажды она, рассматривая семью с мальчиком-аутистом, удивлялась: «И почему родители его не сдадут?».

То есть человек днюет и ночует в храме, молится, постится, читает Евангелие, «православно» выглядит и при этом уверен, что больного ребёнка можно просто «сдать» – и тем самым решить проблему!

Как-то эта же бабушка, показывая на женщину-инвалида с абсолютно здоровым мужем и доверительно улыбаясь своей приклеенной безразмерной улыбкой, сказала мне: «Ну да, Боженька, конечно, даёт жизнь, кому считает нужным. Но я бы запретила таким инвалидам выходить замуж и рожать. Зачем портить генофонд?»…

А у меня есть одна хорошая знакомая. Женщина с ДЦП и одновременно многодетная мать.

Я бы с радостью и гордостью назвала её подругой. Но из-за банальной нехватки времени видимся и общаемся мы урывками. И поэтому не знаю, могу ли.

Она, человек с инвалидностью и, повторю, многодетная мать, не раз предлагала мне помощь, аргументируя это тем, что я могу уставать.

Не я, здоровая, без ДЦП, предлагала помощь ей. А она – мне! Понимаете? Она постоянно делает мне подарки и угощает «вкусностями».

Я всё время ною и жалуюсь то на головную боль, то на давление, то непонятно на что. На всё, в общем. А она говорит: «Я никогда не чувствовала себя инвалидом!». И у неё можно поучиться жизнерадостности, жизнелюбию и внимательному человеческому отношению к окружающим.

И у меня возникает вопрос: кто «портит генофонд»?

Люди, которые уверены, что больных детей можно куда-то сдать и жить спокойно?

Которые считают, что человек без ноги не имеет права дышать полной грудью, жить счастливой жизнью, любить, выходить замуж и рожать детей. Если у тебя четыре конечности, то милости просим в наш прекрасный мир. А если конечностей вдруг стало меньше, то лучше и вовсе не жить.

Что я хочу всем этим сказать? Да, наверное, ничего особенного.

Просто с тех пор, как в нашей семье появился ребёнок-инвалид, я много думаю обо всём этом.

Вспоминаю, пересматриваю.

Я сталкиваюсь с разным отношением и к нам, и к особым людям вообще…

Хорошего, конечно, намного больше. И об этом я обязательно ещё напишу. Но есть такое, от чего волосы встают дыбом. И чего быть не должно.

Не только потому, что это – не по-христиански и просто не по-человечески. Потому что по-человечески слабому надо посочувствовать и помочь, а не добить и «сдать».

А ещё и потому, что эти «слабые» люди на деле часто оказываются сильнее и лучше нас.

И счастливее.

Нет, я не утешаю себя. Понятно, что быть здоровым лучше, чем быть больным. И родить здорового ребёнка лучше, чем больного. Но гораздо страшнее инвалидности физической – инвалидность души.

Когда мы считаем себя лучше только потому, что беда ПОКА обошла нас стороной.

И когда решаем, кому стоит жить, а кому нет.

А когда это говорит человек, считающий себя верующим – страшнее вдвойне.

Елена Кучеренко