ЗА ЧТО СОЖГЛИ ДЖОРДАНО БРУНО?

17 февраля 1600 года на Площади цветов в Риме по приговору католической инквизиции был заживо сожжен на костре мыслитель Джордано Бруно (1548-1600).

Подобный шаг, как и вообще само существование инквизиции, вряд ли возможно оправдать с точки зрения духа Евангелия. Поэтому смерть Бруно навсегда останется прискорбным событием в истории католического Запада.

Однако, вопрос в другом. За что пострадал Джордано Бруно?

Со школьной скамьи все мы усвоили ответ на этот вопрос, как непреложную истину: естественно, за свои научные взгляды! Однако это совсем не так.

СОЧИНИТЕЛЬ ГИПОТЕЗ

Джордано Бруно не был ни физиком, ни астрономом, хотя, как мыслитель, он, безусловно, оказал большое влияние на развитие философской традиции своего времени. Однако его идеи нельзя назвать научными не только с позиций современного знания, но даже по меркам науки XVI века.

Бруно не занимался научными исследованиями в том смысле, в каком ими занимались те, кто действительно создавал науку того времени: Коперник, Галилей, а позже Ньютон. Сегодня имя Бруно известно, прежде всего, из-за трагического финала его жизни. При этом можно со всей ответственностью заявить, что Бруно пострадал не за свои научные взгляды и открытия. Просто потому, что… у него их не было!

Бруно был религиозным философом, а не ученым.

Наука интересовала его лишь как средство подкрепления его взглядов на совсем не научные вопросы: смысл жизни, смысл существования Вселенной и т.д.

Один из основоположников современной науки, Исаак Ньютон, четко определил границу между наукой и религией: «Гипотез не измышляю!» (т.е. всякое научное утверждение должно подтверждаться фактами и отражать объективный мир).

Бруно же именно «измышлял гипотезы».

Собственно, больше ничем он и не занимался.

Своим мыслям Бруно предпочитал придавать не строгую форму научных трактатов, но поэтическую форму и образность, с помощью которых он надеялся постичь внутренний порядок Вселенной.

Самой точной и самой жизненной наукой для Бруно была… магия!

Философия Бруно представляет собой своеобразное сочетание литературных мотивов и философских рассуждений, нередко слабо связанных между собой. Поэтому неудивительно, что Галилео Галилей, который, подобно многим своим современникам, признавал выдающиеся способности Бруно, никогда не считал его ученым, тем более астрономом, и всячески избегал даже упоминания его имени в своих работах.

Принято считать, что воззрения Бруно были продолжением и развитием идей Коперника. Однако факты свидетельствуют о том, что знакомство Бруно с учением Коперника было весьма поверхностным и в толковании трудов польского ученого Джордано допускал грубейшие ошибки.

Он легко и смело интерпретировал идеи Коперника, облекая свои мысли, как уже говорилось, в определенную поэтическую форму.

Смелость Бруно была основана не на научном подтверждении его идей, а на оккультно-магическом мировоззрении, которое сформировалось у него под влиянием идей герметизма.

Герметизм представляет собой магико-оккультное учение, берущее свое начало от египетского жреца и мага Гермеса Трисмегиста и основано на том, что человек есть существо божественно-нетварное, и что существуют магические средства очищения человека, которые возвращают его к состоянию невинности, каким обладал Адам до грехопадения.

Очистившись же от греховной скверны, человек становится вторым Богом.

Без всякой помощи и содействия свыше, он может управлять силами природы и, таким образом, исполнить завет, данный ему Богом до изгнания из рая.

Кроме этого герметизм предполагал обожествление не только человека, но и мира.

Вот, например, одна из цитат из герметических текстов:

«Господин вечности есть первый Бог, мир – второй, человек – третий.

Бог, творец мира и всего, что он в себе заключает, управляет всем этим целым и подчиняет его управлению человека. Этот последний превращает все в предмет своей деятельности».

Таким образом, Бруно нельзя назвать не только ученым, но даже и популяризатором учения Коперника. Бруно скорее компрометировал идеи Коперника, пытаясь выразить их на языке магических суеверий.

Это неизбежно приводило к искажению самой идеи и, естественно, уничтожало ее научное содержание и научную ценность. Своих же собственных научных результатов у Бруно не было.

БОГ И ВСЕЛЕННАЯ – «БРАТЬЯ-БЛИЗНЕЦЫ»

Итак, Бруно не был ученым, и поэтому ему никак нельзя было предъявить те обвинения, которые, например, были предъявлены Галилею.

За что же тогда сожгли Бруно?

Ответ кроется в его религиозных воззрениях.

Бруно обожествлял мир, наделял природу божественными свойствами.

Такое представление о Вселенной фактически отвергало христианскую идею Бога, сотворившего мир ex nihilo (из ничего – лат.).

Согласно христианским воззрениям, Бог, будучи абсолютным и несотворенным Бытием, не подчиняется созданным Им законам пространства-времени, а сотворенная Вселенная не обладает абсолютными характеристиками Творца.

Когда христиане говорят: «Бог Вечен», то это значит не то, что Он «не умрет», а то, что Бог не подчиняется законам времени, Он – вне времени.

Взгляды Бруно приводили к тому, что в его философии Бог растворялся во Вселенной, между Творцом и творением стирались границы, уничтожалась принципиальная разница. Бог в учении Бруно переставал быть Личностью, отчего и человек становился лишь песчинкой мира, подобно тому, как сам земной мир был лишь песчинкой в бруновском «множестве миров».

Без понимания Бога как Личности, становится принципиально невозможным правильное понимание природы человека, как личности, сотворенной по образу и подобию создавшего ее Бога-Творца.

Творение мира и человека есть свободный акт Божественной Любви. Бруно, правда, тоже говорит о любви, но у него она теряет личностный характер и превращается в холодное космическое устремление.

Эти обстоятельства значительно осложнялись увлечением Бруно оккультными и герметическими учениями: Джордано не только активно интересовался магией, но и, судя по всему, не менее активно практиковал «магическое искусство».

Кроме того, Бруно отстаивал идею переселения душ, подвергал сомнению смысл и истинность церковных таинств (прежде всего таинства Причастия), иронизировал над идеей рождения Богочеловека от Святого Духа и Девы Марии и т.д.

Все это не могло не привести к конфликту с католической Церковью.

ИНКВИЗИТОРЫ БОЯЛИСЬ ПРИГОВОРА

Современному толерантному сознанию кажется весьма странным, что человека отправляют на костер за то, что он обожествляет природу и практикует магию.

Сегодня в любом бульварном издании публикуются десятки объявлений о снятии порчи, привороте, выливании воска и прочих услугах доморощенных магов.

Бруно же жил в другое время: в эпоху религиозных войн.

Еретиков во времена Бруно вовсе не считали эдакими безобидными мыслителями.

Шла борьба.

Борьба не просто за власть, а борьба за смысл жизни, за смысл мира, за мировоззрение, которое утверждалось не только пером, но и мечом.

И можно не сомневаться: если бы власть захватили, к примеру, те, кому ближе были взгляды Джордано, то количество костров отнюдь не стало бы меньше. Достаточно вспомнить, как пылали костры в XVI веке в Женеве, на которых протестанты-кальвинисты сжигали тех самых католиков-инквизиторов…

К сожалению, полный текст обвинительного приговора Бруно не сохранился.

Из дошедших до нас документов и свидетельств современников следует, что идеи Коперника, которые Бруно достаточно свободно интерпретировал, не делали особой погоды в инквизиторском расследовании.

К слову, идеи Коперника, его взгляды, никогда не являлись для католической Церкви еретическими (что, кстати сказать, через тридцать с небольшим лет после смерти Бруно во многом предопределило и довольно мягкий приговор Галилео Галилею).

Все это лишний раз подтверждает: Бруно не был и не мог быть казнен за научные взгляды.

Более того, многие взгляды Бруно, так или иначе, были свойственны многим его современникам, однако на костер инквизиция отправила именно этого упрямого мыслителя.

Что же стало причиной такого приговора?

Скорее всего, речь идет о целом ряде причин, заставивших инквизицию принять столь крайние меры. Не стоит забывать и тот немаловажный факт, что расследование дела Бруно продолжалось 8 (!) лет.

Инквизиторы пытались подробнейшим образом разобраться в воззрениях Бруно, тщательно изучая его труды.

Признавая уникальность личности мыслителя, инквизиторы искренне хотели, чтобы Бруно отрекся от своих антихристианских, оккультных взглядов и на протяжении всех этих восьми лет призывали его к покаянию.

Поэтому известные слова Бруно о том, что инквизиторы с большим страхом выносят ему приговор, чем он выслушивает его, можно понимать и как явное нежелание Римского престола этот приговор выносить.

Согласно свидетельству очевидцев, судьи действительно были удручены своим приговором больше, чем осужденный. Однако упорство Бруно, отказывавшегося признавать выдвинутые против него обвинения и, следовательно, отрекаться от каких-либо своих взглядов, фактически не оставляло ему никаких шансов на помилование.

Коренным отличием позиции Бруно от тех мыслителей, которые также входили в конфликт с Церковью, были его сознательные антихристианские и антицерковные взгляды.

Бруно судили не как ученого-мыслителя, а как беглого монаха и отступника от веры. Материалы по делу Бруно рисуют портрет отнюдь не безобидного и тихого философа, но сознательного и активного врага Церкви.

Если тот же Галилей никогда не стоял перед выбором: Церковь или собственные научные взгляды, то Бруно свой выбор сделал.

А выбирать ему пришлось между церковным учением о мире, Боге и человеке и собственными религиозно-философскими построениями, которые он называл «героическим энтузиазмом» и «философией рассвета».

Будь Бруно настоящим ученым, а не «свободным философом», он мог бы избежать проблем с Римским престолом, потому что точное естествознание, начало которому дало именно христианство, требовало опираться не на поэтическое вдохновение, не на магические таинства, а на жесткие рациональные построения, к которым Бруно был склонен менее всего.

Многие ученые и философы того времени в подобных ситуациях предпочитали каяться не из-за страха пыток, но потому, что их пугал разрыв с церковной традицией, разрыв с Христом.

Бруно же во время процесса не боялся потерять Христа. Эта потеря, судя по всему, произошла у него гораздо раньше…

ХЦКН «Методический кабинет»