Януш Корчак. Служение Любви

В 29 лет он сделал окончательный выбор – отказался от семьи и личной жизни, чтобы всего себя посвятить чужим детям и детству…

6 августа 2017 года исполняется 75 лет со дня мученической смерти выдающегося педагога, писателя, публициста, врача и общественного деятеля Януша Корчака.

В 29 лет он сделал окончательный выбор – отказался от семьи и личной жизни, чтобы всего себя посвятить чужим детям и детству. В большом доме, отданном детям, он поселился в маленькой комнате на чердаке. Здесь по ночам он писал сказки для детей и книги для взрослых. А дни отдавал детям…

Юный педагог

Будущий великий педагог Януш Корчак начал свою педагогическую практику ещё в 15-летнем возрасте.

И уже тогда у него проявился незаурядный педагогический талант – к каждому ученику он мог подобрать свой ключик и с помощью рассказов и сказок сделать невероятно интересным самый скучный предмет.

Удивительно, как это стало возможным в столь юном возрасте?

Хирш Гольдшмидт (таково настоящее имя Януша Корчака) родился в Варшаве 22 июля 1878 года в интеллигентной ассимилированной еврейской семье успешного адвоката. Родные называли мальчика на польский манер – Хенриком.

Детство Хенрика не было счастливым.

После нескольких лет домашнего образования родители определили мальчика в русскую гимназию (в те годы Польша входила в состав Российской империи).

В то время воспитание в гимназиях было довольно суровым. Глядя на то, как учителя пороли провинившихся детей, кричали на них, били линейками, Хенрик думал о том, что дети – самые несчастные и незащищённые существа на планете. И его сердце горело любовью и сжималось от жалости к детям.

Когда будущему педагогу исполнилось 11, у его отца проявилось психическое расстройство.

Вскоре мальчик был вынужден зарабатывать на жизнь – счета за лечение отца «съедали» большую часть семейного бюджета.

Так уже в 15 лет учащийся с лёгкостью Хенрик начал подрабатывать репетиторством.

Его волновало, что и среди обеспеченных детей он находил души робкие и затюканные, и он всячески старался им помочь.

В душе юноши появилось смутное желание посвятить всю свою жизнь служению детям.

В 18-тилетним возрасте он опубликовал первую статью по проблемам педагогики – «Гордиев узел», в которой юный педагог всерьёз ставил вопрос, вопиющий и в наши дни: настанет ли день, когда матери и отцы перестанут думать о тряпках и развлечениях – и сами займутся воспитанием и образованием своих детей, не перекладывая эту роль на нянек и репетиторов?

Редактор еженедельника,  опубликовавший статью, был так восхищён талантом Хенрика, что доверил ему вести колонку в издании.

Вскоре умирает отец юноши и Хенрик поступает на медфакультет Варшавского университета, решив, что медицина поможет ему прокормить семью.

Но писать не перестаёт.

Под псевдонимом Януш Корчак он выставляет на конкурс молодых драматургов свою пьесу «Каким путём?» – о сумасшедшем, губящем свою семью.

Не оставляет Хенрик и частные уроки, совмещая их с раздачей книг в бесплатной библиотеке, переполненной по субботним вечерам детворой.

Этой стихией он управлял без повышения голоса, занимая их играми, беседами, легко находя с ребятами общий язык.

Параллельно с учёбой на медфакультете Хенрик начинает глубоко изучать педагогику: летом 1899 года он едет в Швейцарию, чтобы познакомиться с наследием великого Песталоцци и осмотреть тамошние школы и детские больницы.

Глубоко проникая в мир детства, Януш Корчак  в 1901 г. издаёт книгу «Дитя улицы», а в 1904-м – «Дитя гостиной», которые сразу привлекли внимание читателей параллелями между миром обеспеченных людей, с его условностями и фальшью, и миром крайней степени нищеты, бесправия и безысходности.

В 1905 году Хенрика Гольдшмидта, окончившего медфакультет, призвали на русско-японскую войну в качестве военного медика. На фронте он не только лечил раненых, но и помогал взрослым людям преодолевать ужасы войны, отвлекая их светлыми историями и сказками.

За время войны Януш Корчак становится популярным писателем, но по возвращении он продолжает медицинскую практику, которую начал ещё будучи студентом в еврейской детской клинике.

Корчак пишет: «Там я узнал, с каким достоинством, по-взрослому и мудро умеет умирать ребёнок…».

В 1907-1908 годах Хенрик посещает Берлин, Францию и Англию, где слушает лекции по педагогике, проходит практику в детских клиниках, знакомится с детскими приютами.

Корчак состоял в Обществе летних лагерей, и как-то раз ему предложили попробовать себя в роли воспитателя.

Потребовалось немало времени, чтобы найти общий язык с маленькими сорванцами.

Зато, когда контакт удалось установить, Корчак понял: он готов посвятить воспитательской работе жизнь.

Ребятишки были из бедных семей, из 76-ти только двое имели дома отдельную постель: «Условия их жизни искривляли их тела ночью и искажали их души днём».

Корчак уже тогда стремился врачевать не только тела детей, но  и их души.

Опыт работы в детских лагерях нашёл своё отражение в серии статей, а также в двух замечательных книжках – «Моськи, Йоськи и Срули» (1910 г.) и «Юзьки, Яськи и Франки» (1912 г., о детском лагере для польских детишек).

В 1910 году Хенрик Гольдшмидт принимает важнейшее решение – он прекращает медицинскую практику и становится директором вновь основанного «Дома сирот» для еврейских детей.

Именно в этом заведении Хенрик Гольдшмидт, которого с этого времени большинство будет знать как Януш Корчак, планирует воплотить в жизнь свои педагогические идеи.

«Дом сирот»

Ещё в 1908 г. Корчак вступает в организацию «Помощь сиротам».

В маленьком приюте-квартире до прихода Корчака работала Стефания Вильчинская – девушка из состоятельной еврейской семьи, изучавшая педагогику и естественные науки в Бельгии и Швейцарии.

Эти два человека стали душой нового приюта.

На средства богатых людей, откликнувшихся на его призыв, Корчак создал в Варшаве «Дом сирот», аналогов которому не было не только во всей Российской империи, но и в Европе.

Сам Януш Корчак положил много труда на созидание приюта.

Меценаты, посещающие приют находили директора в рабочем халате, отчего его нередко принимали за привратника.

Когда визитёры просили позвать «того самого Корчака», тот уходил за дверь, переодевался в пиджак и восклицал: «Так вот же он!».

Смущению гостей не было предела.

В 1912 году уникальное четырёхэтажное здание, в котором всё было устроено для нужд детей, для их воспитания и обучения, было построено.

В нём и по сей день находится детский дом, а также Центр исследований жизни и деятельности Януша Корчака.

«Детская республика»

Почти год Корчак вместе со Стефанией Вильчинской работали по 16-18 часов в день, помогая детям обжиться в доме.

Приходилось с трудом преодолевать уличные привычки вчерашних беспризорников, работать с учителями, не готовыми к таким ученикам.

«Дом сирот» стал оазисом доброты  и настоящим пристанищем не только для двухсот детей, но и для самого Корчака.

В доме действовала особая система, воспитывавшая в обездоленных, затравленных детях человеческое достоинство.

Это была настоящая детская республика – с выборным детским сеймом, товарищеским судом и судебным советом.

Детский суд был судом, который не выносил никаких наказаний, потому что в детской республике действовал непреложный закон: «Если кто-то сделал что-нибудь плохое, лучше всего простить его. Если сделал плохое, потому что не знал, что это плохо, теперь уже будет знать. Если сделал плохое не нарочно, в будущем будет осторожнее».

Все решения суда были гласными.

Соблюдалась свобода высказывания, выбора судей, которыми были дети.

На основе Судебного совета был образован Совет самоуправления, которым разрабатывались принципы и решения, регулирующие жизнь Дома сирот. Воспитатель входил в Совет в качестве председателя и секретаря.

На вершине системы детского самоуправления находился Сейм, избиравшийся раз в год путём всеобщего голосования. Он мог принять или отклонить постановления Совета самоуправления, устанавливал праздники и знаменательные даты в жизни дома, награждал, участвовал в утверждении решений о приёме и исключении воспитанников.

Органы самоуправления решали как конкретные задачи (организация концертов, спектаклей, поддержание чистоты и порядка и т.д.), так и постоянные задачи (охрана собственности, организация работы и т.д.).

И всё-таки, несмотря на огромные полномочия, самоуправление не заслоняло собой самих воспитателей.

В Доме сирот действовал Педагогический совет, состоявший из воспитателей.

Этот совет нёс ответственность за цели и результаты обучения, направление воспитательной работы, за опеку над детьми, организацию жизни в Доме и развитие каждого ребёнка.

Самоуправлением реформы Януша Корчака не ограничились.

Была введена широкая система мелких стимулов и импульсов самовоспитания.

Это и «списки раннего вставания», и «списки драк», нотариальная контора, списки благодарностей и извинений, почтовые ящики, шкаф находок, «плебисциты доброты и антипатии» – когда дети оценивали друг друга, тем самым, устанавливая категории «гражданства»: товарищ; жилец; безразличный жилец; обременительный новичок.

Особое место в педагогических системах Януша Корчака занимал труд.

Корчак писал: «Труд не позорит, а возвышает индивида до ранга человека».

Он стремился детям привить любовь к труду.

Дети сами выбирали для себя род занятий.

Они обязаны были поддерживать чистоту, помогать, на кухне, в библиотеке, в мастерских.

Дети в Доме сирот сами выполняли значительное количество видов работ по уборке и самообслуживанию, за что получали «трудовые единицы».

Заработав 500 таких единиц, можно было получить поощрение – памятную открытку, а уж те, кто «зарабатывал» 12 открыток, получали почётное звание – «рабочий».

Впоследствии воспитанники признавались, что, уже имея своих детей, они не смогли дать им такого воспитания, которое получили в приюте у Корчака.

Сотням обездоленных ребятишек помог этот удивительный человек стать достойными людьми, внеся в их жизнь радость, мечты, веру, научив трудиться, жить и нести дальше, во взрослую жизнь уважение к себе и другим.

Спустя несколько лет схожим путём пойдет советский педагог Антон Макаренко. Интересно, что Януш Корчак знал и с интересом изучал систему Макаренко.

Как любить ребёнка

В 1914 году Корчак опять вынужден оставить своих воспитанников – он был призван на фронт в качестве врача. Но душой педагог остаётся с ними – начинает писать один из своих главных трудов – книгу «Как любить ребёнка».

И даже на войне он помогает детям: ездит в приюты неподалёку, достаёт медикаменты.

От больных Януш заразился тифом. Мать, ухаживая за сыном, заразилась от него и умерла.

Большую часть болезни Януш находился в бессознательном состоянии, а когда он выздоровел и узнал, что матери больше нет, его охватило отчаяние…

После демобилизации, чтобы забыть о своём горе, Корчак с головой погрузился в работу. В 1914 году выпустил книгу «Как любить ребёнка», вёл на польском радио передачу о воспитании детей «Беседы старого доктора».

Читал лекции по детской психологии в Свободном польском университете и на Высших еврейских педагогических курсах.

Студенты любили Корчака, который преподавал неординарно.

Как-то раз он пригласил всех на лекцию в рентгеновский кабинет детской больницы.

Привёл с собой маленького мальчика, снял с него рубашку и поставил позади экрана. Выключил свет – и студенты увидели на экране, как от испуга колотится сердце малыша. «Сохраните эту картину в своей памяти. И как только соберётесь наказать ребёнка, вспомните, как выглядит его испуганное сердечко…».

Корчак работал в суде для малолетних преступников, где он часто оправдывал совершивших преступление подростков, приводя в качестве аргумента их непростое детство и загубленную психику.

В 1919 года в Прушкове под Варшавой открылся основанный Мариной Фальской рабочий интернат «Наш дом», которым она руководила вместе с Корчаком, опираясь на его богатый опыт.

Продолжая экспериментировать, Януш Корчак основывает в 1926 году детскую газету, где репортёрами были дети, и становится её редактором.

Корчак призывал их рассказывать о своих обидах, заботах, огорчениях, – обо всём, о чём они хотят.

Те, кто не умел писать, могли прийти в редакцию и рассказать репортёру о том, что их волновало.

Януш Корчак писал: «Редактироваться газета будет так, чтобы не давать в обиду детей и следить, чтобы во всём была справедливость».

В газете были следующие разделы: «По стране», «Последние известия», «Что у нас слышно», «Дом», «Товарищи», «Из городов и местечек», «Практикум для смекалистых».

Уже в первый год у издания было 200 постоянных корреспондентов, а писем приходило от восьми до десяти тысяч!

Вскоре появились и провинциальные корреспонденты.

Януш Корчак был редактором  газеты до 1930 года, когда его сменил Игорь Ниверли.

Корчак продолжал работать на радио, где вёл собственную радиопередачу. Именно для неё он придумал образ Старого Доктора, который источал такую любовь к детям, что этого радиоперсонажа обожали не только дети, но и целые семьи.

Последнее выступление Корчака на радио состоялось в сентябре 1939 года: в нём он обращался к детям, желая их успокоить и подготовить к грядущим событиям.

Учить умирать или последний урок

1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу – началась Вторая Мировая война. Януш Корчак рвался на фронт, но получил отказ по возрасту.

Как врач, он спасал раненых во время бомбардировок, его воспитанники тушили на крышах зажигательные бомбы.

Когда фашисты вошли в Варшаву, для Януша Корчака началась новая борьба – борьба за жизни своих воспитанников.

Для нацистов дети евреев были даже не людьми второго сорта, а отбросами, подлежавшими уничтожению.

Детей отправили в еврейское гетто.

Смелый, но наивный педагог попытался пожаловаться немецким властям на действия солдат, отобравших при въезде в гетто повозку с картошкой для детей. Однако разгневанные гитлеровцы указали ему на то, что он, в нарушение нацистского закона, не носил обязательную для всех евреев повязку со звездой Давида, и арестовали.

В тюрьме он провёл месяц, после чего его всё-таки отпустили в гетто, к его сиротам.

Меценаты, которые раньше помогали Корчаку и его воспитанникам, эмигрировали, речь теперь шла об элементарном выживании детей, поскольку даже продуктов катастрофически не хватало.

Каждую неделю, по субботам, как и положено, Корчак взвешивал детей.

«Час субботнего взвешивания – час сильных ощущений», – записал он в дневник. Дети катастрофически худели.

Летом 1940 года, в условиях немецкой оккупации, Корчаку удалось невозможное – он вывез детей в летний лагерь, где они могли хоть на время забыть о творящихся вокруг ужасах.

Ради воспитанников ему не раз приходилось идти на сделку с совестью: продукты доставал у бандитов, медикаменты добывал нечестным путём.

Детей старался успокаивать, создавая иллюзию обычной жизни. Проводил для них занятия, лично укладывал спать.

Когда начинают рваться снаряды, старый доктор в своём мундире на улицах Варшавы ежедневно помогает испуганным, зачастую раненным детям, относя их в медпункты и перевязочные.

Без устали он обращается к богатым людям за помощью, частной практикой добывает продукты и одежду для детей приюта.

Своим мужеством, чувством юмора, презрением к опасности Корчак поддерживает бодрое настроение у своих воспитанников.

В приют поступает всё больше детей –  потерявших родителей, больных, с обморожениями. Но воспитательная работа не ослабевает.

Работают кружок полезных развлечений, кружок работы над собой, самообразования, кукольный дом, санитарная комиссия, красный уголок, совет самоуправления, товарищеский суд.

Долгое время приют остаётся оазисом в этом бушующем вихре войны и смерти.

В феврале 41-го педагог взвалил на себя новые заботы о Доме подкидышей, где в помещении, рассчитанном на несколько сот, находилось несколько тысяч детей. Младенцы лежали в грязи, пелёнок не было. На льду из мочи лежали окоченелые трупики…

Дети постарше целыми днями сидели, монотонно качаясь, и, как зверушки, жили от кормёжки до кормёжки в ожидании очень скудной пищи…

Но, обмывая и укутывая младенцев, выдавая ребятам постарше по кусочку хлеба и кружке кипятка, мог ли Корчак не думать о том, для чего спасает их?

Перед воспитателем, всю жизнь готовившим детей для жизни, вставал вопрос, на который нет, и не может быть ответа ни в одном учебнике педагогики: как готовить детей к смерти?

Об этом он писал в дневнике, поверяя ему всю свою тоску и отчаяние.

Дневник Януша Корчака – книга, написанная человеком, знающим, ЧТО ему предстоит, и принявшим решение, изменить которое не способна никакая сила в мире.

Решение это очень просто: быть с детьми.

Игорь Неверли, бывший когда-то секретарём и сотрудником Корчака, писал:

«На Белянах сняли для него комнату, приготовили документы. Корчак мог выйти из гетто в любую минуту, хотя бы со мной, когда я пришёл к нему, имея пропуск на два лица – техника и слесаря водопроводно-канализационной сети…

Корчак взглянул на меня так, что я съёжился. Видно было, что он не ждал от меня такого предложения… Смысл ответа доктора был такой… не бросишь же своего ребёнка в несчастье, болезни, опасности. А тут – двести детей! Как оставить их одних в запломбированном вагоне и в газовой камере?».

Немцы постепенно начали уничтожать обитателей Варшавского гетто.

Страницы дневника, который вёл Януш Корчак, запечатлели нарастающий ужас происходящего.

Но даже в этих условиях педагог продолжал учить, лечить, воспитывать детей, которые фактически уже были обречены.

К лету 1942-го у Корчака уже не было никаких сомнений в том, какое будущее ждёт его и его детей.

Но он, как и многие другие, не мог до конца поверить, что целью фашистов является полное уничтожение евреев, надеялся на возможную отправку «Дома сирот» на Восток.

В июле 41-го Корчак и его дети занялись театром – он решил ставить пьесу.

Эта затея обеспечила им множество хлопот, которые отвлекли их от происходящего за стенами «Дома сирот».

18 июля 1942 г. в Доме сирот состоялся последний спектакль: «Почта» – по Рабиндранату Тагору.

Когда Корчака спросили, почему он выбрал именно эту пьесу, он ответил, что надо научиться спокойно встречать Ангела Смерти – «Ангела, который, в конце концов, пришёл за Амалем».

Сам Корчак смотрел на игру своих актёров из дальнего угла длинного, плохо освещённого зала.

Что он чувствовал, какая боль разрывали ему сердце?

Наверное, именно «любить» и было главной системой Корчака.

Ведь какая другая система или наука могла помочь в гетто, куда был отправлен весь коллектив детей и воспитателей, когда жизнь постепенно становилась адом и самой страшной была участь детей?

В конце июля 1942 года стало известно, что сироты из приюта Януша Корчака будут депортированы, как и все «непроизводительные элементы».

Педагог сделал последнюю отчаянную попытку спасти подопечных – предложил на базе приюта организовать фабрику по пошиву военной формы, тем самым доказывая, что дети могут быть полезны оккупантам.

Увы, это не помогло…

Наступил проклятый день 6 августа 1942 года.

Двести детей Дома сирот и 4 воспитателя, не покинувшие ребят, построились в колонну по четверо.

Они не плакали и не пытались бежать, только, как птенцы, жались к Старому Доктору…

Он шёл впереди, держа на руках маленькую Натю – девочка не могла ходить после тяжёлой болезни.

Над головами безмолвного строя развивалось зелёное знамя героя корчаковской сказки – короля Матиуша Первого…

Старый Доктор давал детям страшный последний урок – он учил их достойно умирать.

6 августа 1942 года Януш Корчак, Стефания Вильчинская и все дети из их приюта приняли мученическую смерть в газовой камере «лагеря смерти» Треблинка.

Молитва воспитателя

Одно своё творение Януш Корчак берёг, не публикуя – словно боясь открыть чужому взгляду что-то сокровенное, – свою «Молитву воспитателя»:

«Я не возношу Тебе длинных молитв, о Господи (…) Нет у моих мыслей крыльев, которые вознесли бы песнь мою в небеса. Слова мои не красочны и не благовонны – не цветисты. Устал я, измучен. Глаза мои потускнели, спина согнулась под грузом забот. И всё-таки обращаюсь к Тебе, Господи, с сердечной просьбой. Ибо есть у меня драгоценность, которую не хочу доверить брату-человеку. Боюсь – не поймёт, не проникнется, пренебрежёт, высмеет.

Всегда перед Тобой я – смиреннейший из смиреннейших, но в этой просьбе моей буду неуступчив. Всегда говорю с Тобой тишайшим шёпотом, но эту просьбу мою выскажу непреклонно. Повелительный взор свой устремлю в высь небесную. Распрямляю спину и требую – ибо не для себя требую.

Ниспошли детям счастливую долю, помоги, благослови их усилия. Не лёгким путём их направь, но прекрасным. А в залог этой просьбы прими моё единственное сокровище – печаль и труд».

Подготовила Елена Каневская