В.А. Сухомлинский: «Человека воспитывать можно только добром»

100-летие Василия Александровича Сухомлинского – событие, безусловно, не рядовое. Эта дата включена даже в международный календарь ЮНЕСКО и празднуется во всём мире. Но что мы на самом деле знаем об этом человеке?

Василий Александрович был очень плодовитым писателем.

Он прожил совсем недолгую жизнь, но всего за 20 лет он написал более сорока книг, сотни статей, около полутора тысяч коротких детских сказок-притч.

Однако о нём самом, о его педагогической системе написано и сказано в сотни раз больше!

Несколько поколений учёных-педагогов построили карьеры на изучении его педагогического наследия. Кинематографисты сняли о нём несколько десятков документальных фильмов:

Но за всем этим совершенно не видно директора сельской школы – человека тяжело больного, но очень энергичного, идеалиста, поставившего перед собой удивительную цель – построить по-настоящему гуманное общество в отдельно взятом селе…

Когда видишь его на экране, думается: неужели вот этот дядечка, типичный сельский интеллигент, – и есть тот самый титан украинской педагогики, самостоятельно выучивший восемь (!) иностранных языков, блестящий учёный, членкор академии наук?

Готовя этот материал, мы перечитали статью Виктора Громового «Я ніколи в житті не належав собі», написанную к 90-летию Сухомлинского.

Виктор Владимирович писал о том, что Сухомлинского сегодня используют, им прикрываются, его мифологизируют, вульгаризируют, но совершенно не понимают – как не понимали его и в 60-е годы прошлого века.

Мы не будем рассуждать о педагогической системе Сухомлинского. Пусть этим занимаются специалисты. Мы просто постараемся понять, ЧТО за человек он был, к чему стремился и на что рассчитывал, «отдавая сердце детям».

«ЦЕЛАЯ ПРОПАСТЬ ВРЕМЕНИ…»

Василий Александрович Сухомлинский родился 28 сентября 1918 года в селе Васильевка Александрийского уезда (сейчас Онуфриевский район), как принято писать, «в бедной крестьянской семье».

Его отец Александр Емельянович был плотником и столяром, Мать – Оксана Иудовна – домохозяйкой.

Все их четверо детей окончили педвузы и стали сельскими учителями.

После окончания семилетки в 1933 году Василий Сухомлинский уехал учиться в Кременчуг.

Сначала поступил в медицинский техникум, потом бросил и стал учиться на рабфаке. А после его окончания поступил в учительский институт, но и там проучился всего пару месяцев.

Вернулся домой и в 17 лет стал преподавать в сельской школе, директором которой был его старший брат.

Впрочем, потом он опять поступил в педагогический институт – уже на заочное отделение, на факультет украинской филологии, и, окончив его в 1938 году, стал учителем уже в Онуфриевской школе.

«Перед войной, – писал Василий Александрович, – были самые радостные надежды, хорошие планы, светлые ожидания и мечты. Я познакомился с девушкой, очень красивой и умной. Она окончила учительский институт, мы стали работать вместе.

Невеста моя преподавала английский язык, и я поставил перед собой цель – изучить ещё английский язык.

В начале вой­ны меня направили на учёбу – в военно-политическую академию. После окончания курсов политруков я выехал на фронт».

В предисловии к немецкому изданию книги «Сердце отдаю детям» Сухомлинский подробно описал дальнейшие события.

«В 1941 году моя жена, Вера Петровна, окончила Кременчугский учительский институт. Мы собирались устроиться в той школе, где я работал. Мы были молоды и полны радужных надежд на будущее.

Наши надежды разрушила вой­на.

С первых дней войны я ушёл на фронт. Никто тогда не мог предположить, что через пять недель на берега Днепра придут фашисты.

Я верил, что скоро вернусь с победой. Расставаясь, мы мечтали о том, что у нас будет сын или дочь.

Но пожар оказался не таким, как думалось. Я не получил из дому ни одного письма.

Село, где у своих родителей жила жена, было оккупировано фашистами.

Жена с двумя подругами распространяла листовки, сброшенные нашими лётчиками, прятала бежавших из плена советских солдат, прятала оружие и передавала его пробиравшимся через Днепр советским воинам.

Однажды она была арестована гестапо…

В застенке у Веры родился сын. Гестаповец поднёс его к жене и сказал: “Если не скажешь фамилии руководителей организации, ребёнок будет убит”.

И убил. А Вере выкололи глаза и повесили во дворе тюрьмы…

Это было как раз тогда, когда я, сражаясь на фронте, был тяжело ранен под городом Ржевом. У меня прострелена грудь, несколько осколков металла и сейчас ещё сидят в лёгком..

Когда наш Онуфриевский район был освобожден от фашистов, я, приехав домой, узнал о страшной трагедии.

На допросе я слушал показания предателя-полицейского, который присутствовал во время пыток. Не забуду я никогда, как гестаповец убил сына, ударив головкой о каменную стену – так, что кровь залила стену.

Не забуду никогда, как маленькое тельце фашистский ублюдок, предатель-полицай, выбросил в мусорную яму, стоявшую во дворе тюрьмы, как несколько дней торчали из этой ямы маленькие ножки…

… Я опять пошёл в школу. Работать, работать, работать – в этом я находил хотя бы в какой-то мере забвение от горя.

Целые дни я был с детьми. А ночью просыпался в два, в три часа и не мог уснуть – работал. Ждал с нетерпением утра, когда зазвучит звонкоголосое детское щебетанье.

И сейчас я каждое утро жду детей – с ними моё счастье.

Подобно герою романа М. Шолохова “Поднятая целина”, я взялся за изучение немецкого языка. Верил (и сейчас верю), что когда-нибудь мне суждено будет встретиться со зверем, истязавшим и убившим мою жену и моего сына, и я смогу сказать ему по-немецки то, что я думаю вот уже двадцать пять лет – то, что никогда не забывается и никогда не прощается.

Я изучил немецкий язык и знаю его в совершенстве.

Потом принялся за польский, чешский, болгарский, английский, французский, испанский, японский.

Изучил эти языки, а времени всё равно много – от двух часов ночи до утра, целая пропасть времени…». (Цитируется по книге Константина Григорьева «Не могли иначе»).

«СОЛО В СОПРОВОЖДЕНИИ»

После тяжёлого ранения Сухомлинский лечился в госпитале в посёлке Ува под Ижевском, где в 1942 году стал директором школы. Кстати, в этой школе, как и в Павлышской, есть небольшой музей педагога.

Письма, которые Сухомлинский писал на родину, неизменно возвращались.

В Уве работалось совсем не так, как в довоенной Онуфриевке.

В школе, которую возглавил Сухомлинский, было больше тысячи учеников – 34 класса с тремя разными языками обучения: русским, татарским и удмуртским.

Учились в три смены – с 8:00 до 19:30.

Первым же своим приказом по школе новый директор обязал учителей обойти всех учеников до начала учебного года и выяснить: у всех ли есть одежда и обувь, чтобы прийти в школу 1 сентября…

Вероятно, о смерти жены и сына молодой директор школы узнал ещё в Уве.

В 1943 году он познакомился с работницей тамошнего отдела образования – Анной Ивановной Девятовой, которая приехала с проверкой в школу.

Они переписывались около года, и в 1944 году Сухомлинский сделал Девятовой предложение. На родину он вернулся уже с новой женой – учительницей русского языка.

Почему-то об Анне Ивановне написано очень мало. А ведь она не только создавала вместе с мужем «школу радости» и преподавала в ней, но и растила детей, обеспечивала быт великого педагога.

Как ей вообще жилось, пока её муж «отдавал сердце детям»? Чужим детям, особенное внимание уделяя тем, кто рос в неполных и неблагополучных семьях.

При этом его собственные дети обделёнными себя не чувствовали – и это, наверное, тоже заслуга Анны Сухомлинской.

Добавьте к этому «неспанье» Сухомлинского по ночам, его традиционный рабочий день – с четырёх утра до семи-восьми вечера, тяжёлую болезнь…

Именно Анна Ивановна собирала все его публикации и все публикации о нём, именно она после его смерти разбирала и систематизировала его архив, готовила к публикации то, что ещё не было опубликовано.

Но о ней самой известно очень мало.

Журналист газеты «День» Людмила Рябоконь в 2003 году взяла интервью у Анны Ивановны. Отрывки из их бесед были опубликованы уже после смерти Сухомлинской – в статье «Педагогическое соло в семейном сопровождении».

Это – единственный (!) рассказ об этой женщине, который нам удалось найти.

Анна Ивановна рассказывала, что она совсем не мечтала о жизни в украинском селе.

Муж уговорил её съездить «погостить». Но, как только супруги приехали в Онуфриевку, Василию Александровичу сразу же предложили возглавить районо, а Анне Ивановне – стать директором средней школы.

Дело в том, что они были не просто два педагога с высшим образованием – они не были под оккупацией. В 1944 году это имело огромное значение. Сухомлинские остались в Онуфриевке.

После ранения Сухомлинский всю жизнь тяжело болел. Левая рука практически не действовала, осколки, оставшиеся в лёгких, постоянно двигались, болело сердце.

Любое, казалось бы, незначительное, душевное потрясение могло стоить ему жизни.

Сам Сухомлинский писал в 1967 году, что, прочитав в «Учительской газете» статью «Нужна борьба, а не проповедь», автор которой обвинял его в «абстрактном гуманизме», потерял сознание и попал в больницу.

Впервые Сухомлинский надолго слёг в 1947 году. А выздоровев, неожиданно для всех попросился директором в сельскую школу.

Его направили в Павлыш.

ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Почему Сухомлинский, который уже при жизни имел всесоюзную славу, остался в Павлыше?

Его дочь Ольга Васильевна в одном из интервью ответила на этот вопрос:

«Помню, заехал ко мне в гости, когда я училась в Киеве и жила на квартире, подошёл к окну, посмотрел на многоэтажные дома и сказал: “Боже мой, не представляю, как здесь люди живут. Словно пчёлы в улье! Я бы никогда не смог жить в большом городе”».

Земская школа в Павлыше была построена ещё в 1910 году.

Красивое, но небольшое здание, рассчитанное на несколько десятков мальчиков, учительская квартира при школе – именно её и заняли Сухомлинские.

Григорий Клочек в статье «Константы Василия Сухомлинского» пишет об особенностях их учительского жилья.

В кабинет директора два входа – из гостиной и из школы.

Через несколько лет «домашняя» гостиная стала библиотекой – вроде бы частной, но в неё в любое время, пройдя через кабинет директора, могли зайти все учителя и ученики школы.

«Скажете, мелочь, не стоящая внимания, – пишет Клочек. – Но нет, всё намного сложнее: она красноречиво говорит, что для Сухомлинского не существовало границы между личной жизнью и жизнью школы».

В послевоенные годы в Павлышской школе учились в три смены.

Сухомлинский задался целью создать идеальную школу.

Учителя и ученики сами строили новые корпуса, мастерские и т.п.

Добавьте к этому отсутствие электричества! В Павлыше оно появилось только в начале 1960-х.

К тому времени Сухомлинский при свете керосинки уже написал кандидатскую диссертацию и несколько книг, стал членом-корреспондентом академии наук, выучил восемь иностранных языков!

Сначала Василий Александрович преподавал украинский язык и историю в старших классах. Потом, чтобы понять, почему в старших классах у детей падает успеваемость, стал учить первоклашек и вести их до седьмого класса.

Долгие годы директор вёл дневники на каждого ученика.

В книге «Рождение гражданина» Сухомлинский писал: 

«С годами в моей библиотеке накопились десятки тетрадей и блокнотов; каждый из них был своеобразной летописью жизни маленького гражданина, его судьбы, – от первых дней пребывания в школе до зрелости, часто до того волнующего дня, когда тот, кто был озорником, сорвиголовой, приводит в школу сына или дочку и говорит: “Принимайте, это я в иной форме…”».

Позже в «зелёные классы» и «комнату сказок» стали приходить и малыши с четырёх-пяти лет, а для их родителей Сухомлинский создал «Родительский университет».

В своих книгах Василий Александрович пишет об идеальном Павлышском сообществе. Старшеклассники проходят курс «Семья, брак, любовь, дети», обдуманно вступают в отношения.

Родители малышей все сплошь посещают «родительский университет», а председатель колхоза отправляет в отпуск за свой счёт «отцов-неудачников» – чтобы они больше времени проводили со своими «трудными» детьми, при этом приговаривая: «Лучше обществу потерять сто рублей, чем потерять обществу одного человека».

Конечно, на деле всё было совсем не гладко.

Виктор Громовой пишет, что даже среди учителей Павлышской школы было немало тех, кто не понимал – ЧТО и ЗАЧЕМ делает Сухомлинский, а некоторые даже утверждали, что педагог пишет неправду в своих статьях и книгах.

«На мой взгляд, никакой предвзятости у этих людей тогда не было. Они хоть и были рядом с Мастером, но жили в другом педагогическом измерении и не могли увидеть той педагогической реальности, которую творил Сухомлинский, – пишет Громовой. – Только тогда, когда его официально признали – и те, кто его не понимал, и те, кто откровенно травил, сразу же стали “соратниками Сухомлинского”».

Да простят меня «сухомлиноведы», но чем больше я читала самого Сухомлинского, тем больше утверждалась в мысли, что он хотел быть не учителем, не воспитателем, не директором школы, а ТВОРЦОМ по-настоящему гуманного социалистического общества – пусть даже и в отдельно взятом селе.

Он хотел САМ вырастить это общество.

И именно поэтому оставался в Павлыше.

Впрочем, Сухомлинский не был заперт в Павлышской школе. Он объездил весь Союз и сам, и вместе с семьёй на каникулах, бывал на Кубе, в ГДР, Венгрии, Болгарии. Но всегда спешил домой.

Здесь его рабочий день всегда начинался в четыре утра. До восьми он работал в кабинете, а в восемь выходил на порог встречать учеников.

Больше двадцати лет директор ежедневно встречал детей, всматривался в их лица, видел, у кого проблемы дома, кто пришёл в плохом настроении, для каждого находил отдельные, именно ему предназначенные слова. Типа «Как твой скворец? Выздоровела у него уже лапка?» и т.п.

После уроков занимался хозяйственной деятельностью (а в Павлышской школе было огромное хозяйство: собственная пасека, мастерские, огороды, виноградники) и кружковой работой.

Дети в Павлыше сами делали сеялки в мастерских, сами сажали пшеницу, собирали, обрабатывали и пекли хлеб.

С третьего класса желающие могли учиться ездить на мотоцикле (для этого сделали специальный маленький мотоцикл), а потом и на тракторе.

В школе работали над тем, чтобы все выпускники 10 класса – и девочки, и мальчики – умели водить трактор и комбайн!

При школе было огромное количество самых разных кружков: от французского языка до кукольного театра. Но больше практических: юных агротехников, механиков, селекционеров, пчеловодов, цветоводов и т.п.

Вечерами Сухомлинский сидел на пороге школы, и к нему шли «ходоки» – взрослые жители села, которые хотели что-то узнать (Сухомлинский выписывал 26 газет и журналов и выполнял функцию местного информ­агентства), составить официальное письмо и т.п.

Домой возвращался затемно.

Всегда и со всеми вежливый, доброжелательный, не осуждающий, он, тем не менее (или, может, именно благодаря этому) создал какую-то незримую грань между собой и всеми остальными.

В одном из документальных фильмов о Сухомлинском учительница Павлышской школы – ученица Сухомлинского – сказала:

«В послевоенные годы учитель вообще воспринимался иначе. А Василий Александрович… Он был для нас не то чтобы Бог, но… Невозможно было представить, что он живёт так же, как мы.

Помню, мы ехали на экскурсию. Остановились пообедать, разложили еду. Василий Александрович подошёл: “Ой, девочки, какие у вас пирожки! Наверное, вкусные”, взял пирожок и стал есть. Я была поражена! Василий Александрович стоял – и ел пирожок! Такой же, как я. Мне это казалось невероятным».

Сухомлинский не успел завершить свой эксперимент по построению идеального общества…

Фактически он его только-только начал.

В отличие от современных реформаторов системы образования, он не планировал изменить всё за два года. Но слишком рано умер – в 51 год. Прожил бы он, ну хотя бы ещё лет двадцать-тридцать…

О КОММУНИСТИЧЕСКИХ ИДЕАЛАХ

Сегодня модно писать о том, что в советское время заслуги директора сельской школы были сильно преувеличены. Мол, выбрали его среди множества талантливых педагогов – в первую очередь, за прекрасную биографию: крестьянское происхождение, фронтовик, тяжелораненый, член КПСС с 1943 года…

А тут ещё и трудовое воспитание – очень модное в 60-е годы.

Да и сам Василий Александрович щедро иллюстрировал свои произведения примерами из жизни Ленина и рассуждениями на тему коммунистических идеалов.

Может быть, доля истины в этом и есть.

Но на самом деле Сухомлинскому было не так уж легко. Многие столичные профессора откровенно ненавидели «выскочку».

Его книгу «Сердце отдаю детям», которая позже была издана на 37 языках, украинское издательство «Радянська школа» возвращало несколько раз…

Анна Ивановна Сухомлинская рассказывала в интервью:

«Как-то к нам приехал директор школы-интерната Юрген Польцин из ГДР и просто пришёл в восторг от самой школы, а “Сердце отдаю детям” так его увлекло, что он решил обязательно добиться её публикации.

Министр образования ГДР Маргот Хоннекер по достоинству оценила труд украинского учёного: книга на немецком языке была опубликована в 1968 году».

Только после этого, в 1969 году, книга была издана в СССР.

Может быть поэтому все его «коммунистические идеалы» даже сегодня не режут глаз.

Н. Богатырёва в статье «Василий Сухомлинский: «Верь в человека, и он станет человеком!”» пишет:

«В понимании Сухомлинского с этим словом было связано всё самое чистое, высокое и благородное. Коммунистический идеал, по Сухомлинскому, это высшая человеческая красота – красота труда на благо общества, народа, Отечества».

Сам Сухомлинский писал:

«Человек при коммунизме будет, по-моему, прежде всего, добрым. Чувствование человека, духовная потребность в другом человеке – вот, на мой взгляд, самая главная черта человека будущего».

СУХОМЛИНСКИЙ «ДЛЯ ДОМАШНЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ»

Готовя этот материал, я очень пожалела, что не читала его произведения раньше.

В книгах «Родительская педагогика», «Сердце отдаю детям», «Рождение гражданина», в повести «Семья несгибаемых» Сухомлинский пишет о вещах простых и ясных.

О том, что ребёнка не нужно воспитывать словами, ему не нужно объяснять, что такое хорошо и что такое плохо, – достаточно демонстрировать ему это своим собственным примером.

О том, что совершенно неважно, кем станет ребёнок – учёным или механизатором. Главное, чтобы был человеком. И даёт много практических советов.

Педагог утверждал, что заниматься умственным трудом ребёнок должен только в первые 5-10 часов после пробуждения (в зависимости от возраста) и писал, что, «если ребёнок в течение нескольких часов перед сном сидит за уроками, он становится неуспевающим».

Домашнее задание, по Сухомлинскому, ребёнок должен делать быстро и сам. Если ему кто-нибудь помогает – такое задание теряет смысл.

«Настроить самую тонкую струну в человеческой душе – человечность – это значит, прежде всего, научить маленького человека творить радость для другого человека», – учил Сухомлинский детей.

Он описывает, например, как они выкопали в школьном саду цветущий розовый куст и ночью, тайком от всех, посадили его перед окном пожилой одинокой женщины.

А вот – про самых маленьких:

«На детский лепет взрослого человека неискушённое детское сердце откликается капризами. Я всегда остерегался опасности сбиться на этот тон и, ни на мгновенье не забывая, что передо мной дети, видел в маленьком человеке будущего взрослого гражданина.

Самое плохое, что нередко сопровождает труд детей, это мысль, что они делают большое одолжение взрослым и поэтому заслуживают большой похвалы, даже награды…

Трудно разбудить маленького ребёнка на рассвете. Но помогите ему в первый раз преодолеть эту трудность, откройте ему глаза на красоту утренней зари – и он будет жалеть потом, что проспал её…

… В тихое майское утро собрались мы в школе. До восхода солнца пришли на опушку леса. Это был мой любимый уголок. С этого места открывается чудесный вид на большой пруд, в зеркале которого отражается вся игра красок рождающегося дня. Сели на траву.

С волнением я ожидал, как откликнутся детские сердца на изумительную красоту утренней зари. Я рассказал детям сказку, родившуюся в моей голове здесь же.

Где-то далеко, за горами и морями, живёт Волшебник. Он – Творец Красоты. Он счастлив только тогда, когда Его красоте радуются люди. Он добр.

Каждую ночь Он вспахивает большое поле и сеет на нём маки. К рассвету маки расцветают. Огромное, безграничное поле маков – вот что такое розовое небо, которое вы видите, дети. Видите, как играет, трепещет солнечный луч на каждом маковом лепестке?…

Дети слушали, затаив дыхание…»

Сказки Сухомлинского – это отдельная тема.

Сам Сухомлинский их, как литературные произведения, не публиковал.

По всей видимости, он не считал их литературой – скорее дидактическими пособиями, которые помогают маленькому человеку познавать жизнь и учить родной язык.

Судя по всему, на самом деле их было не 1,5 тысячи, а во много раз больше – Сухомлинский сочинял сказки по любому случаю, лишь некоторые из них записывал.

Эти коротенькие истории действительно чудесны. Они заставляют ребёнка думать, сопереживать, помогают разобраться с абстрактными понятиями, учат той самой человечности, которую Сухомлинский ставил во главу угла.

Только читать их нужно по одной, давая ребёнку додумать, осмыслить услышанное…

Теперь о наследии.

На самом деле, вопреки распространённому у нас мнению, за пределами бывшего СССР фамилия Сухомлинский мало кому известна.

Его книги действительно издавались огромными тиражами в ГДР в 70-е годы прошлого века, его методики активно используют в финской и японской школе. Но имя педагога сегодня хорошо знают разве что… в КНР.

А вот в современной украинской школе от Сухомлинского как раз – много чего.

Это он отказался от оценок в младшей школе. Правда, он и в старшей ставил только хорошие оценки (по его мнению, оценки-наказания не должно существовать в принципе).

Он считал, что оценивать нужно прогресс каждого ребёнка, а не самого ребёнка в сравнении с другими.

По сути, инклюзивное образование – тоже его идея.

Н. Богатырёва пишет, что за 22 года директорства Сухомлинского в его школе вместе с другими детьми учили 107 детей, которых официально признали умственно отсталыми. Педагог писал о том, что у каждого ребёнка – свой темп и не надо его торопить.

И что порази­тельно: только двое из 107 «умственно отсталых» павлышских детей окончили 8 классов, остальные – десятилетку, 25 поступили в техникумы, 13 – в вузы!

Василий Александрович Сухомлинский умер 2 сентября 1970 года в Павлыше.

Незадолго до «прекращения своей научно-педагогической деятельности», – так Сухомлинский называл смерть, он написал: 

«Через некоторое время два кусочка металла, оставшиеся у меня в груди от войны, продвинутся к какому-то сосуду недалеко от сердца и тогда – можете поверить, что я отношусь совершенно трезво к тому, что произойдёт потом, но всё-таки было бы лучше, если бы об этом не знать заранее».

Накануне своей смерти, 1 сентября, он попросил подвинуть кровать к окну и смотрел – как дети идут в школу…

Ольга Степанова