Убийство Царской Семьи

Ровно 100 лет назад, в ночь с 16 на 17 июля 1918 года, в Екатеринбурге в подвале дома горного инженера Ипатьева был расстрелян последний русский царь Николай II Романов. Вместе с ним та же страшная участь постигла его жену – императрицу Александру Фёдоровну и его пятерых детей – великих княжон Ольгу, Татьяну, Мария, Анастасию и Цесаревича Алексея, а также четверых слуг царского семейства.

Трагедия 100-летней давности до сих пор вызывает множество вопросов, на которые вряд ли когда-то будут даны ответы.

Один из главных – зачем вообще понадобился расстрел, если гораздо уместней было оставить семью Романовых в живых?

Ведь если Император отрёкся – то он стал обычным гражданином, и никаким «знаменем Белого движения» быть уже не мог.

Если же Николай II в действительности не отрекался – то он и его семья являлись крайне ценными пленниками, которых большевики могли бы, например, использовать в торге со Старым светом…

Второй вопрос: а как же суд?

Разве не было возможностей судить самодержца честным судом – как это и замышлялось вождями революции?

Неужели военная обстановка на фронте действительно была такой, что в самом начале новой власти ей срочно потребовалось пожертвовать даже видимостью правосудия?

Третий круг вопросов – чем можно оправдать детоубийство?

Чем виноваты царские дети, которые за всю свою жизнь «трости надломленной не переломили» (Ис. 42:3)?

Неужели вся вина их состояла в том, что они были Романовы?

ВОЙНА БЕЗ ГЕРОЕВ

Вся история Руси – это история сотворения величайшей в мире страны, перемежающаяся чёрными дырами, междоусобицами и расколами, многие из которых до сих пор остаются зияющими ранами в народном теле: 1666, 1917, 1993…

История братоубийственной войны 1918-1922 гг. пестрит зверствами с обеих сторон, и кровь зарубленных семей красноармейцев была одного цвета с кровью репрессированного казачества и священства.

Противостояние идей – всегда самое сильное. Поэтому нет на гражданской войне хороших «белых» или плохих «красных».

Гражданская война – это бойня, которая не может быть чистой, красивой, а тем более – справедливой.

Война за любую земную идею, не имеющую проекции в Вечность, – безумна сама по себе.

МУЧЕНИЧЕСКИЕ ВЕНЦЫ

Как ни парадоксально и страшно это звучит, подробности мученической кончины Царской Семьи стали известны из воспоминаний людей, которые их казнили.

Хотя вряд ли можно назвать казнью зверское убийство, не имевшее даже формальных признаков казни.

Эти выродки были уверены в том, что совершают нечто великое и исторически важное, и, считая себя причастными к истории, оставили воспоминания…

Когда было принято решение о казни, местные коммунисты обрадовались возможности прославиться, и устроили между собой соревнование, в результате которого были выбраны 12 «особо достойных» для выполнения этой страшной миссии.

Ночью узникам Ипатьевского дома объявили, что в связи с вражеской угрозой им необходимо спуститься в подвал – без личных вещей.

В подвале к узникам вошла расстрельная команда, руководитель которой – Яков Юровский – достал бумагу и прочитал нелепый по содержанию приговор: «В связи с тем, что против Советской России совершается интервенция, и это делается под влиянием ваших родственников, вы должны быть расстреляны».

Вероятно, он имел в виду английский королевский дом – тогда как на самом деле английский король ещё при Временном правительстве отказался от предложения Керенского принять в Англии Царскую Семью.

Приговор был настолько абсурден, что Государь, обернувшись к Юровскому, переспросил: «Что-что?». Тот повторил приговор.

Государь повернулся лицом к своим близким (вероятно, чтобы попрощаться) и в этот момент началась бешеная стрельба…

Государю «повезло» больше остальных: он был сразу убит наповал, потому что каждый из палачей мечтал прославиться тем, что убил самого Царя, и поэтому в него выстрелили сразу несколько человек.

Государыня Александра и великая княгиня Ольга подняли руки – для того, чтобы перекреститься, но не успели этого сделать.

Впрочем, всех их убить мгновенно не смогли – хотя в них стреляли много раз: пули рикошетили, подвал был полон дыма, убийцы палили фактически по смутным силуэтам в пороховом дыму.

Впоследствии, когда трупы пытались уничтожить, выяснилось, что в корсетах у царевен были зашиты драгоценности.

Не нужно осуждать Царскую Семью за это. Перед началом Первой мировой войны Государь перевёл все свои вклады из иностранных банков в Российский – чтобы деньги могли принести пользу его Отечеству. Поэтому после революции у Царской Семьи практически не осталось никакого имущества.

Быть может, они надеялись, что им удастся освободиться из плена и затем, хотя бы за счёт драгоценностей, продолжать более или менее сносный образ жизни. Но эта предусмотрительность оказалась пагубной.

Драгоценности, зашитые в корсете, умножили страдания царевен, потому что от них, словно от панциря, рикошетили пули…

Когда уже казалось, что убили всех, обнаружилось, что жив Цесаревич. Его пристрелили.

Потом открыли окна, пороховой дым рассеялся, и палачи увидели, что царевны ещё шевелятся. Тогда, чтобы не поднимать шума, их стали добивать штыками.

Эти штыки, снятые с американских винтовок, не были заострены, как острогранные русские штыки – у них был закруглённый конец, т.е. попросту говоря, штыки были тупые.

И вот таким страшным способом добивали царевен.

Потом вдруг поднялась Анна Демидова, которая во время пальбы инстинктивно накрылась подушкой, и поэтому была лишь слегка ранена или контужена. Находясь в шоке, она пробормотала: «Благодарю Тебя, Господи…» – и её тут же добили штыками и прикладами.

Когда большевики стали выносить тела из подвала, вдруг ожила Анастасия, и её также забили штыками…

Такими ужасными страданиями окончились дни святых Царственных страстотерпцев.

В жизни им, конечно, случалось совершать трагические ошибки, поскольку они были людьми, а без ошибок человеку невозможно прожить на земле. Но мы почитаем святых Царственных страстотерпцев за то, что своей мученической кончиной и страданиями в последние дни своей жизни они не только искупили эти ошибки, но и освятились, и достигли высокой степени святости.

При всех унижениях и страданиях они вели себя чрезвычайно достойно и мужественно.

Однако мы не должны впадать в заблуждение приписывать Царственным страстотерпцам роль искупителей русской земли и народа.

Искупитель у нас Один на все времена и у всех народов – это Господь Иисус Христос, и другого быть не может!

Конечно, кровь мучеников очищает тот народ, который родил для Церкви этих мучеников, но даже кровь всех мучеников от сотворения мира не может заменить Крови, пролитой ради нашего спасения Господом нашим Иисусом Христом.

Кровь мучеников лишь присоединяется к Ней и ходатайствует пред Ней за дарование милости Божией, отошедшей от Церкви и народа из-за грехов и нерадения.

Однако, не преувеличивая, мы должны и не преуменьшать значения подвига Царской Семьи.

Святые Царственные страстотерпцы являются символом страданий всего нашего народа. Мы знаем, как много разных людей святой жизни пострадало за Господа и веру, – начиная с Октябрьского переворота 1917 года и до падения советского режима.

Мучеников было очень много. Но особенно яркими личностями, более всего обратившими на себя внимание, были святые Царственные страстотерпцы – поскольку они занимали в государстве необыкновенно высокое положение и в дни лихолетья не убежали из страны, а добровольно решили разделить с ней его трагическую судьбу.

Мы с таким вниманием и любовью взираем на них потому, что как при жизни Царь олицетворял всех мирян и был стражем Церкви, управителем православного государства, так и в кончине своей явился олицетворением страданий всего православного народа и Русской Православной Церкви.

И мы, с благоговением взирая на мученический подвиг Царской Семьи, молимся им, ожидая от них помощи в наших трудах и скорбях и утешения в наших житейских трудностях.

Царская Семья является символом всего нашего народа, от безбожных властей страдавшего многие десятилетия, а слуги, оставшиеся с ними до конца, стали олицетворением той части народа, которая сохранила преданность исконным идеалам Святой Руси.

Слева направо: камергер Трупп Алозий Егорович, великая княгиня Мария, великая княгиня Анастасия, цесаревич Алексей, Император Николай II, Императрица Александра Федоровна, великая княгиня Татьяна, великая княгиня Ольга, лейб-медик Боткин Евгений Сергеевич, фрейлина Демидова Анна Степановна, повар Харитонов Иван Михайлович

В этом смысле, замечательны слова доктора Боткина, который в письме к брату из заключения писал: «Я был с Царём в его славе, я хочу быть с ним и в его бесславии».

Так что не будем слишком строго судить наш народ, который будто бы оставил своего Государя.

В подвале Ипатьевского дома ещё не высохла кровь, а на Дону и Украине, ещё не захваченных большевиками, уже служились панихиды. Люди рыдали, каялись и не хотели верить в случившееся.

В частности, 28 июля 1918 г., в день памяти святого князя Владимира, в Благовещенском Кафедральном соборе города Харькова была отслужена всенародная панихида.

Газета «Русская жизнь» от 30 июля 1918 г. писала: «С раннего утра к кафедральному собору стеклись громадные толпы народа, пришедшие отдать последний долг памяти убиенного Царя. Присутствовало много русской интеллигенции: видные представители кадетской партии, много монархистов, но большинство беспартийных: профессора, адвокаты, врачи, судейские, некоторые гласные, земцы.

Особенно поражало количество женщин. Это и понятно, так как женщина острее переживает страдания не только свои, но и страдания других. А сейчас, когда страждет вся Русь, русская женщина пришла помолиться о несчастной своей отчизне и о душе отошедшего Царя.

И верилось, что мученическая смерть Царя разбудит всех уснувших, малодушных, ослеплённых, и обманутые увидят правду».

В Киеве панихиду об убиенной Царской Семье служил легендарный митрополит Антоний (Храповицкий) – активный поборник восстановления патриаршества в Русской Церкви, набравший наибольшее число голосов на Всероссийском соборе в октябре 1917 года, как кандидат на патриарший престол.

Во время панихиды, прерываемой рыданиями наполнившего храм народа, некоторые люди, от нахлынувших чувств, теряли сознание…

Совершая память святых Царственных страстотерпцев, а также преподобномучениц Елизаветы и Варвары, мы должны помнить о том, что никакие новые ценности и идеи не должны вытеснить из наших сердец наши подлинные православные идеалы, за которые пролились реки народной крови.

Совершая память Царственных угодников Божиих, будем поминать и их верных слуг, живших по христианским принципам, и будем стараться подражать им в вере и верности, в стойкости и мужестве.

Схиархимандрит Авраам (Рейдман)

В ТЕМУ

Однажды Маршал Жуков, будучи в то время командующим Уральским военным округом (1949 г.), побывал в ипатьевском доме.

Вот как вспоминает об этом его дочь Элла.

«Тема расстрела царской семьи в те годы была под строжайшим запретом, и я впервые узнала об этой трагедии. В доме при входе была устроена небольшая экспозиция с копиями каких-то документов, на стенах висели красные лозунги и портреты вождей, а внизу – страшный подвал, куда мне не захотелось спускаться. Атмосфера в доме была гнетущей…

О том, что творилось в душе отца, можно понять по эпизоду, происшедшему позднее.

Однажды на каком-то торжественном собрании к отцу протиснулся подвыпивший старый большевик Ермаков. Представляясь, он сказал, что он – тот самый Ермаков, который участвовал в расстреле царской семьи, и протянул руку для пожатия.

Видимо, он ожидал привычной реакции – удивления, расспросов, восторга. Но отец, по-жуковски твёрдо выговаривая слова, сказал: «Палачам руки не подаю»…»

Ural.kp