Церковь меняет людей, а люди меняют жизнь

О роли Церкви в политике и жизни общества, о поисках языка общения, о конфликтах с творческим сообществом, диалоге с молодёжью, социальном служении и «православных активистах», говорит председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Романович Легойда.

Что бы нам ни говорили либеральные СМИ, которые в последнее время публикуют массивы негативной информации о Церкви и её служителях, самые последние социологические опросы показывают: почти 72% граждан доверяют голосу Церкви.

То, что в информационном пространстве Церковь часто присутствует на фоне каких-то скандалов, имеет своё объяснение.

Дело в том, что информационное поле сегодня очень фрагментировано – точнее, фрагментировано общество. Каждый имеет свои источники информации, которая в этих самых источниках подаётся очень по-разному.

Это в советское время не было альтернатив газете «Правда» (хотя и тогда многие умели читать между строк). Сейчас же порой возникает такое ощущение, что мы не просто разные источники читаем, а живём на разных планетах.

Поэтому антицерковный информационный фон надо оценивать не по ощущениям и не по публикациям отдельных СМИ, но объективно брать весь медиамассив, в котором процент выраженного негатива по отношению к Церкви очень невелик.

Его максимум за последние годы пришёлся на 2012 год. И кстати, процент выраженного позитива всегда больше – в 3-4 раза.

Большинство же материалов СМИ о Церкви носит нейтральный характер.

Да, в абсолютных цифрах негативных публикаций стало больше, но это в том числе потому, что общее число публикаций на церковную тему с 2009 года выросло в 10 раз. Процент же негатива, повторяю, не сильно меняется и обычно не превышает 5% от общего числа публикаций.

Конечно, в социальных сетях картина немного иная. Но там она иная по отношению к любому социальному институту.

Если говорить о масштабах темы «Церковь и культура», то тут следует сказать, что органическая взаимосвязь религии и культуры обусловлена тем, что исторически последняя возникает в религиозной форме.

Кроме того, в сфере творчества, как и в жизни в целом, важен вопрос человеческой свободы, её содержания и различных проявлений.

Свобода – то свойство, в котором все разумные создания (ангелы и люди) подобны Творцу.

С одной стороны, именно она привела и к грехопадению человека, с другой – она же даёт возможность уподобления Богу, которая потенциально есть у каждого из нас.

В сфере творчества мы видим плоды человеческой свободы наиболее наглядно.

Художник создаёт произведение, проявляя свой внутренний мир. И здесь главная проблема заключается в том, ЧТО находится и происходит в этом мире?

Желание созидать, любить, свидетельствовать о добродетели, правде и истине? Или стремление разрушать и издеваться, множить порок, обелять грех?

С нравственной точки зрения нельзя согласиться, что свобода разрушать, где бы она ни находила применение – так же ценна, как свобода созидать. В том числе с этим связана острота диалога с творческим сообществом, для части которого, к сожалению, свобода является одинаково ценной – используется ли она для написания «Джоконды» или для прибивания половых органов к брусчатке Красной площади.

В докладе Патриарха Кирилла, в котором была затронута тема «Церковь и культура», есть важные слова: «Приятие или неприятие того или иного произведения искусства или явления культуры зачастую обусловлено вкусовыми предпочтениями или даже определённой специальной подготовкой человека. Здесь невозможно установить формальные незыблемые нормы, обязывающие, скажем, всех верующих только одним, определённым образом относиться к конкретной книге, спектаклю или фильму. Исключения составляют лишь случаи очевидного кощунства и богохульства, намеренно допускаемого художником в своём произведении».

Мне кажется, позиция Церкви здесь выражена чётко и ясно.

Общество и Церковь не существуют как некие полностью автономные друг от друга субъекты, вступающие при этом в определённые отношения.

Если рассматривать Церковь как собрание верующих, то Православная Церковь сегодня – бо́льшая часть общества в России, на Украине, в Белоруссии, Молдавии и других странах нашей пастырской ответственности.

Общество стремительно меняется и фрагментируется. Даже с молодёжью надо уметь говорить на многих языках – потому что и молодёжь сегодня очень разная.

Решена ли эта проблема Церковью? Нет, не решена. Но, простите, а кем она решена?

Я не сторонник теории заговоров, но убеждён: против Церкви ведётся целенаправленная работа, причём из разных центров.

Надо быть очень наивным, чтобы этого не видеть.

Конечно, это совсем не значит, что мы все белые и пушистые, а проблемы – исключительно «из-за врагов».

Это, конечно, не так.

Порою сами христиане (миряне, священники, епископы) дают повод для справедливой критики. И об этом, кстати сказать, в том же докладе Патриарха на Архиерейском Соборе сказано немало.

Но, повторяю, нередко и коллеги-журналисты вносят свою лепту – когда хозяева тех или иных СМИ ставят перед своими редакциями задачу искать любые информационные поводы, чтобы очернить Церковь.

Тем более что элементарную проверку фактов во многих из таких СМИ давно променяли на количество посещений и лайков.

И это касается не только Церкви.

Ведь есть жизнь, а есть её медийное изображение. И я не встречал человека или организации, абсолютно довольных своей медийной проекцией.

Но мне кажется, здравомыслящего человека это должно сподвигнуть только к одному: развивать и совершенствовать критическое восприятие всего информационного потока.

Что касается действий так называемых «православных активистов», им всегда даётся своевременная и совершенно однозначная оценка.

Чувствует ли Церковь ответственность за эту часть своей паствы? Конечно, чувствует.

Если человек позволяет себе агрессивные и противоправные действия – он провокатор. И здесь абсурдно говорить, что вот, смотрите, до чего Церковь довела людей!

Я много раз об этом говорил и ещё раз повторю: есть разница между религией и религиозной мотивацией.

Экстремистские действия могут быть религиозно мотивированы, но это не значит, что надо автоматически запрещать священные тексты или возлагать всю ответственность на ту или иную религиозную общину.

Нередко это серьёзный недостаток религиозного или религиоведческого образования. Поэтому, в частности, мы и говорим о необходимости знакомства – со школьного возраста – с основами традиционных религий. Чтобы это знание перестало быть роскошью образованного человека, а стало реальной прививкой от любой радикальной риторики, которой пытаются забить тебе голову.

Потому что когда человек, называющий себя православным, говорит о чём угодно, кроме Христа – это уже тревожный сигнал.

Христианство – это о Христе и Евангелии.

Всё остальное – вторично. И как только это вторичное выходит на первый план – нужно быть как минимум осторожным.

Далее. Не нужно воспринимать Церковь, как равного государству участника международных отношений. Подобный статус есть только у государствоподобного образования Ватикан, и он обусловлен теми властными полномочиями и их богословским обоснованием, которого придерживается Святой Престол, но никак не Православные Церкви.

Православная Церковь никогда не претендовала на полное погружение в мировую политику.

Тут важно ещё и то, что у мировых религий практически нет нравственных противоречий, поэтому верующие всегда смогут договориться. А когда есть общественно-нравственный консенсус, можно решать и другие проблемы.

Конечно, даже все христиане не обязаны одинаково смотреть на политические, художественные и любые другие вопросы. Но я наблюдал последовательное отстаивание одних и тех же традиционных семейных ценностей руководством самых разных стран канонической ответственности Русской Православной Церкви. И, думаю, это связано, в том числе, и с личной верой этих людей.

Именно через эту веру Церковь и может влиять на происходящее в мире.

Здесь есть два уровня.

Первый – это то, что делает Церковь как организация.

Например, первый детский хоспис в современной России открыл в 2003 году в Петербурге священник Александр Ткаченко.

Некоторые могут сказать, что это – капля в море. Но не надо забывать, что само море-то – высушенное, поэтому и такая капля может стать живительной.

Скажем, зимой 2003-2004 годов в Москве насмерть замёрзло 400 человек. Тогда православная служба «Милосердие» создала «Автобус милосердия».

Сначала это был старый ПАЗик, на котором добровольцы объезжали места скопления московских бездомных и спасали тех, кто мог бы замёрзнуть, так как в больницу их всё равно бы никто не взял – не было прямых медицинских показаний.

В первую же зиму работы автобуса количество погибших от мороза снизилось в пять раз. Это капля в море или нет?

Почти 10 лет работал этот автобус, а в 2013 году власти Москвы переняли этот опыт, и сегодня улицы столицы объезжают 30 машин.

Побольше бы таких капель, которые наполняют водоёмы живительной влагой!

Но есть и второй пласт, ещё более важный. Хотя он, может быть, не так очевиден. Церковь меняет людей.

Пусть это происходит не быстро и даже не всегда, но происходит.

Церковь меняет людей, а люди меняют жизнь.

Главное, чтобы планка не снижалась, чтобы звание христианина воспринималось как дар и обязанность свидетельствовать о Христе, а не как статус в обществе.

Церковь может много чем заниматься и занимается. И это хорошо. Но этим многим занимаются и другие люди и организации. А вот о Христе и Евангелии, кроме Церкви, никто говорить не будет.

Это – главное служение Церкви. А всё остальное естественным образом выстраивается вокруг.

И люди в Церкви, в первую очередь, ищут жизни в Боге. Или, по крайней мере, должны искать.

Примечательный момент: Христос ни с кем себя никогда не отождествлял. Кроме одного раза, когда Он сказал: если вы сделали это одному из малых сих (тех, кто в чём-либо нуждается) – то сделали лично Мне.

То есть о милосердии говорится, как о прямом служении Христу.

Молодёжное служение приоритетно для Церкви.

И мы, говоря с молодыми, должны избегать высокомерия, фальши, не держаться за мирское благополучие, привязанность к которому действительно раздражает молодёжь. Если весь смысл нашего послания – предъявить список того, чего молодой человек не должен делать, то лучше вообще промолчать.

Церковь призвана к тому, чтобы научить молодёжь тому, что надо делать: любить ближних, жертвовать собой, не бояться говорить правду.

Надо помогать молодым людям найти не «тусовку» людей с бородами, а Христа.

Церковь – это Христос. И нужно просто не бояться вступать в любые разговоры с молодёжью.

Я вообще, считаю, что нет никакого особого «общения с молодёжью». Мы сами создаём эти границы. А любое общение – это дорога с двусторонним движением.

Не надо презирать то, чем они живут. Нужно проявить к этому внимание, а не бросаться сразу учить их жизни.

Пройдёт ещё несколько лет – и восприятие православных как наследников тех, кто в XX веке пострадал за веру, уйдёт в прошлое.

Мы уже не сможем прятаться за спины святых и о Церкви будут судить по тому, что из себя представляем мы – те, кто сегодня называют себя православными.

И единственное, что мы сможем показать обществу, – нашу жизнь, стремление жить по Евангелию.

Если христиане, члены Церкви в массе своей не будут жить или стараться жить по-христиански, то, несмотря на все усилия Священноначалия, на все газеты и журналы, все информационные стратегии, мы начнём катастрофически терять соль, о которой говорит Евангелие.

Вот об этом надо думать, говорить и писать. Этим надо жить. И я очень надеюсь, что призыв к подлинной христианской жизни, о которой сегодня постоянно говорит Патриарх, будет услышан и реализован.

Патриархия.ru