Трагичный век

Нашу планету непрестанно потрясают войны, стихийные бедствия и катаклизмы. Такое впечатление, что земля устала от людей и хочет сбросить их, как насекомых, со своего тела…

Наш век – это особый, трагичный век.

Нашу планету непрестанно потрясают войны, стихийные бедствия и катаклизмы. Такое впечатление, что земля устала от людей и хочет сбросить их, как насекомых, со своего тела. Не только христиане, но и люди других религий, и даже неверующие чувствуют признаки приближающегося конца…

Грех существовал всегда.

Первый сын первого человека из зависти убил своего брата (Быт. 4). С тех пор кровавый дождь орошает землю на протяжении семи тысячелетий.

Любовь – это та таинственная сила, которая даёт человеку возможность воспринимать другого человека как самого себя, как бы жить в другом человеке, радоваться его радостям, скорбеть его скорбью, болеть его болью.

Ныне же человек внутренне обособлен от других.

Его душа словно окаменела, сердце сузилось и не может вместить в себя другого человека.

Более того, человек видит в другом – такое же чуждое и безразличное к нему существо.

Грех был всегда, но наряду с грехом существовало добро.

Грех остался, каким он был, только принял более бесстыдные формы и перестал прятаться.

Он становится всё циничнее, а добро катастрофически оскудевает.

Человек не только потерял ближнего, но потерял вместе с тем также и самого себя.

Он угасил свой дух, осквернил свою душу, отождествил себя с куском мяса.

Он подчинил себя самым низменным страстям и стал жертвой страшного самообмана. Современные люди, будь то бедные или богатые, одинаково несчастны. Только, может быть, богатый имеет больше времени и средств – для того, чтобы растлевать и безобразить самого себя, глумиться над образом Божиим, данным ему.

Жизнь без любви становится скучной и неинтересной.

Более того, сегодня человек часто даже не понимает, что значит слово «любовь», уравнивая в своем сознании это чувство со страстью, с влюблённостью, с кровной привязанностью, с тем, что относится к его низшим и слепым влечениям.

Любовь же, как духовное единство, как чувство сострадания к ближнему, как умение видеть красоту образа Божия в другом человеке, как жертвенность, – потеряна.

На смену страсти приходит чувство утраты и пустоты, а нередко – и отвращения, поэтому страсть есть своего рода диавольская карикатура на любовь.

Страсть не даёт счастья.

Страсть – это мыльный пузырь, который сверкает на солнце, но спустя несколько мгновений превращается в мокрое пятно.

Именно из-за отсутствия любви жизнь становится мертвенной и тоскливой, точно окрашенной в серый цвет.

День сменяется днём. Один следует за другим – как клубы тумана, ползущие по земле, а душа говорит: «Это не то, что я хотела бы».

Человек, может быть, не понимает, чего он хочет, но он всё-таки чувствует в своём сердце, что это – ложная жизнь. Он хочет убежать от неё.

Кто-то всеми силами стремится к стяжанию денег, полагая, что когда он соберёт достаточно средств, тогда начнётся для него настоящая жизнь.

Другие ищут забвения в работе. Она может быть никому не нужной, но, погружаясь в свой муравьиный труд, люди как бы отключаются от этой жизни.

Иные ищут забвения в алкоголе и наркотиках, в рок-музыке, в соприкосновении с демоническим миром, надеясь таким образом уйти от своих серых будней, забыть свою духовную нищету.

Многие проводят жизнь в разврате, словно хотят анестезировать, то есть сделать совершенно бесчувственной, собственную совесть. И, хотя разврат не даёт им счастья, они ищут того же забвения в этом грязном болоте, какого-то наслаждения – в поругании самих себя.

Если посмотреть на человека, предающегося разврату, то мы увидим в нём не человека, а демона, который стремится всячески осквернить ту нерукотворную икону, которую Господь дал человеческому духу,– частицу Своего сияния, луч Своего света.

Кажется, этот человек употребил все силы своего воображения для того, чтобы превратить себя в комок зловонной грязи.

Грех в мистическом плане представляет собой сочетание души с сатаной.

Грех – это желание уподобиться сатане, хотя бы человек и не понимал этого рассудком. Грех – это желание испытать ощущение полёта через падение в бездну.

Посредством греха в душе человека запечатлевается лик демона, образуется тайный союз между человеком и падшим ангелом.

И хотя вначале совесть говорит человеку, что он добровольно отдаёт себя в руки своего убийцы, но затем её голос становится всё тише, тише, и человек с какой-то злобой глушит даже её шепот.

Он хочет распять её своим грехом – чтобы она скорее замолкла навсегда.

Сатана, как друг, протягивает ему руку и он, не раздумывая, хватается за неё…

Но демон не может дать человеку того, чего не имеет сам.

Он не имеет мира – и грешник всегда беспокоен.

Сатана не испытывает радости – и грешник всегда погружён в какой-то мрак.

Его жизнь проходит в постоянном смятении – между кратким опьянением и внутренним унынием, которое он часто старается скрыть за наигранной весёлостью.

Сатана – дух тьмы, и у грешника нет света в душе: тьма отражается даже в его глазах и лежит, как печать, на его лице.

Сатана – дух гордыни, и человек в своём падшем состоянии горд, заносчив, самолюбив и обидчив.

Сатана – человекоубийца, и грешник находится всё время в состоянии недовольства и раздражения. Зло, которое он стяжал, легко превращается в ярость и гнев.

Сатана уже осуждён на вечные муки – и жизнь грешника здесь, на земле, если заглянуть в глубину его души,– это мучение.

Так мучается безумный, который лижет острие бритвы, намазанное мёдом.

Так мучается узник, ожидающий в темнице своей смерти…

Грешник даже если и верит в Бога, то не ощущает Его: грехом он лишён Божественной благодати и не может любить Бога.

В иные минуты его охватывает предчувствие вечной гибели, вечного одиночества, вечной оставленности, но чаще всего он опять ищет забвения в грехе.

Для человека, потерявшего Бога, земная жизнь становится жуткой трагикомедией, как бы преддверием ада.

А что сказать о тех, кого этот мир называет «порядочными людьми»?

В сущности, слово «порядочность» означает соблюдение определённых законов.

Если хотя бы на несколько часов можно было бы высветить, сделать очевидным для всех то, ЧТО происходит в душе этих «порядочных людей», если бы можно было показать, как на экране, мысли и картины, которые возникают в их сердце и проходят через их сознание, то мы увидели бы тех же духовных зверей и змей, тех же спрутов, захвативших их сердца.

Порядочность людей без веры в Бога – тот же труп, только одетый в дорогую одежду.

Если в их сердце нет веры и любви, то и там – жизнь, полная лжи, греха и внутренних разочарований.

Но неужели жизнь бесцельна?

Лучшие из язычников не могли понять, зачем живёт человек – подобно тому, как не может найти выход из лабиринта человек, не имеющий в руках путеводной нити. Наиболее глубокомысленный и нравственно чуткий из них – Сенека – считал великим счастьем для человека закончить жизнь… самоубийством.

Величайший из восточных поэтов – Омар Хайям – писал, что никто из мудрецов не нашёл дороги из этой тёмной ночи.

И только Христос открыл миру вечный Божественный свет, указал путь к преображению, уничтожил смерть Своим воскресением.

И только для христианина открылась возможность возвратить то, что потерять страшнее всего,– любовь к Богу и вместе с тем – любовь к людям.

Только христианам дана Божественная сила для борьбы с грехом и страстями – сила благодати.

Только христианам даны настоящие радость и покой души среди скорбей и бедствий.

Человек был создан богоподобным существом, но по собственному произволению, по собственной воле он стал подобным демонам.

Христианство – это возможность возвращения человеку образа и подобия Божьего.

Но достигается это возвращение через борьбу – с собственными страстями, злом в самом себе, и потому наша земная жизнь – есть непрекращающаяся борьба.

Для того чтобы победить на войне, воин должен быть готов умереть, а христианин должен ежечасно умирать для своих страстей и греха, умирать для привязанности к преходящему миру, умирать для жизни призрачной – чтобы получить жизнь истинную.

Чтобы уже здесь, в сумерках земли, видеть вечный свет.

Архимандрит Рафаил (Карелин)