Свобода или культура

Нужно помнить о том, что есть свобода слова, а есть культура слова. Культура же всегда есть определённая НЕсвобода…

«Свобода» нынче любимое слово тысяч наших соотечественников. Причём,  это не просто любимое слово, но оно же ещё и возводится в квадрат, давая в результате набившее оскомину сочетание – «свобода слова».

Для того, чтобы говорить о свободе слова, нужно также говорить и о ценности слова.

В противном случае, свободно произносимые слова, лишённые смысла или носящие извращенный смысл, разрушат мир до основания (кстати, без всякого «а затем…»).

Также нужно помнить и о том, что есть свобода слова, а есть культура слова.

Культура же всегда есть определённая несвобода.

Например, в культуре возделывания земли нужно пахать не когда хочешь, а когда надо; сеять не что-нибудь, а именно то, что вырастет и принесёт плод.

Иными словами, всякая культура есть набор ограничений, подобных обрезанию ненужных ветвей на лозе. Нет культуры – нет плода.

Вне культуры слова «свобода слова» превращается в хамскую болтовню. Такая «свобода» слова становится фактором исчезновения культуры слова, а, вместе с нею, – культуры мышления. А это уже – антропологическая катастрофа.

Обратите внимание: мат нынче – уже не мат, а признак «свободы словоизлияний» и полного отсутствия догматизма в речевой деятельности.

И если кто-то когда-то позволял себе брякнуть нечто нецензурное, то он делал это с некоторым страхом и изредка. Так изредка, как редко, например, бывают на базарах и вокзалах нобелевские деятели пера и шариковой ручки. А ведь в это же время на базарах и вокзалах многие люди всю жизнь живут. Живут и общаются соответственно.

И вот что получается: некто из базарно-вокзальных жителей, услышав из именитых уст родной до боли глагол или «солёное» существительное, решает, что его привычный способ речевой активности отныне канонизирован. И его фаллическое мышление отныне мнится ему классическим, он с радостью узнаёт, что (оказывается!) говорит на языке всемирной литературы!

Разумеется, мат – явление сугубо наше, отечественное, но процветал он прежде лишь в быту. Да, в эмиграции нередко могли оскоромить свои тексты Аксенов или Довлатов. В ту же сторону срывались порой и другие вольные литераторы, но всё же подавляющее большинство людей культурных в каждом бранном слове слышали и буквальный, и символический его смысл и потому внутренне совершенно не принимали словесную похабщину.

Традиционное отношение русского человека к слову было молитвенное, мистическое.

Выдающийся русский философ Алексей Фёдорович Лосев говорил, что имя вещи есть сама вещь.

Иными словами, названный предмет оживает и является в слове.

Следовательно, скверное слово – это не просто «пар из уст», а реальная практическая магия и изрыгание словесных нечистот.

По мнению отца Сергия Булгакова, мат – это самое расхожее глумление над образом Матери и, следовательно, и над образом Богородицы, и всей земли нашей.

Отец Сергий считал, что столь частое и столь массовое использование мата в каком-то тайном, магическом смысле оказалось причиной многих российских катастроф и злодеяний.

Если взять во внимание тонны словесных помоев, изливающихся ежесекундно из русских ртов, наш недисциплинированный в мыслях и словах народ, достоин того, чтобы быть названным «народом черноротых».

Эти помои льются всюду и святынь не щадят.

Словесные гадости мы и за грех не считаем.

Какое заблуждение!

Здесь – один из корней той разветвлённой системы нераскаянности и бытового безбожия, которые сокрушили Русь и издеваются над нею доселе.

Наш речевой этикет редко проявляет нас, как Святую Русь, но чаще – как преддверие ада.

Всем нам нужно твёрдо усвоить, что:

1)  Качество жизни человека, как существа умного, прямо зависит от культуры его мышления.

2)  Культура мышления человека выражается в культуре или бескультурье его слова.

3)  «Черноротые» люди не могут быть счастливы, поскольку их словесная жизнь обличает их одержимость.

4)  Разница между «черноротым люмпеном» и «черноротым интеллектуалом» совершенно отсутствует.

Более того, «черноротый интеллектуал» намного хуже люмпена!

И если у разболтанного народа появились писатели-сквернословы – ждите беды.

Употреблять слово «свобода» в его Евангельском контексте мы всё ещё не научились. Зато бесовские смыслы этого слова, несущие осквернение и разрушение, падшему человеку гораздо ближе.

Но область действия слова есть область христианской ответственности, поскольку христиане – служители Бога-Слова воплощенного, и словом «свобода» должны пользоваться не для оправдания греха, а для приведения жизни в соответствие с Божьим замыслом.

«Радонеж»