Семь лет Патриарха Тихона

Он взошёл на церковный престол одновременно с началом гонений на Церковь и принял на себя первый удар…

Как известно в 1721 году Петр Первый упразднил патриаршество, учредив взамен «Святейший Синод», что имело очень тяжелые последствия для Церкви и русской государственности.

Патриарх Тихон – первый Патриарх Русской Церкви после восстановления патриаршества на Руси. Он взошёл на церковный престол одновременно с началом гонений на Церковь и принял на себя первый удар.

1917

На Всероссийском Поместном Соборе принято решение о восстановлении патриаршества.

Избрание нового Патриарха проводилось в два этапа: тайным голосованием и посредством жребия, который пал на Митрополита Московского Тихона (Белавина).

4 декабря 1917 года, в Великий праздник Введения во Храм Пресвятой Богородицы, в Успенском соборе Кремля состоялась интронизация Патриарха Тихона.

1918

Власть: проводит массовые расстрелы священников и мирян. За отказ отречься  от Христа, сорок священников заживо закопаны на Смоленском кладбище.

Расстрелян крестный ход в Шацке и Туле.

Ежедневно происходят аресты духовенства.

25 января зверски убит митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский).

Принят закон об отделении Церкви от государства и школы от Церкви.

Церковные общества лишили права собственности и права юридического лица.

Патриарх: 19 января обращается к большевикам с воззванием.

«Ежедневно доходят до Нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чём не повинных и даже на одре болезни лежащих людей, виновных только разве в том, что честно исполнили свой долг перед Родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному.

Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы!

Властью, данною Нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите ещё имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной».

Принимается ряд положений о том, как действовать священникам в новых условиях.

«Крепко стоять на страже Святой Церкви в тяжкую годину гонений, ободрять, укреплять и объединять верующих… и усилить молитвы о вразумлении заблудших» —  призывает Патриарх.

«Не теряйте же времени, собирайте вокруг себя стадо  свое, наставляйте его, безвременно не унывайте от временного неуспеха или даже гонения».

Власть: 3 марта власти заключают страшный и унизительный для России Брестский мир.

Патриарх: выступает с решительным осуждением Брестского мира.

«Заключенный ныне мир, по которому отторгаются от нас целые области, населенные православным народом, и отдаются на волю чуждого по вере врага, а десятки миллионов православных людей попадают в условия великого духовного соблазна для их веры;

мир, по которому даже искони православная Украина отделяется от братской России и стольный град Киев, мать городов русских, колыбель нашего Крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской;

мир, отдающий наш народ и Русскую землю в тяжкую кабалу, такой мир не даст народу желанного отдыха и успокоения, Церкви же Православной принесет великий урон и горе, а Отечеству – неисчислимые потери. А между тем у нас продолжается все та же распря, губящая наше Отечество…

Церковь не может благословить заключенный ныне от имени России позорный мир.

Этот мир, принужденно подписанный от имени русского народа, не приведет к братскому сожительству народов. В нём нет залогов успокоения и примирения, в нем посеяны семена злобы и человеконенавистничества…

И Православная Церковь, которая не могла бы не радоваться и не возносить благодарственного моления Господу Богу за прекращение кровопролития, не может теперь иначе, как с глубочайшей скорбью, взирать на эту видимость мира, который не лучше войны».

5 сентября большевики объявляют «красный террор» — массовые репрессии в отношении политических противников. За одну только ночь в Москве и Петрограде было убито 2200 человек.

Началась Гражданская война.

Патриарх: не благословляет воевать ни красных, ни белых, отпевая и тех, и других.

«Плачьте же, дорогие братья и чада, оставшиеся верными Церкви и Родине, плачьте о великих грехах нашего Отечества, пока оно не погибло до конца… Умоляйте милосердие Божие о спасении и помиловании России».

Власть: в ночь на 18 июля в Екатеринбурге зверски расстреляна вся Царская семья.

Патриарх:  благословляет духовенство служить панихиды по убиенным.

«Наша христианская совесть, руководствуясь Словом Божиим, не может согласиться с этим.  Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его.

Не будем здесь оценивать и судить дела бывшего Государя: беспристрастный суд над ним принадлежит истории, а он теперь предстоит перед нелицеприятным судом Божиим, но мы знаем, что он, отрекаясь от Престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней.

… Наша совесть примириться с этим не может, и мы должны во всеуслышание заявить об этом как христиане, как сыны Церкви. Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть заключают в тюрьмы, пусть нас расстреливают».

Депутация Поместного Собора уговаривает Патриарха бежать, он решительно отвергает это предложение и ежедневно служит в храмах Москвы.

Власть: признает нежелательным появление Патриарха на церковных службах. Патриарха Тихона заключают под домашний арест.

Ежедневно ему устраивают допросы. На него накладывают контрибуцию размером в сто тысяч рублей и лишают продовольственного пайка – как «буржуя».

Патриарх: продолжает выступать с посланиями и обличать жестокость властей.

«Целый год держите в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину Октябрьской революции. Но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает нас сказать вам горькое слово правды.

Отказавшись защитить Родину от внешних врагов, вы, однако, беспрерывно набираете войска. Против кого вы их ведёте?»…

1919

Власть: начинает кампанию по вскрытию мощей.

За полгода вскрыто около 38 гробниц. Мощи повсеместно подвергаются поруганию.

Патриарх: обращается к Ленину.

«Вскрытие мощей обязывает нас стать на защиту поругаемой святыни и отечески вещать к народу: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам».

Обращается к народу с призывом не мстить гонителям:

«Умоляем вас не отходить от единственно спасительной настроенности христианина, не сходить с пути крестного, ниспосланного нам Богом, на путь восхищения мирской силы или мщения…»

1920

Власть: лишает священников всех гражданских прав – «как имеющих нетрудовой заработок и занимающихся непроизводительным трудом».

Патриарха постоянно вызывают на допросы.

Патриарх:  обращается к властям в связи с увозом мощей преподобного Сергия из Лавры.

Даёт епархиальным архиереям полную самостоятельность принятия решений в случае невозможности связаться с Москвой.

1921

По всей России свирепствует голод. Люди едят трупы. Масса зарегистрированных случаев людоедства.

Патриарх: создаёт церковный комитет помощи голодающим. Обращается с воззванием к народам мира и православным людям с просьбой помочь голодающему русскому народу и другим народам России.

По просьбе Патриарха в Россию поступает:

  • 25 000 вагонов продовольствия из Европы и США;
  • 50 000 франков из Цюриха;
  • 10 000 лир из Вероны;
  • 100 000 франков из Люксембурга;
  • 794 400 гульденов из Голландии.

Югославия принимает к себе 40 000 голодающих.

200 000 кормят ежедневно на кухнях немецкие и шведские делегаты.

 (Приходно-расходная книга канцелярии Патриарха Тихона. ГАРФ)

Много и другой помощи…

Власть: запрещает Церковный комитет помощи голодающим, изымает все средства, собранные Патриархом и начинает кровавую кампанию по изъятию церковных ценностей из храмов и монастырей.

1922

Власти: в Шуе при изъятии церковных ценностей убито 4 человека.

Патриарх: призывает жертвовать храмовые ценности в помощь голодающим, кроме богослужебных предметов.

Власть: продолжает экспортировать хлеб!

Ленин пишет членам Политбюро:

«Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи  трупов, мы можем (и поэтому должны!) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления.

Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр).

Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности, совершенно немыслимо…

… Мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его.

Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше.

Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Патриарх: ввиду возможности скорого ареста передаёт патриаршие полномочия Митрополиту Ярославскому и Ростовскому Агафангелу, которому власти не позволили покинуть Ярославль.

1923

Патриарха Тихона арестовывают.

Обновленцы проводят «лжесобор» и лишают Патриарха Тихона монашеского достоинства и Первосвятительского сана.

Половина архиереев выражает признание обновленческого Высшего Церковного Управления, как единственной канонически законной верховной церковной власти.

В ответ Митрополит Агафангел пишет послание: «К архипастырям, пастырям и всем чадам Православной Русской Церкви», в котором призывает всех верных чад Церкви не подчиняться обновленцам.

Патриарх: «Пусть погибнет мое имя в истории, только бы Церкви была польза».

Обращается в Верховный суд со словами раскаяния в проступках против государственного строя и просит его освободить.

Власть: вынуждена освободить Патриарха – под давлением мировой общественности и массовых протестов против ареста Патриарха внутри страны.

Патриарх: ежедневно принимает множество людей – от архиереев до самых простых мирян. Установлен регламент:

10 минут – для архиерея;

5 минут – для всех остальных.

Выступает с посланием к Церкви, в котором объявляет обновленческий собор незаконным и призывает Церковь решительно отмежеваться от политики.

1924

Патриарх: официально подчеркивает, что Церковь не солидарна с контрреволюцией и снимает архиерея, горячо поддержавшего контрреволюцию.

Власть: арестовывает и ссылает на Соловки архиепископа Иллариона (Троицкого) – ближайшего помощника Патриарха Тихона.

1925

Патриарх: обостряется болезнь почек и сердца. Поступает на лечение в частную клинику Бакуниных.

Пишет завещание.

Хочет выписываться из клиники, но в связи с зубоврачебной операцией его самочувствие ухудшается.

Через час после консультации врачей Патриарх Тихон произнёс: «Теперь я усну… крепко и надолго. Ночь будет длинная… тёмная, тёмная…».

После краткого забытья Патриарх спросил:

–  Который час?

– Без четверти двенадцать.

– Ну, слава Богу, — сказал Святейший, точно только этого часа и ждал, и стал креститься.

– Слава Тебе, Господи! — повторил он и снова перекрестился.

– Слава Тебе, Господи! – сказал он и перекрестился.

– Слава Тебе, Господи! – сказал он и занёс руку для третьего крестного знамения…

Сердце Патриарха остановилось 7 апреля 1925 года – в Великий праздник Благовещения Пресвятой Бородицы.

Настоятель Ильинского храма в Обыденном протоиерей Александр Толгский позднее говорил:

«После признаний, сделанных мне во время исповеди одного из врачей больницы Бакунина, у меня нет ни малейших сомнений в том, что Патриарх Тихон был отравлен».

«Все взявшие меч мечом погибнут» (Мф. 26, 52)

Год спустя после революции Патриарх Тихон направил большевикам послание, в котором удивительно точно обрисовал её первые итоги.

26 октября 1918 г.

От Святейшего Патриарха Тихона Совету Народных Комиссаров

«Все взявшие меч мечом погибнут» (Мф. 26, 52)

Это пророчество Спасителя обращаем Мы к вам, нынешние вершители судеб нашего отечества, называющие себя «народными комиссарами».

Целый год держите вы в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину октябрьской революции, но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает Нас сказать вам горькое слово правды.

Захватывая власть и призывая народ довериться вам, какие обещания давали вы ему и как исполнили эти обещания?

По истине, вы дали ему камень вместо хлеба и змею вместо рыбы (Мф. 7, 9,10).

Народу, изнуренному кровопролитной войной, вы обещали дать мир «без аннексий и контрибуций»; вы, приведшие Россию к позорному миру, унизительные условия которого даже вы сами не решились обнародовать полностью.

Вместо аннексий и контрибуций великая наша Родина завоёвана, умалена, расчленена и в уплату наложенной на неё дани вы тайно вывозите в Германию не вами накопленное золото.

Вы отняли у воинов всё, за что они прежде доблестно сражались.

Вы научили их, недавно ещё храбрых и непобедимых, оставив защиту Родины, бежать с полей сражений. Вы угасили в сердцах воодушевлявшее их сознание, что «больше сия любве никто же имать, да кто душу свою положит за други своя» (Иоанн, 13, 15). Отечество вы подменили бездушным интернационалом, хотя сами отлично знаете, что, когда дело касается защиты Отечества, пролетарии всех стран являются верными его сынами, а не предателями.

Отказавшись защищать Родину от внешних врагов, вы, однако, беспрерывно набираете войска.

Против кого вы их ведете?

Вы разделили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли их в небывалое по жестокости братоубийство.

Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и, вместо мира, искусственно разожгли классовую вражду. И не предвидится конца порожденной вами войне, так как вы стремитесь руками русских рабочих и крестьян доставить торжество призраку мировой революции.

Не России нужен был заключенный вами позорный мир с внешним врагом, а вам, задумавшим окончательно разрушить внутренний мир.

Никто не чувствует себя в безопасности, все живут под постоянным страхом обыска, грабежа, выселения, ареста, расстрела.

Хватают сотнями беззащитных, гноят целыми месяцами в тюрьмах, казнят смертью часто без всякого следствия и суда, даже без упрощённого, вами введенного суда.

Казнят не только тех, которые перед вами в чем-либо провинились, но и тех, которые даже перед вами заведомо ни в чем не виновны, а взяты лишь в качестве «заложников». Этих несчастных убивают в отместку за преступления, совершенные лицами, не только им не единомысленными, а часто вашими же сторонниками или близкими вам по убеждению.

Казнят епископов, священников, монахов и монахинь, ни в чем не повинных, а просто по огульному обвинению в какой-то расплывчатой и неопределенной «контрреволюционности».

Бесчеловечная казнь отягчается для православных лишением последнего предсмертного утешения-напутствия Святыми Тайнами, а тела убитых не выдаются родственникам для христианского погребения.

Не есть ли всё это верх бесцельной жестокости со стороны тех, которые выдают себя благодетелями человечества и будто бы сами когда-то много претерпели от жестоких властей?

Но мало вам, что вы обагрили руки русского народа его братской кровью, прикрываясь различными названиями контрибуций, реквизиций и национализации – вы толкнули его на самый открытый и беззастенчивый грабеж.

По вашему наущению разграблены или отняты земли, усадьбы, заводы, фабрики, дома, скот. Грабят деньги, вещи, мебель, одежду.

Сначала под именем «буржуев» грабили людей состоятельных, потом, под именем «кулаков», стали уже грабить трудолюбивых крестьян, умножая таким образом нищих, хотя вы не можете не сознавать, что с разорением великого множества отдельных граждан уничтожается народное богатство и разоряется сама страна.

Соблазнив тёмный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы, вы отуманили его совесть и заглушили в нём сознание греха. Но какими бы названиями не прикрывались злодеяния, – убийство, насилие, грабеж всегда останутся тяжкими и вопиющими к небу об отмщении грехами и преступлениями.

Вы обещали свободу.

Великое благо – свобода, если она правильно понимается: как свобода от зла, не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие.

Но такой-то свободы вы и не дали: во всяческом потворстве низменным страстям толпы, в безнаказанности убийств и грабежей заключается дарованная вами свобода.

Все проявления как истинной гражданской, так и высшей духовной свободы человечества подавлены вами беспощадно.

Это ли свобода, когда никто без особого разрешения не может провезти себе пропитание, нанять квартиру, переехать из города в город?

Это ли свобода, когда семьи, а иногда населения целых домов выселяются и имущество выкидывается на улицу, и когда граждане искусственно разделены на разряды, из которых некоторые отданы на голод и на разграбление?

Это ли свобода, когда никто не может высказать открыто своё мнение, без опасения попасть под обвинение в контрреволюции?

Где свобода слова и печати? Где свобода церковной проповеди?

Уже заплатили своею кровью мученичества многие смелые церковные проповедники, голос общественного и государственного обсуждения и обличения заглушен, печать, кроме узко-большевистской, задушена совершенно.

Особенно больно и жестоко нарушение свободы в делах веры.

Не проходит дня, чтобы в органах вашей печати не помещались самые чудовищные клеветы на Церковь Христову и её служителей, злобные богохульства и кощунства.

Вы глумитесь над служителями алтаря, заставляете епископов рыть окопы и посылаете священников на грязные работы.

Вы наложили свою руку на церковное достояние, собранное поколениями верующих людей, и не задумались нарушить их последнюю волю.

Вы закрыли ряд монастырей и домовых церквей, без всякого к тому повода и причины. Вы заградили доступ в Московский Кремль – это священное достояние всего верующего народа.

«И что еще скажу. Не достанет мне времени» (Евр. 11, 32), чтобы изобразить все те беды, какие постигли Родину нашу.

Не буду говорить о распаде некогда великой и могучей России, о полном расстройстве путей сообщения, о небывалой продовольственной разрухе, о голоде и холоде, которые грозят смертью в городах, об отсутствии нужного для хозяйства в деревнях. Всё это у всех на глазах.

Да, мы переживаем ужасное время вашего владычества и долго оно не изгладится из души народной, омрачив в ней образ Божий и запечатлев в ней образ Зверя…

Не наше дело судить о земной власти – всякая власть, от Бога допущенная, привлекла бы на себя Наше благословение, если бы она воистину явилась Божиим слугой, на благо подчиненных и была «страшна не для добрых дел, а для злых» (Рим. 13, 34).

Ныне же к вам, употребляющим власть на преследование ближних и истребление невинных, простираем Мы Наше слово увещения: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры, обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междуусобной брани. А иначе «взыщется от вас всякая кровь праведная вами проливаемая» (Лук. 11, 51) «и от меча погибнете сами вы, взявшие меч» (Мф. 25, 52).

Тихон

Патриарх Московский и всея России

26 октября 1918 г.

Письмо Владимира Ульянова (Ленина) от 19 марта 1922 года

«Письмо членам Политбюро

Строго секретно. Просьба ни в коем случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе.

По поводу происшествия в Шуе необходимо принять сейчас же твёрдое решение.

Происшествие в Шуе должно быть поставлено в связь с сообщением о подготовляющемся черносотенцами в Питере сопротивлении Декрету об изъятии церковных ценностей.

Очевидно, что на секретных совещаниях влиятельнейшей группы черносотенного духовенства план сопротивления обдуман и принят достаточно твердо.

Событие в Шуе лишь одно из проявлений этого плана.

Думаю, именно в данный момент мы можем с 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий.

Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и потому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления.

Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету.

Взять в свои руки фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало и только теперь: ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечил нам сочувствие этих масс, либо, по крайней мере, их нейтрализование.

Если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый короткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут.

Мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий.

Самую кампанию проведения этого плана я представляю следующим образом.

Официально выступать с какими бы то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин.

В Шую послать одного из самых энергичных, толковых и распорядительных членов ВЦИК, причем дать ему словесную инструкцию через одного из членов Политбюро, чтобы он в Шуе арестовал не меньше, чем несколько десятков представителей местной буржуазии по подозрению в прямом или косвенном участии в деле насильственного сопротивления декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей.

Тотчас по окончании этой работы он должен в Москве лично сделать доклад на полном собрании Политбюро.

На основании этого доклада Политбюро даст детальную устную директиву судебным властям, чтобы процесс против шуйских мятежников, сопротивляющихся помощи голодающим, закончился не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи, а также Москвы и других духовных центров.

Самого Патриарха Тихона, я думаю, целесообразно нам не трогать, хотя он, несомненно, стоит во главе всего этого мятежа рабовладельцев.

Относительно него надо дать секретную директиву Госполитупру, чтобы все связи этого деятеля были как можно точнее наблюдаемы и вскрываемы.

На съезде партии устроить секретное совещание по этому вопросу, провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью.

Чем большее число представителей реакционной буржуазии и духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше.

Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать.

Для наблюдения за успешнейшим проведением этих мер назначить специальную комиссию при обязательном участии тов.Троцкого и тов. Калинина.

Назначить особо ответственных работников для проведения этой меры в наиболее богатых лаврах, монастырях и церквах.

19 марта 1922 г. Ленин.

Публикация подготовлена по монографии игумена (ныне архиепископа) Георгия (Данилова) «Житие и служение святителя Тихона, Патриарха Московского»