Ребёнок-террорист

«Ужасный ребёнок» (или даже два), терроризирующий целый класс, – суровая реальность практически любого класса в школе. Что с ними делать?

В одном учебном заведении родители не выдержали…

Очень характерная история, где главный герой – Ужасный Ребёнок, развернулась в одной столичной школе.

Если у вас есть дети школьного возраста, вы, скорее всего, испытаете ощущение дежавю, потому что все эти истории, как правило, двигаются по одному навсегда определённому сценарию со строго отведёнными ролями – как в древнегреческой трагедии.

«А что мы можем сделать?»

ПРОЛОГ.

Представьте себе обычный школьный класс, в котором учится положенное по законодательству количество детей.

В нём есть один безобразно себя ведущий ученик (как правило, мальчик, хотя, конечно, бывают варианты).

Он мешает всем учиться.

Он может посреди урока залезть под парту или вдруг начать бегать по кабинету, швыряя вещи одноклассников на пол.

Он выкрикивает матерные ругательства на уроке.

Он срывает очки с одноклассников, он провоцирует других детей. А когда начинается драка, наносит им травмы или плюёт им в лицо.

Он вообще безосновательно агрессивен и бьёт других детей (нужное подчеркнуть или вписать свой вариант).

Сначала его пытается ввести в рамки учитель (как правило, безуспешно).

Потом подтягиваются родители битых детей и начинают робко обращаться к родителям Ужасного Ребёнка.

Потом (иногда) подключается психолог.

После этого (обычно под давлением других родителей) создаётся конфликтная комиссия, и вызываются родители ответчика.

АКТ ПЕРВЫЙ.

Родители класса делятся на две части: те, у кого битые дети (их реплики: «гнать таких», «спецшколы на него нет», «надо писать в опеку» и т. д.), и те, чьи дети пока не битые (их стандартный текст: «мальчика травят», «родители – звери», «он имеет такое же право учиться в этой школе, как и все остальные»).

Обе половины во всём обвиняют учителя – потому что не справляется с ситуацией, поощряет травлю/закрывает глаза на проблемного ребёнка.

Учитель огрызается или лежит на жертвенном камне, так как администрация школы решила отдать его на съедение родителям.

По композиции пора бы выйти на сцену родителям Ужасного Ребёнка. Но они, как правило, где-то на второстепенных ролях – со стандартными репликами, типа «наш мальчик дерётся? не может быть!» (хотя им об этом говорят уже второй год), «у нас просто живой подвижный ребёнок», «если вам что-то не нравится, уходите», «я плачу налоги, поэтому мой ребёнок будет учиться в этой школе», «мальчики всегда дерутся, это нормально» и – моё любимое – «у вас проблемы – вы их и решайте, а у нас всё в порядке».

Всё это время на сцене присутствует, как и положено в классической трагедии, хор.

Это администрация школы, исполняющая одну и ту же заунывную партию под названием «А что мы можем сделать?».

Встречаются вариации типа «мы не имеем права выгнать», «вот увидите, он это перерастёт», «наш психолог работает» и «а что вы от нас хотите».

Хор стоит на заднем плане в течение всей трагедии и повторяет одно и то же, но в действии почти не участвует.

АКТ ВТОРОЙ.

На сцене, в зависимости от степени и глубины конфликта, связей родителей и уровня асоциальности Ужасного Ребёнка, сменяют друг друга полиция, персонал травмпункта, инспектор по делам несовершеннолетних, Человек-из-Департамента, тьютор.

По драному школьному линолеуму вихрем летят бумаги – письмо туда, жалоба сюда, заявление, заключение травматолога, требование, предложение и так далее.

Заключительная часть трагедии – эксод – когда хор с песнями и актёры удаляются со сцены.

Играется по-разному.

В некоторых случаях Ужасного Ребёнка удаётся общими усилиями выдавить в другую школу или на домашнее обучение, и он и его родители уходят, устраивая напоследок или громкий скандал со швырянием предметами или какое-нибудь особенно запоминающееся безобразие.

Иногда происходит настоящая трагедия, которая автоматически определяет дальнейшее его место пребывания.

В других историях потерпевшие родители правдами и неправдами переводят своих детей в параллельные классы, уходят в другие школы, продолжая издали зорко наблюдать за ситуацией и комментируя её во всех доступных им интернет-каналах.

На самом деле, ситуация тяжёлая.

Не дай Бог никому из читающих быть одной из сторон этого конфликта: ни администрацией, которая действительно сильно ограничена действующим законодательством и, по сути, не имеет рычагов воздействия на семью агрессивного ребёнка, ни родителями ребёнка, против которого ополчился весь класс, ни родителями других детей, приходящих домой с синяками, ссадинами, а то и переломами.

Забастовка родителей и детей

В одной из столичных школ, судя по рассказам родителей, прошли все стандартные этапы развития сюжета, и перешли к новому, неожиданному: объявили забастовку и не пустили своих детей на занятия.

Уникальное событие в школьной истории: два дня 2Б класс школу не посещал.

Причина – агрессивное и неадекватное поведение их одноклассника, ставящее под угрозу безопасность учеников.

Родители рассказывают, что мальчик бил и душил детей ещё в детском саду.

За одно только первое полугодие в школе на него подали 16 заявлений в администрацию, а во втором классе уже два раза в учебное заведение приходила полиция.

В третьей четверти мальчик на уроке физкультуры разбил однокласснику губу ударом по ортодонтическим конструкциям и травмпункт обратился в полицию.

Администрация выделила дополнительного педагога, который находился в классе, но в его присутствии мальчик снова напал на одного из детей.

Исчерпав все возможности, отчаявшиеся родители решились на забастовку…

Есть ли решение?

Всё это происходит по нескольким причинам, которые регулярно создают для школ и родителей патовые ситуации.

  1. Школа не имеет права выгнать ребёнка или куда-то его перевести.

Более того – учитель даже не может выставить ученика за дверь во время урока.

То есть, по большому счёту, у школы нет вообще никаких рычагов воздействия или устрашения, и решение о переходе в другое учебное заведение принимают родители ребёнка (или суд, если за ребёнком числятся преступления).

То же самое – и в отношении перехода на домашнее обучение.

  1. Школьный психолог может работать с ребёнком только по заявке его родителей.

Если родители «проблемного» ребёнка молчат, психолог просто не имеет права вызывать его в кабинет и проводить диагностику и терапию.

И, кстати, школьного психолога в школе может не быть вовсе.

  1. У нас взят курс на инклюзию, то есть все дети должны учиться вместе.

Поэтому теперь днём с огнём не сыщешь коррекционных классов. И детей, которые нуждаются в предварительной адаптации, отправляют в обычные классы, потому что у нас обязательное среднее образование, – не считаясь с тем, что им, возможно, нужны особые условия (другая продолжительность занятий, меньшее количество детей в группе и т.д.). Или учителя, которые профессионально подготовлены для эффективной работы с такими детьми в обычном классе.

  1. Учителя, как правило, не готовы работать с детьми, у которых есть различные особенности.

Они не имеют соответствующей квалификации и навыков работы с такими детьми, не знают, что делать с девиантными детьми, но обычно именно они становятся крайними в конфликте всех со всеми.

Кстати, если один из детей совершит в отношении другого серьёзное преступление, отвечать по закону будет именно учитель.

  1. У школы нет средств на тьюторов – специальных педагогов, сопровождающих детей с особенностями развития всё время их пребывания в школе и прилагающих максимум усилий для их адаптации в школе.

Школа обычно не имеет возможности создать необходимые таким детям условия – в частности, так называемую ресурсную среду, где ребёнок может отдохнуть, если он не может больше находиться на уроке.

Школа не инициирует проведение специальных тренингов и обучающих занятий для учителей, которые могли бы им помочь в работе с этими детьми.

  1. Школе крайне невыгодно, чтобы ребёнок оказался на учёте комиссии по делам несовершеннолетних: она тогда теряет баллы и опускается в рейтинге, поэтому она старается этого всеми силами избежать.
  2. Родители других детей, как правило, не понимают, что можно в этой ситуации сделать.

Школа не предоставляет им никакой информации, поэтому они видят только один выход – выгнать этого ребёнка куда подальше.

В лучшем случае спихнуть его в параллельный класс.

Но для остающихся детей, как это ни удивительно, такой выход может оказаться наихудшим, потому что коллектив, убедившись в том, что он способен выталкивать инородное тело, после этого ищет новую жертву.

Кроме того, только профессионалы могут определить – может ли ребёнок обучаться в классе с другими детьми или его состояние требует особых условий.

  1. Родители проблемного ребёнка, как правило, быстро понимают, что у школы «нет методов против Кости Сапрыкина», и занимают позицию «а нас всё устраивает» или «сами виноваты».

Они не являются на комиссии, не реагируют на звонки администрации и других родителей, не ходят к психологу и не дают своё добро на работу психолога с ребёнком.

  1. На самом деле, такая ситуация требует тщательной и заинтересованной совместной работы всех участников конфликта – и родителей пострадавших детей, и родителей проблемного ребёнка, и психолога, и администрации, и социального педагога, и, возможно, представителей комиссии по делам несовершеннолетних, – но, как правило, одна или несколько сторон саботируют эту работу.

Всё это, а также тот факт, что ситуация повторяется из школы в школу, говорит о том, что в системе есть серьёзная системная ошибка, требующая чётких алгоритмов решения.

Но что можно сделать, пока их нет?

Во-первых, родителям пострадавших детей – требовать от школы соблюдения закона «Об образовании» в той его части, которая возлагает ответственность за безопасность детей в образовательном учреждении на администрацию школы.

Обычно школа вспоминает об этом, когда кто-то из детей попадает в травмпункт, откуда автоматически сигнал о травме в учебное время поступает в полицию, и в школу приходит полиция.

Если ситуация тяжёлая, если ребёнок представляет реальную угрозу для здоровья и жизни детей и систематически мешает учебному процессу, если родители проблемного ребёнка демонстративно игнорируют требования родителей и школьной администрации принять участие в решении этой проблемы, родители других детей могут требовать от администрации школы обратиться в органы опеки – с информацией о том, что родители ребёнка не выполняют свои прямые родительские обязанности (ст. 184 Кодекса Украины об административных правонарушениях – невыполнение родителями или лицами, их заменяющими, обязанностей по воспитанию детей).

Важный момент: все эпизоды, связанные с данными конфликтами, должны быть детально описаны и задокументированы: обращались – администрация ничего не сделала/родители не отреагировали (даты, подписи).

Когда всё задокументировано – это выглядит гораздо убедительнее, и тогда намного проще куда-то обращаться, спрашивать, показывать – вот, смотрите, мы обращались туда и сюда, но ничего не изменилось.

Во-вторых, школа также может настаивать на проведении психолого-педагогической комиссии, освидетельствующей ребёнка на предмет его способности к обучению в обычных школьных условиях.

Родители могут требовать от школы предоставления этому ребёнку тьютора, осуществляющего контроль именно за этим ребёнком и прилагающего усилия к его адаптации в классе.

В любом случае, с такими детьми должна проводиться специальная работа в рамках общей школы. Причём работа комплексная – с привлечением всего системного ресурса.

И только в таком случае дети с девиантным поведением могут учиться в общей школе!

Ксения Кнорре-Дмитриева