Осознание воспитания

Системы образования и педагогические учения соответствующих эпох отражают общий колорит времени, подчиняя цели образования главной цели жизни данного общества…

Все мы воспитываем или образовываем кого-нибудь. В крайнем случае, хотя бы только самих себя. Однако, ежечасно образовывая других и себя, мы не даём себе отчёта в нашей собственной деятельности, то есть – делаем это бессознательно.

Только наука вносит сознательность в процесс образования. Поэтому, педагогика есть не что иное, как осознание воспитания. Что же это за наука – педагогика?

Существуют теоретические науки, которые исследуют бытие и устанавливают законы сущего.

Существуют науки практические, которые устанавливают правила или нормы нашей деятельности. Это науки не о сущем, а о должном, исследующие не то, что есть, а то, как мы должны поступать. Это – науки об искусстве деятельности. Очевидно, что к этим наукам относится педагогика.

Чтобы установить правила должного поведения, необходимо знать законы бытия.

Педагогика устанавливает правила для искусства образования человека.

Живой человек есть материал работы учителя и воспитателя. Поэтому, теоретические предпосылки педагогики – это психология и физиология.

Однако, достаточно ли знания материала для построения педагогических норм?

Очевидно, что одного знания материала, с которым имеет дело данная деятельность, совершенно недостаточно для того, чтобы установить правила этой деятельности.

В самом деле, правила строительной деятельности будут очевидно видоизменяться не только в зависимости от того, из какого материала (дерева, бетона или кирпича) строится здание, но и в зависимости от того, какое здание (жилой дом, школа, храм, театр) возводится, т. е. какова та цель, которая преследуется его строителями.

 Всякий воспитатель преследует какую-то цель, бессознательно ему известную, но большей частью не проверенную им критически: будь то воспитание будущего офицера, учителя, мастера; воспитание просто хорошего человека или подготовка к учёбе в высшем учебном заведении.

ЦЕЛИ ОБРАЗОВАНИЯ

Над целями образования мы не задумываемся именно потому, что эти цели представляются нам слишком очевидными. Хотя именно очевидное чаще всего кроет в себе проблемы, требующие особо тщательного исследования.

Вряд ли кто будет оспаривать, что цели образования тесно связаны с целями жизни данного общества.

Жизнь определяет образование, и наоборот – образование воздействует на жизнь.

Понять систему образования данного общества – значит понять строй его жизни.

Каковы же цели, преследуемые человечеством?

Если мы обратимся к жизни первобытного человека, то мы увидим, что главной целью его жизни является самосохранение.

Современный человек, отмежевывая себя от первобытного, считает, что цели его жизни превышают голую цель самосохранения и свою цель существования он видит в «достойной» жизни.

В отличие от первобытного человека, он привык называть себя культурным. Культура представляется, таким образом, целью существования современного человека, Самосохранение же — только необходимым предусловием культуры. 

Что такое культура?

Какие цели она включает в себя? И действительно ли эти цели превышают  элементарную цель самосохранения?

Обратимся сначала к синонимам слова «культура».

Вместо «культуры» нередко говорят «цивилизация». В переводе на русский язык мы получим «гражданственность». Однако, у старых авторов мы находим прекрасное выражение «образованность».

В каждом из этих четырёх слов есть определенный, ему только присущий оттенок смысла.

Слово «цивилизация» логично использовать для низшего или для более внешнего слоя культуры.

Слово «образованность» правильнее было бы закрепить за более внутренним, или духовным содержанием культурной жизни, включающим в себя науку, искусство, нравственность и религию.

Все эти области деятельности человека не могут быть просто пересажены с одной почвы на другую, они могут быть только «привиты» к дичку местной жизни и постепенно взращиваемы.

Между образованностью и цивилизацией имеется, однако, ещё один промежуточный слой культуры: это – право, регулирующее внешние отношения людей между собою, и государственность, обеспечивающая обязательность правовых норм и организующая совокупную деятельность данного общества.

Слово «гражданственность» правильнее всего было бы закрепить именно за этими областями культуры.

Более «внутренняя», чем цивилизация, гражданственность является всё же совокупностью тех внешних условий, при наличии которых только и может развиваться образованность.

Таким образом,  в составе жизни современного человека мы различили как бы три слоя: образованность, гражданственность и цивилизацию.

Слово «культура», как наиболее общее, мы сохраним для обозначения совокупности всех трех слоев.
Культура там, где в большей или меньшей степени человечество преследует цели науки, искусства, права, хозяйства и другие, тесно с ними связанные. Наличность этих целей во все времена отличало культурного человека от
первобытного (т.е. первых поколений людей, живших после Великого Потопа – ред.).

Впрочем, иногда приходится слышать о «первобытной культуре».

Действительно, неужели у первобытного человека не было ни науки, ни искусства, ни нравственности, ни религии?

Наука появляется впервые только там, где человек, отрешившись от страха перед природой и от гнетущей заботы самосохранения, ставит вопрос о существе мира ради его познания – из чистого интереса к знанию.

В этом смысле можно сказать, что, несмотря на массу накопленного опыта, у первобытного человека мы находим груду сведений, являющихся лишь орудиями самосохранения, но не находим науки – в её истинном понимании и предназаначении.

То же самое можно сказать и про художественное творчество первобытных людей, потому что художественное творчество впервые возникает тогда, когда, пораженный открывшейся ему красотой мира, человек пытается изобразить эту красоту ради самого изображения.

В первобытном человеческом обществе весьма неопределенно и понятие нравственности: добро и зло не различаются ещё от благополучия и неблагополучия. «Если я уведу чужого вола и жену – это добро; если у меня уведут вола и жену – это зло», – так гласит «готтентотская мораль», т. е. мораль первобытного человека.

А это значит, что и нравственные представления всецело связаны целью самосохранения.

Понятие добра, как особого веления поведения, иногда расходящегося с требованиями сохранения индивида или племени, но при этом сохраняющего всю свою обязательность, совершенно отсутствует у первобытного человека.

То обстоятельство, что и в нынешнем «культурном» обществе поведение отдельных людей или даже целых народов определяется по-прежнему «готтентотской моралью», не колеблет того факта, что понятие Добра отделилось в нём от простого Благополучия.

Быть может – это иллюзия культурного человека, быть может – «добро есть лучшая политика», как говорит английская пословица, но культура тем именно и отличается от жизни первобытного человека, что нравственность сознается в ней как особая, отличная от цели простого самосохранения, ценность.

Не иначе обстоит дело и с религиозными представлениями первобытного человека. Боги его являются для него только силами, вредящими ему или благоприятствующими.

В меру ограждения себя от их гнева и обеспечения себе их помощи в борьбе за существование, он их умилостивляет или грозит им и даже наказывает их.

Этот фетишизм богопочитания показывает, что и богопочитание первобытного человека всецело определяется целью самосохранения.

Человек не поклоняется Богу из благоговения к Верховному Существу. В этом смысле религии, как особой сферы жизни человеческого духа, у первобытного человека не существует.

И опять-таки – факты фетишизма, ещё слишком часто встречающиеся в современном обществе, не опровергают взгляда, согласно которому религия, как особая культурная ценность, имеется лишь там, где цель самосохранения  отступила перед бескорыстным поклонением Богу.

НЕПРЕХОДЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ

Не всякое прошлое есть история.

Возьмем, например, жизнь Ивана Грозного. Она вся — прошлое. Но факт, что в такой-то день такого-то года Иван Грозный проспал столько-то времени – не есть исторический факт. Он прошел бесследно и забылся. Но что в 1564 г. Иван Грозный учредил опричнину, — этот факт не пропал, он сохранился до нашего времени.

Таким образом, история есть не просто прошлое, но прошлое непреходящее,  которое не исчезает, но продолжает жить в последующем.

Вот этого прошлого и нет у первобытного человека. Пережитое им не сохраняется и не передается последующим поколениям, но исчезает бесследно.

Народ тем культурнее, чем дольше живет исторической жизнью, т. е. чем больше накопил он того непреходящего прошлого, которое, сохраняясь, передается от поколения к поколению.

В силу чего, однако, возможно это чудо истории?

Почему одно прошлое исчезает бесследно, а другое изымается из власти времени и становится прочным достоянием народа?

ЦЕЛИ В СЕБЕ

Среди целей нашей деятельности есть те, которые ценны не сами по себе, а лишь как условия для достижения других целей: мы едим, одеваемся, работаем ради того, чтобы жить.

А есть цели, которые ценны для нас сами по себе. К ним относятся именно «культурные ценности»: наука, искусство, нравственность и пр., которые  являются «целями в себе».

«Культурные ценности», по самому существу своему, являются задачами неисчерпаемыми.

Неразрешимость этих задач проистекает не от их мнимости, но от их неисчерпаемости.

Цели, в совокупности своей составляющие культуру, можно назвать задачами высшего порядка, открывающими для стремящегося к ним человечества путь бесконечного развития.

ЧУДО ИСТОРИИ

Итак, история есть непроходящее прошлое, т. е. прошлое, которое передается от поколения к поколению, как неотъемлемое достояние.

Однако, сохраняется именно то прошлое, которое имеет отношение к культурным ценностям, от которого мы отправляемся в нашей работе над ними, которое мы продолжаем и которое поэтому само продолжает жить в наших трудах.

Сохраняется именно потому, что оно служит этапом на пути к вечной и неисчерпаемой Цели.

КУЛЬТУРА И ОБРАЗОВАНИЕ

Культура, есть деятельность, направленная на осуществление безусловных целей – заданий.

Там, где человеку удалось пробить брешь в этой сковывавшей его стихии, поставив себе цели, превышающие простое самосохранение, – только там волны его труда смогли не отпрянуть назад, но потечь вперед широким и плавным в бесконечности теряющимся потоком истории.

Так как цели образования – это цели жизни соответствующего общества, между образованием и культурой имеется, таким образом, точное соответствие. Образование есть не что иное, как культура индивида.

Образование по существу своему не может быть никогда завершено. Мы образовываемся всю жизнь, и нет такого определенного момента в нашей жизни, когда мы могли бы сказать, что нами разрешена проблема нашего личного образования. Только необразованный человек может утверждать, что он сполна разрешил для себя проблему образования.

Итак, об образовании в подлинном смысле слова можно говорить только там, где есть культура.

У первобытного человека нет образования. Первобытное воспитание – есть не что иное, как непрогрессирующее приспособление к среде.

Очевидно, что, сколько культурных ценностей, столько и видов образования: нравственное, научное, художественное, правовое, религиозное.

Задача всякого образования – приобщение человека к культурным ценностям науки, искусства, нравственности, права, хозяйства, превращение природного человека в культурного.

Цели образования – культурные ценности, к которым в процессе образования должен быть приобщен человек.

Если мы сравним господствующие системы образования и педагогические учения соответствующих эпох, то увидим, что все они отражают на себе этот общий колорит времени, подчиняя отдельные цели образования той, которая добилась гегемонии в культурном сознании эпохи.

Так, например, этатизму Древности соответствует государственно-правовая система воспитания; теократии Средневековья – религиозная система образования; интеллектуализму Просвещения — интеллектуалистическое воспитание.

Сергей Иосифович Гессен («Основы педагогики»)