Ополченцы

4 июля 1941 года Государственный комитет обороны СССР издал постановление №10 о создании в стране дивизий народного ополчения.

За несколько месяцев лета и осени самого трудного года Великой Отечественной войны из добровольцев, не подлежащих призыву, в Советском Союзе было сформировано 60 дивизий, 200 отдельных полков и 1 755 истребительных батальонов.

Понеся невероятно страшные потери, именно ополченцы не дали врагу прорваться к Москве и Ленинграду…

«МУЗЫКАЛЬНАЯ» РОТА

5 июля 1941 года первым в Московской консерватории, отказавшись воспользоваться предоставленной бронью, вступил в ряды народного ополчения профессор-пианист Абрам Борисович Дьяков.

Он ушёл на фронт в составе 8-й дивизии народного ополчения города Москвы.

Вместе с рабочими «Трёхгорки», сахарного завода и вчерашними школьниками в составе сформированного на Красной Пресне соединения на войну ушёл цвет столичной интеллигенции.

В дивизии были роты, которые неофициально называли «писательской» и «научной».

В первую записались служить члены Союза писателей СССР, вторая состояла из профессорско-преподавательского состава и студентов.

Ещё две роты сформировали из музыкантов – они себя называли «батальоном имени Чайковского».

Серые шинели рядовых надели балалаечники и ложкари из академического оркестра народных инструментов. Вместе с ними встал в строй весь квартет имени Бетховена.

На фронт рвались Давид Ойстрах и Эмиль Гилельс, но им в последний момент отказали…

ШТЫКОВАЯ ДИПЛОМАТИЯ

Того же дня, 5 июля, в ряды формируемой 6-й дивизии народного ополчения записались 163 сотрудника Народного комиссариата иностранных дел СССР – треть штатного состава ведомства!

Осенью кадровые дипломаты уже ходили в штыковые атаки под Вязьмой. Большинство из добровольцев остались лежать на Смоленской земле.

В донесениях о многих до сих пор кратко значится: «Пропал без вести».

6-я дивизия прошла славный боевой путь и получила затем звание Брестской Краснознамённой.

День Победы дивизия встретила на демаркационной линии с английскими войсками северо-западнее Берлина.

… А вот 8-я дивизия народного ополчения города Москвы полностью погибла в Вяземском котле в октябре 1941 года.

Профессор Абрам Дьяков (один из немногих оставшихся в живых) попал к немцам в плен. Его очень скоро расстреляли – но вовсе не за его национальное происхождение.

Титулованный ополченец наотрез отказался снять со своей солдатской гимнастёрки полученную за героизм боевую медаль…

ВИНТОВКА НА ДВОИХ

Советское военное командование предполагало, что в Москве в ряды ополченцев запишутся примерно 200 000 горожан и 75 000 жителей Подмосковья, но добровольцев оказалось почти 400 000.

Всего за пять дней в одной только столице для отправки на фронт сформировали 12 стрелковых дивизий!

В Киеве и Киевской области народное ополчение насчитывало 89 000 человек.

А в Ленинграде, в течение одного только 6 июля, добровольцами на фронт записалось 96 776 человек!

Те, кто не подлежал общей мобилизации, продолжали осаждать военкоматы.

На фронт просились мужчины в возрасте от 17 до 55 лет и старше. И тогда забили тревогу руководители партийных органов и директора заводов: города могли остаться без специалистов и рабочих.

Поэтому военные и гражданские власти стали жёстче отсеивать тех, кто не отличался здоровьем, и тех, кто мог принести больше пользы на трудовом фронте.

Столь неожиданная для советского правительства добровольческая активность имела, к сожалению, и серьёзный минус.

Как известно, за первые месяцы войны РККА утратила свыше 60% вооружений. Развёртывание же многомиллионной регулярной армии из призывников потребовало и соответствующего количества оружия.

В дело пошли все имевшиеся резервы. Но на ополченцев их не хватило.

Добровольцев стали вооружать старым и трофейным иностранным оружием, оставшимся от Первой мировой или захваченным Красной Армией в качестве трофеев в годы Гражданской войны и в последовавших за ней военных конфликтах.

На армейских складах оставалось и немало стрелкового оружия устаревших образцов – в основном французского и английского производства.

Но и старых образцов было в обрез, поэтому «подгребли» и все учебные винтовки из организаций Осоавиахима.

На скорую руку в мастерских МВТУ, МАИ и столичного автомобильного завода учебное оружие было переделано в боевое.

Ещё хуже обстояло дело с боеприпасами для всего этого разномастного вооружения. Иногда боекомплект составлял всего 15-25 патронов на ствол.

Впрочем, поначалу оружие ополченцам не понадобилось.

Дивизии московских добровольцев бросили на создание оборонительных сооружений в Подмосковье.

Работали люди по 12 часов в сутки. А после, отложив в сторону лопаты и кирки, занимались боевой учёбой – готовились воевать.

ОТСТУПАТЬ НЕКУДА – ПОЗАДИ МОСКВА!

Времени на серьёзную подготовку, обучение навыкам ведения боя, владения оружием было катастрофически мало.

Вот что записал писатель Константин Симонов в своих фронтовых дневниках – о встрече на фронте с бойцами 6-й дивизии народного ополчения Москвы:

«В следующей деревне мы встретили части одной из московских ополченских дивизий, кажется, шестой. Помню, что они тогда произвели на меня тяжёлое впечатление.

Впоследствии я понял, что эти скороспелые июльские дивизии были в те дни брошены на затычку, чтобы бросить сюда хоть что-нибудь и этой ценой сохранить и не растрясти по частям тот фронт резервных армий, который в ожидании следующего удара немцев готовился восточнее, ближе к Москве. И в этом был свой расчёт.

Но тогда у меня было тяжёлое чувство.

Я думал: неужели у нас нет никаких других резервов, кроме вот этих ополченцев, кое-как одетых и почти не вооружённых?

Одна винтовка на двоих и один пулемёт.

Это были по большей части немолодые люди по 40, по 50 лет.

Они шли без обозов, без нормального полкового и дивизионного тыла – в общем, почти что голые люди на голой земле.

Обмундирование – гимнастёрки третьего срока, причём часть этих гимнастёрок была какая-то синяя, крашеная.

Командиры их были тоже немолодые люди, запасники, уже давно не служившие в кадрах. Всех их надо было ещё учить, формировать, приводить в воинский вид.

Потом я был очень удивлён, когда узнал, что эта ополченская дивизия буквально через два дня была брошена на помощь 100-й и участвовала в боях под Ельней».

…Вероятно, многие из ополченцев тоже понимали, что в реальном бою против кадровых частей немецкой армии выстоять им будет практически невозможно. Но ещё лучше каждый из них понимал необходимость пойти на фронт и до последнего вздоха защищать родную землю.

6 сентября 1941 года Гитлер подписал Директиву №35 – о генеральном наступлении на Москву.

Целью операции «Тайфун» было окружение и уничтожение советских войск Западного, Резервного и Брянского фронтов и захват Москвы – к середине ноября.

Моторизованным корпусам Гудериана, Штрауса, Гота и Гепнера РККА противопоставить было практически нечего.

В бой, как единственный резерв, бросили ополчение.

Добровольцы закрыли собой прорванные немецкими танками бреши в боевых порядках и встали насмерть. Других вариантов у них просто не было.

Немцы имели подавляющее превосходство над советскими войсками: в личном составе – в 4,1 раза, в артиллерии – в 6 раз, в танках – в 31 раз!

«…Неподалёку от того места, где я находился, натиск гитлеровцев сдерживала группа красноармейцев, среди которых я узнал аспиранта физико-математического факультета МГПИ Левитана и молодого кандидата наук Виноградова.

Левитан бросил под танк гранату, получив при этом тяжёлое ранение. Другие бойцы также забрасывали танки и бронетранспортёры гранатами и бутылками с горючей смесью. Нам удалось уничтожить большую часть танков, бронетранспортёров, пехоты противника, вклинившихся в лес, и взять в плен группу немцев.

С наступлением темноты гитлеровцы прекратили попытки смять нашу оборону.

Мы выстояли. Левитан и Виноградов в этом бою погибли, как и многие. Трудно определить наши потери. Они были огромны» (А.Е. Гордон «Московское народное ополчение 1941 года глазами участника»).

Краснопресненская ополченческая дивизия погибла за одни сутки.

У бойцов не хватало винтовок и патронов.

Не было ни флангов, ни тыла, ни подготовленных позиций.

Но в своём первом и последнем бою московские ополченцы встали на пути врага живым щитом.

К 16:00 5-го октября от народного ополчения Красной Пресни почти никого в живых не осталось…

Драматург Виктор Розов в 1941-м был бойцом орудийного расчёта.

После войны он вспоминал:

«Вооружение – допотопные ружья прошлого века, пушки прошлого века 76-мм, все на конной тяге. Мы, можно сказать, голые, а они – из железа.

На нас двинулось железо.

Как нас обстреливали – мотоциклы, танки! А у нас 76-мм пушка…

Они нас засыпали снарядами. Вечером образовалась немыслимая каша. Я полз в канаве и весь мой ватник набух кровью…».

7 октября 1941 г. армии советских Западного и Резервного фронтов оказались в полном окружении. Танковые клещи врага сомкнулись вокруг Вязьмы.

Но окружённые продолжали сражаться – до последнего патрона, до последнего вздоха.

Отчаянное сопротивление попавших в Вяземский котёл кадровых военнослужащих РККА и ополченцев надолго задержало немецкую группу армий «Центр», и советское командование успело создать оборонительные рубежи на ближних подступах к Москве. Окружённые советские войска задержали западнее Вязьмы 28 (!) вражеских дивизий.

Германский историк К. Рейнгард констатировал: «…русским всё же удалось сковать на длительное время немецкие танковые силы и тем самым исключить возможность их участия в немедленном преследовании в направлении Москвы.

Выиграв время, советское командование успело организовать оборону на Можайской линии».

Пять московских ополченческих дивизий, понесших в боях огромные потери в октябре 1941-го (2-я, 7-я, 8-я, 9-я и 13-я), были расформированы.

Остальные прошли боевой путь до полного разгрома германского фашизма.

Из бойцов сформированной в Москве 21-й дивизии народного ополчения, 68 человек стали Героями Советского Союза.

Из арбатских мальчиков в 77-й гвардейской дивизии был укомплектован единственный в Красной Армии батальон Славы. И в нём все солдаты и офицеры были удостоены орденов Славы!

…До сих пор точно не установлено, сколько всего погибло ополченцев летом и осенью трагического 41-го.

Каждый второй? Три из четырёх?…

Точных цифр потерь нет до сих пор.

Но число жертв было страшным.

Дивизии народного ополчения сыграли огромную роль в битве за Москву.

Благодаря этим неравнодушным людям, толком не умевшим воевать, немцы так и не вошли в Москву, хотя в свои полевые бинокли уже видели башни Кремля.

Подготовил Игорь Смолин