Нужен ли ребёнку детский сад?

Люди, мало знакомые с детской психологией, сильно преувеличивают потребность дошкольников в детском коллективе…

Для некоторых детей детский сад – совершенно непосильная психологическая нагрузка. Но когда заводишь об этом разговор с их родителями – нередко наталкиваешься на непробиваемую стену…

Я ходила в детсад с трёх лет и отчётливо помню, как окружающие меня дружно жалели, в один голос заявляя, что это слишком рано и зачем мучить ребёнка.

Впрочем, даже не с трёх, а с пяти лет дошкольные учреждения тогда посещали немногие. В нашем классе таких бедолаг были единицы. Все остальные сидели до школы дома с бабушками.

Со временем ситуация менялась. И бабушки уже не торопились на пенсию, и детских садов становилось всё больше, однако до недавнего времени необходимость отдать ребёнка в садик всё же воспринималась как вынужденная мера. Что называется, не от хорошей жизни.

Если мама имела возможность не работать, вопрос о саде даже не поднимался. Само собой разумелось, что до школы она будет заниматься детьми сама.

Ни родные, ни знакомые её бы просто не поняли – если бы она, не ходя на службу, «запихнула» ребёнка в сад!

Теперь и в этом плане произошли заметные подвижки.

Всё чаще на моём профессиональном горизонте появляются семьи, у которых есть все возможности не водить ребёнка в садик: муж полностью обеспечивает семью, жена не рвётся работать даже «для души», есть деньги на няню, да и бабушка готова посвятить себя внуку.

Но… ребёнка с трёх-четырёх лет всё равно отдают в детский сад.

И ладно бы он там наслаждался общением и коллективными играми. Так нет же! Малыш садик не любит, по утрам хнычет, жалуется, что его обижают, просится хоть немножко побыть дома.
А другой идёт без возражений, но часто болеет.

А третий стал нервным, раздражительным, агрессивным.

Я уж не говорю про гиперактивных детей, которых сейчас, к сожалению, всё больше и больше. Для них детский сад – совершенно непосильная психологическая нагрузка.

Но когда заводишь об этом разговор – нередко наталкиваешься на непробиваемую стену…

Впервые я задумалась над природой такого сопротивления несколько лет назад, когда ко мне на консультацию пришла молодая пара с мальчиком четырёх с половиной лет.

Стёпа жался к маме, прятал лицо в её колени и наотрез отказался пройти без родителей в соседнюю комнату посмотреть игрушки.

– Он всегда так себя ведёт? – спросила я.

– С чужими – да. Когда освоится, будет, конечно, пораскованней, но вообще-то он у нас зажатый. Ходить никуда не любит, даже на прогулку не вытащишь. Детей боится до дрожи в коленках. Взрослых меньше, но тоже побаивается.

Я была абсолютно уверена, что уж этого-то ребёнка родителям и в голову не пришло определить в детский садик. Но ошиблась! В сад Стёпа пошёл с трёх лет.

Полгода, правда, беспрестанно болел, а когда выходил «в свет», то целыми днями сидел на стуле, не реагируя на призывы поиграть с детьми.

Теперь на стуле уже не сидит, но детей по-прежнему дичится.

– Они для него слишком шумные, кричат, дерутся, а он этого не понимает, – пояснила мама. – Но хотя бы истерик, как прежде, не закатывает при расставании – и то хорошо. Привели Стёпу с жалобами на утомляемость, рассеянное внимание, плаксивость, капризы и ночное недержание мочи (энурез).

Причём в два с половиной года, ДО садика, никакого энуреза у ребёнка не наблюдалось.

С ним тогда вообще не было проблем: тихий, спокойный, покладистый мальчик.

Чужих опасался, но совсем не так, как сейчас. Он даже с детьми пробовал играть. Теперь же и слышать ни о ком не желает.

Картина очень напоминала психотравму, нанесённую ребёнку ранним отрывом от семьи. О чём, говоря по правде, вполне можно было догадаться самим, без консультации специалиста. Но мама с папой не хотели видеть очевидного.

– Забрать из сада?! – ужаснулась мама. – Но… Где же ему тогда учиться общению? Нет, что вы! Об этом не может быть и речи! Дома он у нас совсем одичает.

Хотя именно в садике, а не дома Степа растерял даже те небольшие навыки общения, которые ему удалось приобрести до трёх лет.

– А подготовка к школе? – подхватил папа. – Нет, мы не в состоянии научить ребёнка всему тому, чему сейчас учат в детском саду.

Хотя внимание у Стёпы рассеивалось как раз в саду – при нервном перенапряжении.

И до школы оставалось ещё два с половиной года – для дошкольника огромный срок.

Да и чему уж такому особенному учат детсадовские воспитательницы?

Почему людям с высшим образованием (техническим и гуманитарным) не под силу освоить эту премудрость?

И как ещё недавно бабушки, безо всякого высшего образования, вполне успешно учили своих внучат-дошкольников читать и считать? А некоторые учат и до сих пор…

На эти и другие вопросы ответа у родителей не нашлось, но было понятно, что они даже не собираются их искать.

Главный вопрос был решён давно, окончательно и бесповоротно: Стёпа в сад ходить будет при любых обстоятельствах, потому что «БЕЗ САДА ПРОСТО НЕЛЬЗЯ».

Случай был настолько яркий, а родительское сопротивление так откровенно иррационально, что мысль о подсознательных механизмах этого сопротивления напрашивалась сама собой.

На уровне сознания возразить было нечего. Но подсознание нашёптывало Стёпиным родителям прямо противоположное, и его шёпот оказывался сильнее.

Почему?

«БЕЗМАМНЫЕ МАМЫ»

Лет 30 назад в Америке поставили опыт: у обезьян отняли детёнышей, выкормили их и принялись наблюдать, как они будут воспитывать своих малышей.

Оказалось, что «безмамные мамы» (так учёные прозвали обезьян, выросших на людском попечении) не умеют ухаживать за детёнышами и не испытывают к ним родственных чувств, поскольку в своём детстве не имели перед глазами образца материнской заботы.

У них в памяти запечатлены совсем другие ранние образы (импринтинги).

По тем же причинам и многие детдомовцы, вырастая, испытывают серьёзные трудности в построении семьи.

Нынешние молодые родители (конечно, не детдомовцы и уж тем более не обезьяны) – это, пожалуй, первое поколение, которое массово посещало детские сады.

– Мы же «ходили в сад – и ничего, выросли!» – рассуждают они, позабыв, как частенько бывает, о своих детских огорчениях и обидах.

И им трудно себе представить, как можно обойтись без садика, потому что коллективное воспитание для них – импринтинг.

А ранние впечатления очень прочно укореняются в подсознании. Мы их вроде бы не помним, не осознаём, но они никуда не делись и, как серые кардиналы, незримо управляют нашими представлениями и чувствами.

ГЛАВНОЕ – ДОМАШНИЙ МИР И ПОКОЙ

А между тем опытные врачи и педагоги говорят о том, что ребёнку-дошкольнику нужнее всего материнская ласка и тёплый (прежде всего – психологически) уютный дом, спокойная, доброжелательная атмосфера в семье. В такой обстановке он расцветает и нормально развивается.

Вообще-то умные люди предупреждали об этом больше ста лет назад, когда детские сады только-только начали появляться.

«Как бы ни были рациональны в них занятия и игры детей, – писал известнейший русский педагог К. Д. Ушинский, – они могут вредно подействовать на ребёнка, если он проводит в них большую часть дня. Как ни умно то занятие или та игра, которым научатся в детском саду, но они уже потому дурны, что дитя не само выучилось, и чем навязчивей детский сад в этом отношении, тем они вреднее».

Ушинский предупреждал что «даже шумное общество детей, если ребёнок находится в нём с утра до вечера, действует вредно».

«Для ребёнка, – продолжал он, – необходимы совершенно уединённые и самостоятельные попытки детской деятельности, не вызываемые подражанием детям или взрослым».

Тогда ещё не оперировали терминами «психологическая нагрузка» или «стресс», но саму опасность уловили правильно. Теперь те же самые выводы делаются уже на научной основе.

Пару лет назад мне довелось услышать на одной конференции выступление нашего крупнейшего врача-педиатра, академика В. А. Таболина.

Он говорил о вреде многих экспериментов, которые ставились в XX веке над маленькими детьми, и в том числе… о детских садах.

Да-да, то, с чем мы настолько свыклись, что уже не мыслим себе без этого жизни, на самом деле – эксперимент, имеющий сравнительно небольшую историю.

Суть его заключалась в том, чтобы изъять детей из семьи и передать их на воспитание государству. Ведь семья, по мнению идеологов построения нового общества, должна была вскорости отмереть.

Но практика показала, что никто и ничто не может заменить ребёнку матери.

Хотя последствия раннего отрыва ребёнка от семьи могут аукнуться гораздо позже. Например, в подростковом возрасте.

Вот очень характерный рассказ:

«До школы Маша была ко мне очень привязана. Даже чересчур. Сейчас у меня сжимается сердце, когда я вспоминаю, как она просила: «Мамочка, давай я сегодня не пойду в садик. Давай немножко побудем дома, я не буду тебе мешать».

Но мне тогда было не до неё.

Нет, я, конечно, очень любила дочку, старалась красиво её одевать, покупала игрушки и сладости. Но работа увлекала меня гораздо больше. Да и в личной жизни были разные переживания.

Теперь Маше шестнадцать. Мы живём с ней в одной комнате, но между нами – как будто невидимая перегородка. И дело уже не во мне.

Я хочу наладить с ней контакт, но она меня в свой мир не пускает.

Она привыкла обходиться без меня, и, хотя я чувствую, что дочь одинока и страдает из-за этого, мы не можем восстановить утраченную связь.

Наверное, потому что эта связь была утеряна так рано, ещё не успев как следует сформироваться».

А КАК ЖЕ ОБЩЕНИЕ С ДЕТЬМИ?

Люди, мало знакомые с детской психологией, сильно преувеличивают потребность дошкольников в детском коллективе.

Дети трёх-четырёх лет обычно играют, так сказать, рядом, но не вместе.

Да и лет в 5-6 у них ещё нет друзей – в том смысле, который вкладываем в это понятие мы, взрослые.

Дружба малышей нестойка, ситуативна.

Сегодня один друг на детской площадке, завтра – другой. Часто даже именем «друга» не удосуживаются поинтересоваться

«Как зовут мальчика, который сегодня приходил к нам в гости?» –  неоднократно спрашивала я своего старшего сына (которому, между прочим, было тогда не пять, а семь или восемь лет!).

– Не помню… Друг, – пожимал плечами Филипп.

И назавтра приводил домой другого мальчика, а предыдущего даже не вспоминал.

Потребность в настоящей дружбе появляется ближе к подростковому возрасту, а дошкольнику достаточно периодически поиграть с кем-то из сверстников – даже необязательно ежедневно.

Он пока ещё не вышел из круга семьи.

Для него пока самые главные отношения и самое главное общение – в семейном кругу!

Но сейчас нередко получается наоборот.

Дошкольника вырывают из семьи и на целый день погружают в детский коллектив. Хотя и взрослому-то человеку тяжело с утра до вечера находиться в чужом обществе.

Что же говорить о малыше, который быстрее переутомляется и легче перевозбуждается?! Чем труднее ему общаться с детьми и взрослыми – тем осторожнее следует дозировать это общение. Иначе поведение ребёнка усугубится, и трудности будут расти, как снежный ком.

А В ШКОЛЕ КАК БУДЕТ?

Это вопрос задают всегда. Но ведь в школе, по сравнению с детским садом, гораздо более щадящие условия.

Вы удивлены? – Судите сами.

Нормально общаться, обходясь без конфликтов, ссор и драк, очень многие дошкольники и младшие школьники ещё не умеют. Но в детском саду малыши проводят практически целый день, а в начальной школе – всего несколько часов.

При этом в школе они постоянно заняты и находятся «в свободном полёте» только на переменах.

В детском саду же, наоборот, целенаправленные занятия длятся недолго. Большая часть времени отводится на игры и прогулки. А воспитательница физически не в состоянии уследить за всеми – в группе по 20-25 детей.

Кого-то непременно начинают обижать, дразнить. Другие тоже не прочь «поддержать компанию». Поэтому чувствительному, обидчивому ребёнку в саду приходится очень туго. И требовать от него, чтобы он себя переделал – просто глупо.

Гораздо умнее будет не ставить ребёнка в такую тяжёлую психологическую ситуацию. Получить навыки общения, которые пригодятся ему в школе, он сможет, играя время от времени с детьми ваших приятелей или посещая пару раз в неделю какую-нибудь студию – благо их сейчас для малышей полно в каждом городе.

КОМУ САД НЕ ПРОТИВОПОКАЗАН?

Конечно, дети бывают разные. Некоторым сад даже необходим.

Активным, инициативным ребятам к 5-6-ти годам часто становится дома скучно. Особенно если это – единственный сын или дочь, а в квартире, кроме родителей, проживают ещё и бабушка с дедушкой.

Ребёнку хочется большей самостоятельности, старые рамки становятся для него тесны, а родные не спешат их расширить.

Да и как реализовать в таких условиях потребность ребёнка в лидерстве?

Кем он будет верховодить?

Один мой маленький знакомый, психологически вполне дозревший до детского коллектива, но томившийся дома, потому что мама боялась отдать его в садик, тиранил её и деда, как самый натуральный восточный деспот.

А заодно ещё и «дрессировал» попугая, тыкая в птаху карандашом, заставляя её метаться из одного угла клетки в другой.

Такое «лидерство», естественно, не радовало ни маму, ни дедушку, ни попугая, ни самого Сашу. Но когда мальчика отдали в детский сад – его поведение нормализовалось.

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ ОПАСНОСТИ

Скажу откровенно: сейчас я бы десять раз подумала, прежде чем отдавать своего ребёнка в садик.

В советское время, во время перестройки, максимум, что могли принести из сада дети – это какие-то бранные слова.

Теперь же, увы, нравы настолько огрубели, что подобные инциденты считаются в порядке вещей. Дескать, как же иначе? Малыши всегда обучают друг друга всяким «глупостям»… Хотя это вовсе не факт!

Раньше многие дети «просвещались» по части нецензурных ругательств гораздо позже.

Я, например, пойдя в садик с трёх лет, узнала их только по окончании третьего класса (то есть в 10-летнем возрасте!).

Как сейчас помню, произошло это на даче, и большинству моих сверстников, которые при этом присутствовали, эти выражения тоже были в диковинку.

Да что там ругательства!

Общаясь с родителями и педагогами, я теперь нередко сталкиваюсь с тем, что их не шокирует в поведении детсадовцев и многое другое, от чего раньше у взрослых волосы встали бы дыбом.

– Дети ещё и не то видят по телевизору, – повторяют они, находя какое-то странное утешение в этих, по сути, чудовищных словах. И приводят примеры нынешних детских игр и развлечений, которые не хочется цитировать – настолько они непристойны. Пожалуй, самое мягкое, это «постельные эпизоды» в традиционной детской игре «дочки-матери».

Особенную опасность представляет такая среда для демонстративных детей, которые, как губка, впитывают всё дурное.

Или для слабовольных ребятишек, легко попадающих под чужое влияние.

Ну и, конечно, для малышей с некоторой задержкой развития и одновременно тягой к риску –  их всё время тянет на «подвиги», а «тормоза» – слабые, происходящее осознаётся ими плохо. У таких детей дурное влияние среды может привести к раннему формированию криминального типа личности.

«Как мы защищаем семью от разрушительных веяний? – сказал, отвечая на вопросы журналистки, отец 12-ти детей, священник Александр Ильяшенко. – Мы никогда наших детей не отдавали в детсад. При этом, безусловно, что-то теряешь, но приобретаешь гораздо больше…

В семье ребятишек нежного возраста можно уберечь от растленного духа мира сего – мира, где уже с молоком матери впитывается та страшная атмосфера, в которой живёт наш народ.

Этих людей, конечно, нельзя осуждать – они просто не видят ничего другого, доброго.

Но мы старались своих детей всячески уберечь от противоестественного влияния окружающей среды.

У них есть хороший круг общения, среди их друзей – верующие люди. Мы с ними едины во взглядах, и для них так же дорого то, что дорого и нам, и неприемлемо то же, что и неприемлемо для нас».

Постепенно это начинает понимать всё большее число людей.

С одной стороны, многие православные семьи предпочитают обходиться без детских садов.

С другой стороны, потихоньку возникают православные детские садики.

Кое-где прихожанки объединяются, создают домашние мини-группы и совместно занимаются воспитанием детей.

А некоторые договариваются отдать ребятишек в обычный сад, но в одну группу – чтобы они образовали там своё ядро, которому уже будут не особенно страшны чуждые влияния.

Вспоминаю, как несколько лет назад я проводила с родителями беседу о вреде агрессивных мультфильмов и прочих «достижений» западной масс-культуры.

Родители, невоцерковлённых детей (составлявших половину группы) принялись наперебой жаловаться на то, что они не могут удержать детей от увлечения всякими «покемонами», поскольку дети подражают сверстникам и не желают ничего слушать. Ребятишкам было ещё всего ничего – лет по шесть, а создавалось впечатление полной обречённости, замкнутого круга. Слушать это было невыносимо.

Тогда я обратилась с вопросом к православной половине:

– Скажите, а у вас есть подобные проблемы? Ваши дети ведь тоже посещают садик.

– Нет, – хором ответили эти мамы. – Мы, честно говоря, даже не подозревали, что этот вопрос может стоять так остро. У нас в саду, правда, тоже есть ребята, увлекающиеся «покемонами», но мы объяснили нашим детям, что это плохо. А поскольку им вполне достаточно общения между собой, они играют в свои игры и «покемонская зараза» к ним не пристаёт.

ГОВОРЯТ УЧЁНЫЕ

Учёные обследовали более  2 000 детей в возрасте от 6 до 12 лет и обнаружили, что нехватка родительского внимания и семейного воспитания приводит к множеству эмоциональных и поведенческих нарушений, среди которых – самые распространённые: депрессия, тревога, деструктивное и агрессивное поведение.

Авторы исследования убеждены: не существует детей, которым было бы полезно посещать детский сад до исполнения им 3-4 лет.

Более того: чем ребёнок младше – тем большую опасность для его психики представляет даже кратковременное расставание с матерью. К этому ребёнок ещё не готов ни физиологически, ни психологически.

Помещение малыша в ясли – это всегда стресс для него. На этот стресс организм ребёнка неизбежно откликается  выраженной астено-невротической реакцией. А ситуация стресса всегда тормозит развитие, замедляет его темп и негативно влияет на его качество. 

Отдавая ребёнка в детский сад в раннем возрасте, мы, безусловно, создаём ущербные условия и для развития его речи.

Совершенно очевидно, что дети маленького возраста друг с другом разговаривают не так, как они разговаривают со взрослыми людьми.

Общаясь со сверстниками, ребёнок развивает речь в очень ограниченном объёме слов, так как у его сверстников речь также недостаточно развита.

Воспитатель, каким бы хорошим он ни был, не может уделить каждому ребёнку столько внимания, сколько малыш получит в общении со взрослым человеком дома.

Культура речи, словарный запас, способность выразить те или иные мысли, желания требует определённого навыка и тренировки.

В отсутствие примера для подражания эти способности развиваются недостаточно качественно.

Об этом, кстати, красноречиво свидетельствуют примеры многодетных семей, в которых дети развиваются намного раньше и быстрее, чем их детсадовские сверстники.

Если ребёнок раннего возраста много времени проводит в детском саду, нарушается формирование глубокого неформального контакта с семьёй, что впоследствии может проявиться сложностями в общении с родителями в подростковом возрасте (11-13 лет), а может быть – и в течение всей последующей жизни.

В 2 года дети в норме должны иметь развёрнутую фразовую речь, что в наше время, к сожалению, встречается достаточно редко.

Возраст от 2 до 3 лет отведён ребёнку и родителям на то, чтобы наладить общение друг с другом на качественно новом уровне – речевом.

Ребёнку нужно научиться объяснять, что он чувствует, а родителям – научиться понимать ребёнка.

Родителям и ребёнку нужно научиться разрешать сложные, а порой и конфликтные ситуации с помощью речи.

Но когда мы отводим ребёнка в детский сад, навыки общения также развиваются, но – в условиях детского сада и, соответственно, будут приспособлены к условиям детского сада.

Что-то ребёнок переживает, не высказывая, и это навсегда остаётся тайной для родителей, что-то решается с помощью воспитателя детского сада.

Но в отсутствие родителей у ребёнка не нарабатывается способность поделиться с ними своими переживаниями.

В свою очередь и у родителей не развивается навык общения с ребёнком в сложной для него психологической ситуации.

В случае задержки речевого развития рассказ ребёнка о том, КАК он прожил день в детском саду, становится совершенно невозможен.

Даже в случае достаточно развитой речи рассказ о своих переживаниях – всё равно очень сложная задача. В лучшем случае ребёнок сможет описать лишь ситуацию, но отнюдь не глубину своих переживаний.

Если говорить о том, что ребёнок должен привыкать к коллективу, то привыкание к коллективу в возрасте до 3 лет должно быть очень дозировано и всегда проходить под руководством взрослого – что не всегда возможно в группе из 10-15 человек и более.

Возраст детей до 4 лет ни психологически, ни физиологически не предполагает самостоятельного вхождения в одновозрастной коллектив.

У ребёнка нет, и не может быть в этом возрасте навыков социальной адаптации в группе сверстников.

Максимум, на что способны 3-4-летние дети, – это играть вдвоём.

Но в детском саду часто бывает так: двое играют, а третий, который не нашёл себе места, подходит и ломает домик, который они только что построили.

Это совсем не учит детей уважению чужих интересов, а способствует выработке так называемых суррогатных форм общения, строящихся на темпераментных и физических особенностях ребёнка – кто сильнее, тот и прав; кто громче всех читает стихи, тот и хороший.

Погружение ребёнка в такую среду не может не быть для него стрессовой ситуацией, но при этом она ещё является и формирующей.

Многие обращали внимание на то, что дети до 3 лет предпочитают общение с детьми более старшего возраста.

Своих одногодок зачастую дети этого возраста опасаются.

Это – совершенно адекватная реакция на сверстника: дети интуитивно чувствуют опасность неконтролируемого и непредсказуемого поведения своего одногодки.

Это, кстати, – и  одна из причин возрастающей тревожности детей, когда их рано отводят в детский сад.

Неверным будет считать, что малышам не нужно общение со сверстниками. Другое дело – количество и качество этого общения.

Если ребёнок не посещает детский сад, то родители всегда могут выбрать занятия, кружок или секцию, или группу развития, которая будет соответствовать возрасту ребёнка, его возможностям в общении и интересам.

Исключениями из правила «детский сад до 3 лет – вреден» могут быть дети из асоциальных семей, дети с очень плохими коммунальными условиями, дети со специфическими заболеваниями или имеющие тяжелобольных родителей.

Татьяна Шишова