Не учите своих детей убивать!

В марте 1998 года в нашем городке двое мальчишек – одиннадцати и тринадцати лет – открыли пальбу и убили 15 человек. В те дни я проводил тренинги с группой психиатров, и меня попросили поучаствовать в допросе учителей – спустя всего 18 часов после того, как они оказались в эпицентре самого массового убийства в школе за всю историю Америки.

Я в очередной раз убедился: рост немотивированного насилия, который возник в обществе за последние 25 лет, свидетельствует о самой тесной связи с показом насилия в СМИ.

Тут важно особо подчеркнуть, что речь идет именно о зрительных образах.

Ведь литературная речь ребёнком до восьми лет в полном объеме не воспринимается – она как бы отфильтровывается рассудком.

Устная речь по-настоящему начинает восприниматься после четырех лет – до этого кора головного мозга фильтрует информацию прежде, чем она дойдет до центра, заведующего эмоциями.

Но мы-то говорим о зрительных образах насилля. А вот их ребёнок в состоянии воспринимать уже в полтора года! А восприняв, начать подражать увиденному.

То есть в полтора года агрессивные зрительные образы – неважно, где появляющиеся: на телеэкране, в кино или в компьютерных играх – проникают через органы зрения в мозг и непосредственно попадают в эмоциональный центр.

Данным вопросом занимались Американская ассоциация медиков (АМА), Американская ассоциация психологов, Национальный институт психического здоровья и т.д.

Есть обширное исследование ЮНЕСКО и Международного комитета Красного креста, свидетельствующие о том, что повсеместно распространившийся культ насилия, особенно жуткие, варварские методы ведения современной войны, прямо связан с пропагандой насилия в средствах массовой информации.

Накопленные данные о влиянии экранного насилия на бытовое настолько убедительны и их так много, что спорить с ними – это всё равно что отрицать закон земного притяжения.

Тем не менее находятся бесстыжие специалисты – в основном, проплаченные теми же СМИ – которые отрицают очевидные факты.

Я помню, как на одной конференции в Нью-Джерси, один такой тип встал и заявил: «А вы не можете доказать, что насилие на экране ведет к росту жестокости в обществе. Это неправда, таких доказательств нет!»

И тогда я рассказал о том, что многие компьютерные симуляторы, которые используются в американской армии и в большинстве силовых ведомств, ничем практически не отличаются от некоторых наиболее популярных аркадных игр (компьютерные игры с нарочно примитивным игровым процессом. – Р.В.)

Дело в том, что во время Второй мировой войны вдруг обнаружилось, что большинство наших солдат из-за некоторых изъянов военной подготовки неспособно убивать противника.

Причина этого заключалась в том, что мы оснастили армию великолепным оружием, однако солдат учили стрелять по нарисованным мишеням. А на фронте таких мишеней не было, и вся их выучка пошла насмарку.

Очень часто солдаты под влиянием страха, стресса и прочих обстоятельств просто не могли применить оружие. Стало ясно, что солдатам необходимо прививать соответствующие навыки.

Так возникла потребность в создании специальных тренажеров, на которых солдаты учились бы убивать.

Вместо традиционных мишеней нужно было использовать силуэты человеческих фигур. Такие тренажеры оказались чрезвычайно эффективными.

В последние годы стало понятно, что даже необязательно выезжать на стрельбища. То есть, конечно, полезно пострелять из настоящего оружия, но это слишком накладно: тут и расход свинца, и экологические проблемы, да и земли нужно много для хороших стрельбищ. А зачеп это всё, если можно использовать симуляторы?

Вот армия и перешла на них.

Морская пехота получила лицензию на право использовать в качестве тактического тренажера игру «Дум». В сухопутных войсках взяли на вооружение «Супер-нинтендо». Помните, была такая старая игра в утиную охоту? Мы заменили пластмассовый пистолет пластмассовой штурмовой винтовкой М-16, а вместо уток на экране появляются фигурки людей…

Теперь у нас по всему миру несколько тысяч таких тренажеров, которые доказали свою эффективность.

В данном случае наша цель – научить солдат правильно реагировать на угрозу. Ведь если они не смогут открыть огонь, запаникуют, то могут произойти страшные вещи.

То же самое относится и к полицейским.

Поэтому я считаю такие тренинги полезными. Раз мы даем солдатам и полицейским оружие, мы должны научить его применять.

Впрочем, по этому поводу в обществе нет единодушия. Некоторых людей шокируют репетиции человекоубийства, даже когда они проводятся солдатами и полицейскими.

Но что тогда говорить о неограниченном доступе к таким симуляторам детей! Это куда ужасней.

Почему?

Потому что, во-первых, мы сажаем за такие тренажеры взрослых людей.

Во-вторых, в армии царит суровая дисципліна – дисциплина, которая становится частью твоего «я».

А тут симуляторы убийства даются детям!

Для чего?

Только для того, чтобы научить их убивать и привить им страсть к убийству!

Нужно иметь в виду и следующее обстоятельство: навыки, полученные в стрессовой ситуации, потом воспроизводятся автоматически.

Раньше, когда у нас ещё были револьверы, полицейские ездили на стрельбища. Из револьвера можно было сделать за один раз шесть выстрелов, а учения проходили всего два раза в год. А ведь дети, играющие в компьютерные игры, стреляют не два раза в год, а каждый вечер! И убивают всех, кто попадёт в поле их зрения, пока не поразят все цели или не выпустят все патроны.

Поэтому, когда они начинают стрелять в реальной жизни, происходит то же самое.

В Перле, в Падуке и в Джонсборо – везде малолетние убийцы сначала хотели убить кого-то одного. Но они не могли остановиться! Они расстреливали всех, кто попадался им на глаза, пока не поражали последнюю мишень или у них не кончались патроны!

Потом полиция их спрашивала: «Ну, ладно, ты убил того, на кого у тебя был зуб. А других-то зачем? Ведь среди них были и твои друзья!»

И дети не знали, что ответить!

А мы знаем.

Ребёнок за игрой-стрелялкой ничем не отличается от пилота за авиасимулятором: всё, что в них в этот момент «закачивается», потом будет воспроизведено автоматически.

Мы учим детей убивать, подкрепляя убийство чувством удовольствия и призами!

А ещё учим ликовать и потешаться при виде реалистично изображенных смертей и человеческих страданий.

Ужасает безответственность производителей игр, снабжающих детей армейскими и полицейскими тренажерами. А ведь это всё равно, что дать в руки каждому американскому ребёнку по автомату или пистолету.

С точки зрения психологии – никакой разницы!

Но ведь для обычных, здоровых членов общества убийство противоестественно.

Скажем, я – рейнджер. Но мне не сразу дали в руки М-16 и перевели в разряд суперкиллеров. На мою подготовку ушло много лет. Понимаете?

Нужны годы, чтобы научить людей убивать, привить им нужные навыки и желание этим заниматься. Поэтому, столкнувшись с детьми-убийцами, мы должны ответить на очень трудные вопросы.

Дети-убийцы – это новое явление!

В Джонсборо одиннадцати- и тринадцатилетние мальчишки убили 15 человек. Когда этим детям исполнится двадцать один год, их выпустят на свободу. И этому никто не в силах помешать, потому что наши законы не рассчитаны на убийц такого возраста.

Но оказалось, что и этот возраст малолетних убийц – уже не предел: в Мичигане появился шестилетний убийца!

Однажды он взял отцовское ружье, сам его зарядил, вышел на улицу и дал два залпа по гулявшим детям. Когда в полиции поинтересовались, где он научился заряжать ружье, мальчик простодушно заявил: «Да я от телевизора научился».

Когда шериф рассказал о случившемся его отцу, который сидит в тюрьме, тот ответил: «Я как услышал – меня мороз по коже продрал. Потому что я сразу понял: это мой парень. Он просто обожал садистские фильмы»…

Видите? Совсем крошка, а уже свихнулся от насилия в СМИ.

А свихнулся он потому, что его отец сидел и смотрел кровавые сцены, радовался, хохотал и потешался над смертью и человеческими страданиями.

Обычно в два, три, четыре года, да и в пять, и в шесть лет дети жутко боятся подобных зрелищ. Но если хорошенько постараться, то к шести годам можно вполне заставить их полюбить насилие. Вот в чём весь ужас!

Во вторую мировую войну японцы использовали классический метод выработки условного рефлекса, приучая людей получать удовольствие от вида смерти и человеческих страданий, чтобы потом эти люди могли совершать чудовищные зверства.

Японцы действовали по методике Павлова: показывали юным, ещё не обстрелянным солдатам, жестокие казни китайских, английских и американских военнопленных. Причём заставляли не просто смотреть, а смеяться, издеваться, глумиться над этими мучениками.

А вечером японским солдатам устраивали роскошный ужин – лучший за многие месяцы. Их поили саке, приводили к ним девиц. И у солдат, как у собачек Павлова, вырабатывался условный рефлекс: они приучались получать удовольствие при виде чужих мучений и смерти.

Наверное, многие видели фильм «Список Шиндлера». И надеюсь, никто из вас не смеялся во время просмотра. А вот когда такой просмотр устроили для старшеклассников в пригороде Лос-Анджелеса, кинопоказ пришлось прервать, потому что дети хохотали и потешались над происходящим.

Сам Стивен Спилберг, потрясенный таким поведением, приехал, чтобы перед ними выступить, но они и его засмеяли!

Может, конечно, это только в Калифорнии так реагируют, может, они там все «с приветом». Но ведь и в штате Арканзас, в Джонсборо, было нечто похожее.

Бойня произошла в средней школе, а рядом, за соседней дверью, учатся старшеклассники – старшие братья и сестры детей, которых изрешетили убийцы. Так вот, по свидетельству одной учительницы, когда она пришла к старшеклассникам и рассказала о трагедии – а они уже слышали выстрелы, видели машины «скорой помощи» – в ответ раздались смех (!) и радостные возгласы.

А девочка из школы «Чэтем» – это тоже в Литтлтоне, по соседству со школой «Коламбайн», где произошло очередное массовое убийство, эти две школы враждуют между собой – написала мне, что когда по радио объявили о стрельбе и о том, что есть жертвы, чэтемские ребята так зашлись от восторга, что их радостные вопли были слышны на другом конце коридора – в учительской!

Наших детей учат получать удовольствие от чужой гибели, чужих мучений. Шестилетку из Флинта научили этому агрессивные компьютерные игры!

Знаете почему?

Потому что он сделал всего один выстрел и сразу попал в основание черепа. А ведь это очень трудно, тут требуется большая меткость.

Но компьютерные игры – прекрасная тренировка.

Во многих из них, кстати, даются особые бонусы за выстрелы в голову.

Пожалуй, лучше всего иллюстрирует мои слова случай в Падуке.

14-летний подросток украл у соседа пистолет 22-го калибра. До этого он никогда не занимался стрельбой, а, украв пистолет, немного попалил из него на пару с соседским мальчиком за несколько дней до убийства. А потом принес оружие в школу и сделал восемь выстрелов.

Так вот, по данным ФБР, для среднестатистического офицера полиции нормальным считается, когда из пяти пуль в цель попадает одна. А этот парень выпустил восемь пуль и ни разу не промахнулся!

Восемь пуль – восемь жертв.

Из них – пять попаданий в голову, остальные три – в верхнюю часть туловища. Поразительный результат!

Я обучал техасских рейнджеров, калифорнийских полицейских, патрулировавших скоростные трассы. Обучал батальон «зеленых беретов». И никогда, нигде – ни в полиции, ни в армии, ни в уголовном мире – не было таких достижений!

А ведь это не отставной рейнджер типа меня. Это – четырнадцатилетний парнишка, до той поры не державший оружия в руках!

Откуда у него такая невероятная, беспрецедентная меткость? Причем, как отмечают все свидетели трагедии, он стоял, как вкопанный, паля прямо перед собой, не уклоняясь ни вправо, ни влево.

Создавалось впечатление, что он методично, одну за другой, поражал цели, появлявшиеся перед ним на экране!

Образы насилия действуют на детскую психику как сильнейший наркотик, от которого дети не могут избавиться…

Современная массовая индустрия развлечений породила такие массовые проблемы в детско-подростковой среде, которых раньше не существовало! Это новые факторы нашей жизни.

Например, синдром гиперактивности с дефицитом внимания.

Представьте себе ребёнка, который и так-то плохо умеет фиксировать внимание. А тут ещё телевизор или компьютер…

Его мозг забивается мелькающими клиповыми образами. А когда в пять-шесть лет его отдают в школу и учитель начинает свои объяснения, то оказывается, что он с трудом воспринимают размеренную устную речь, потому что привык к быстрой смене кадров.

Ему хочется нажать на пульт, переключить канал…

Всё – он уже необучаем!

Потом мы начинаем пичкать его таблетками со всеми вытекающими из этого последствиями…

То есть мы сами, своими собственными  руками, творим для собственного ребёнка весь этот кошмар.

Телевизионщики усиленно манипулируют детским сознанием, специально так подбирая образы, цвета и частоту смены кадров, чтобы превратить телевидение в сильнейший психоактивный фактор, вызывающий развитие у детей зависимости.

Но я хочу особо подчеркнуть то, что в основе этой зависимости лежит насилие.

Детей пичкают жестокостью, а жестокость, как и никотин, вызывает привыкание.

И как у никотина, у этой зависимости есть побочные эффекты – страхи, повышенная агрессивность и, как следствие, особо тяжкие преступления.

Есть специалисты, которые время от времени пытаются убеждать общество в том, что есть дети с «врожденной жестокостью». Что ж, допустим. Но тогда их число не должно меняться с течением времени, ведь врожденные особенности – это некий стандарт, нечто стабильное, нормальное. Как любые генетические отклонения.

Но когда вы видите взрыв насилия, имеет смысл предположить, что появился новый фактор, влияющий на естественный ход вещей. И спросить себя: «Что это за фактор? Какая переменная изменила константу?»

Поймите одну простую вещь: в разговоре о тяжких преступлениях сейчас бессмысленно опираться на статистику смертности. Надо анализировать статистику попыток убийства.

В этом плане, с поправкой на прирост населения, уровень тяжких преступлений в середине 1990-х возрос по сравнению с серединой 1950-х в семь раз.

В последние пару лет он чуть снизился – в основном, за счет пятикратного увеличения тюремных сроков и успехов в экономике – но всё равно мы в шесть раз чаще пытаемся убить друг друга, чем в 1957 году.

И не только мы.

В Канаде, по сравнению с 1964 годом, число попыток убийства возросло в пять раз, а покушений на убийство (у нас такой классификации нет) – в семь.

По данным Интерпола, за последние 15 лет число тяжких преступлений в Норвегии и Греции увеличилось почти в пять раз, в Австралии и Новой Зеландии – почти в четыре.

В Швеции по той же категории преступлений рост трехкратный, а в семи других европейских странах – двукратный.

Причем в таких странах, как Норвегия, Швеция и Дания, уровень тяжких преступлений сохранялся неизменным почти тысячу лет! Но такого, чтобы тяжкие преступления выросли в два, а то и в пять раз всего за 15 лет, вообще не наблюдалось!

Это небывалый случай.

Так что обязательно нужно спросить себя: что за новый ингредиент появился в старом «компоте»?

И понять, что этот ингредиент мы добавили сами.

Мы своими собственными руками растим убийц, растим социопатов.

В Японии за один только 1997 год уровень подростковой преступности вырос на 30 %.

В Индии за 15 лет количество убийств на душу населения удвоилось.

Удвоилось всего за 15 лет!

Только представьте себе, ЧТО это значит для такой многонаселенной страны!

В чем дело?

А в том, что незадолго до этого в каждой индийской деревне появился телевизор, и жители стали вечерами собираться, чтобы смотреть боевики и прочую американскую дрянь.

Та же самая история произошла в Бразилии и Мексике. Там тоже взрыв преступности.

Они везут к нам обычные наркотики, а мы к ним – электронные. И еще неизвестно, какие наркоторговцы гаже.

Когда президента американского телеканала CBS спросили после бойни в Литтлтоне, причастны ли к случившемуся средства массовой информации, он ответил: «Если кто-то думает, что масс-медиа тут ни при чем, то он полный идиот».

Стало быть, они знают! Знают, что делают – и всё равно продолжают торговать, как наркобароны, смертью, ужасом, деструктивными идеями.

Кучка людей на этом обогащается, а вся наша цивилизация оказывается под угрозой

Вообще, если говорить об агрессивных видеоиграх, то многие американцы против их применения даже в полиции и в армии. А уж по поводу детей вообще не может быть разномыслия: детям они не нужны.

КАК НАМ СЛЕДУЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ.

Во-первых, мы должны людей просвещать.

Во-вторых, совершенствовать законодательство.

Я всегда говорю: «Когда заходит речь о защите детей, даже самые либеральные из нас понимают, что необходимы законы».

Нужны законы, запрещающие детям иметь оружие? Конечно, нужны.

Нужны законы, запрещающие продавать детям табак, спиртное, порнографию? Да, конечно.

С этим никто не спорит.

Теперь скажите: в реальности дети при желании могут раздобыть у нас порнографию, сигареты или алкоголь? Безусловно, могут.

Но значит ли это, что законы бесполезны? Нет, не значит.

Законы нужны, но это лишь часть решения проблемы.

В-третьих, нам необходимо усовершенствовать систему градаций, разработанную индустрией видеоигр. А то получается, что порнодельцы согласны с запретом продавать порнографию детям, производители сигарет, спиртного, оружия тоже не оспаривают такие запреты в отношении детей, и только производители агрессивной видеопродукции не согласны.

Они говорят: «Мы продаем игры, потому что люди их покупают. Мы просто подчиняемся законам рынка».

Но на самом деле это вовсе не законы рынка, а логика наркоторговцев и сутенеров. Хотя даже наркоторговцы и сутенеры обычно не лезут к маленьким детям.

В-четвёртых, за медиа-насилие надо штрафовать.

Да, по конституции мы имеем право пить спиртное. У нас есть специальная поправка, отменившая «сухой закон». И право на ношение оружия у нас есть. Но никто не говорит, что наши конституционные свободы в области ношения оружия или потребления алкоголя распространяются на детей.

Права продавать детям спиртное или револьверы у нас нет. Нам совершенно необходимо отрегулировать систему штрафов и в области видеоигр, иначе нас ждёт куча проблем.

В-пятых, помимо просвещения и законодательства, нужны судебные иски.

После убийства в Падуке федеральное правительство предъявило производителям компьютерных игр иск на 130 млн. долларов. И судебный процесс развивается вполне успешно.

Сейчас такого рода тяжбы затеваются по всей Америке.

У нас самые надежные автомобили, самые надежные самолеты, самые безопасные в мире игрушки, потому что, если нам начинают сбывать некачественный товар, мы вчиняем фирмам судебные иски. Поэтому мы просто обязаны воздействовать на производителей игр и донести эту мысль до рядовых граждан.

ДЭВИД ГРОССМАН – профессор Арканзасского университета, бывший рейнджер американской армии. Ныне занимается подготовкой военных, полицейских и медиков для отрядов службы спасения, действующих по всей Америке. Возглавляет группу специалистов по изучению психологии убийства.

РЕГИНА ВОЙТЕНКО, спецкорр. газеты «Родительский комитет», по материалам конференции «Шоковое насилие», организованной Ассоциацией психологов г. Нью-Джерси (США)