Наука и религия: враги или союзники?

Сторонники и представители традиционной науки по-прежнему говорят о несовместимости религиозного и научного мировоззрений. Такой взгляд не имеет под собой никаких реальных оснований, но, к сожалению, имеет богатую историю становления.

На самом деле, противопоставление религии науки – это один из самых устойчивых предрассудков. Дело в том, что научное познание в принципе не способно ответить на внутренне присущее каждому человеку стремление понять: что есть мир, в котором он живет, и каков смысл человеческого существования в нём? Именно о традиционно научном методе познания можно сказать словами апостола Павла: «Мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем» (1 Кор. 13, 9)

Наука изучает видимый, материальный мир и явления, которые в нём происходят – без  учёта фактора существования и влияния на него мира иной реальности – невидимой, духовной.

Религия же, познавая Бога и духовный мир с его законами, познаёт вместе с тем и мир материальный, но в неразрывной связи его с миром духовным.

С точки зрения здравого смысла, наука имеет очень ограниченную сферу деятельности. Всякие научные представления, так или иначе, подпадают под те минимальные требования (измеряемость, воспроизводимость, проверяемость и т.д.), с которыми со времен Френсиса Бэкона связано само понятие науки.

Как-то Гилберт Честертон замечательно сказал:

«Когда речь идет об открытиях или изобретениях, то их доказательство – это опыт. Но никакой опыт не поможет создать человека или увидеть, как он был создан. Изобретатель может понемногу создавать аэроплан, но если он ошибётся, аэроплан его поправит, свалившись на землю.

Но если ошибется антрополог, рассуждающий о том, как наш предок жил на дереве, то предок, ему в поучение, с дерева не упадёт.

Словом, когда занимаешься прошлым, надо полагаться не на опыт, а на свидетельства. Однако, свидетельств так мало, что они не свидетельствуют почти не о чем».

Точно также можно много говорить о том, насколько согласуется Большой Взрыв с библейским учением о сотворении мира. Однако, при этом надо помнить, что Большой Взрыв никто никогда не видел и не увидит, пока у нас отсутствует машина времени.

Кстати, те же самые отложения горных пород можно истолковать катастрофически, а можно – униформистски. Результаты же при этом получатся взаимоисключающие.

Здесь можно бесконечно спорить о том, какой подход верен, а какой нет. Но обе точки зрения имеют право на существование до тех пор, пока не появятся свидетельства разумного Свидетеля, объясняющие то, как это всё происходило на самом деле.

Трёхмерное пространство и повторяемость событий являются принципиальными границами применимости науки. Поэтому, научное познание, само по себе, очень немощно и крайне ограничено. Оно принципиально не способно дать непротиворечивую научную картину мира, объективно отражающую реальность.

Исаак Ньютон, постигший тайны строения и движения Вселенной, говорил о себе так: «Не знаю, чем меня признают потомки, но себе самому я представляюсь маленьким мальчиком, который на берегу безграничного океана собирает отдельные ракушки, выброшенные волнами на берег, в то время как сам океан и его глубины остаются по-прежнему непостижимыми».

Альберт Эйнштейн, создатель теории относительности, писал практически о том же:

«Чем больше наука делает открытий в физическом мире, тем более мы приходим к выводам, которые неуклонно направляют нас к вере».

Именно христианство дало мощный импульс к познанию мира, ибо познание его давало возможность лучше познавать Творца мира, как говорит об этом апостол Павел: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20).

Без этого не произошло бы ни расцвета естествознания, ни философии, ни культуры.

Таким образом, для развития истинной науки необходима была христианская уверенность в разумном устроении мира.

Иоганн Кеплер, открывший законы движения планет, изобретатель телескопа, в предисловии к своей книге «Гармония мира» писал:

«…Я показал людям, которые будут читать эту книгу, славу Твоих дел; во всяком случае в той мере, в какой мой ограниченный разум смог постичь нечто от Твоего безграничного величия».

С точки зрения христианской науки, познаваемость мира обеспечивается тем, что мир поддерживается Великим Интеллектом, с Который интеллект человека имеет некоторое сродство. Собственно, благодаря этому сродству, для человека и становится возможным познание и Творца, и всего мироздания.

Изначально наука действовала исключительно в рамках христианской цивилизации и на протяжении первых веков христианства была верной служанкой богословия.

Именно с этого места она, однажды взбунтовавшись, просто сбежала, однако, ни к чему хорошему это не привело.

Богословию от этого бунта хуже не стало – оно и по сей день такое же самое, какое было 2000 лет тому назад. И происходит это вовсе не из-за какого-то застоя, а потому что совершенство принципиально не может развиваться – развиваться может только нечто несовершенное и относительное.

Именно неизменность христианского богословия – есть признак абсолютного знания: раз оно абсолютно, оно и не развивается.

А вот относительное знание может (и неизбежно будет) развиваться.

Основанное не на абсолютных основах, оно обречено не просто двигаться – оно обречено метаться в разные стороны, отвергая как глупость то, что ещё вчера считалось истиной в последней инстанции.

В отличие от несовершенных форм познания, богословие функционирует по-другому.

В любую историческую эпоху богословы излагают неизменное Откровение для своих современников.

Меняется язык, меняется сам человек. Появляются новые заблуждения. И поэтому возникает необходимость защищать изначальное Откровение от этих новых заблуждений.

Ведь строить мировоззрение на основе чего-то изменяемого так же абсурдно, как строить дом на плывуне, а не на прочном фундаменте.

Противопоставления науки и религии связаны с тем, что наука взяла на себя не свойственную ей функцию – она в принципе не может дать объяснение существованию этого мира.

Наука не может дать объяснение природе разума, т.к. для этого надо обладать сверхразумом, чем наука не обладает.

Парадокс!

При таком убогом инструментарии, при таких ограничениях своей применимости, наука дерзает описывать весь мир и вселенную, и при этом претендует на истину в последней инстанции: «наука доказала!»…

Именно в этом её главная ошибка.

Христианство не отвергает науки как способа познания мира, но показывает, что наука – это способ познания лишь очень малой его части.

Возможно ли на основе наблюдений, которые осуществляет наука в течение каких-то четырёх столетий, делать глобальные выводы, будто бы отвергающие данные Откровения? Что такое эти 400 лет перед лицом исторического процесса?

Часто говорят, что наука существовала и раньше.

Да, это правда. Были способы постройки архитектурных зданий, был сопромат, некоторые начала физики, биологии. Но они никогда не претендовали на неподобающее им место.

А вот та доктрина, именуемая «новой наукой», которая противопоставила себя Церкви, существует всего 400 лет.

Конфликт между наукой и религией возник в результате т.н. научной революции, произошедшей в результате распада христианской цивилизации на Западе (речь идёт о расколе католической церкви и появлении протестантизма, с которым непосредственно связано начало эпохи Реформации).

Надо заметить, что этот конфликт не мог возникнуть в чистой христианской цивилизации. С другой стороны, не мог он возникнуть и в оккультных цивилизациях (буддистской, конфуцианской, китайской, индуизме и т.п.), но уже по иным причинам: в этих религиях нет доверия к деятельности человеческого разума.

Таким образом, конфликт науки и религии возникает как результат своеобразного гибрида христианства с оккультизмом.

Достаточно вспомнить, как Коперник объяснял причину вращения Земли вокруг Солнца:

«Солнце есть величайший из богов, вокруг которого, как перед троном своего отца пляшут дети – планеты».

Разве это научное объяснение?

Нет, это чистая магия! Но под эту оккультную парадигму начинают подбираться соответствующие факты.

«Новая наука» – это форма веры, у которой, в отличие от христианства, нет твердых основ.

Это видно хотя бы по их заявленным целям.

Если христианство утверждает, что оно истинно, будучи Откровением Бога, то традиционная наука заранее предупреждает о том, что природу мира она до конца не познает.

Как говорил академик Густав Наан, «все наши знания – лишь маленький островок в океане невежества. И чем больше мы узнаём, тем больше понимаем, что ничего не знаем».

Иными словами, наука заранее расписывается в том, что она не обладает абсолютным знанием, и никогда им обладать не будет.

А если нельзя всё познать до конца, значит, абсолютного знания не будет никогда. А раз это так, то значит, нет достаточных ценностных основ для построения научной картины мира.

Вот и всё.

Поэтому, христианская картина мира гораздо более сильна именно потому, что она основана (хотя бы с точки зрения своей заявки) на достаточном основании – основании Откровения Бога Творца.

Конечно, могут спросить: «Как это проверить?».

Не ошибемся, если скажем: «Христианство обладает великолепной доказательной базой! Поэтому истинность христианства можно проверить экспериментальным методом».

Во-первых, в Священном Писании содержатся сотни уже сбывшихся пророчеств.

Во-вторых, в Библии содержится точное описание реальной картины мира, которая была совершенно неизвестна в то время (например, закон сохранения энергии и вещества – в Книге пророка Исайи; о шарообразной форме земли – в Книге Ездры; об атмосферном давлении – в Книге Иова, и мн. др.).

В-третьих, следы множества библейских событий, которые «новая наука» относила к легендам, сегодня обнаружены, исследованы и являют собой фактический материал, который можно сфотографировать и подержать в руках.

В-четвёртых, это факт потрясающей сложности и разумности устройства жизни, говорящей о том, что только Сверхразум, а не слепая случайность и эволюция могли всё это создать.

В-пятых, это наличие научно засвидетельствованных сверхъестественных явлений (чудес) и многое другое.

Однако, все эти свидетельства ничтожны перед величайшим свидетельством того, как христианство преображает жизнь человека.

Что двигало человеком на протяжении многих веков в его желании познать окружающий мир? – Прежде всего, стремление понять себя в этом мире, свою роль, своё предназначение.

Как мы можем оценить преимущества той или иной местности обширного региона, если не увидим на карте всей местности?

Чтобы увидеть себя в мире, нужно, прежде всего, попытаться увидеть этот мир как целое.

Религия позволяет человеку увидеть целостную картину мира, а не отдельные его эпизоды. Поэтому, истинная наука на каждом новом витке человеческой цивилизации призвана укреплять в человеке веру, всё глубже и глубже погружаясь в изучение разных элементов творения, познавая величие и мудрость Сотворившего.

Главная причина всех болезней современного общества и его непрекращающихся трагедий заключается в том, что современный человек забыл Бога.

Современный человек верит в науку, в её сверхвозможности, в способность науки создать в будущем лекарство от всех болезней и «эликсир вечной молодости». И эта убежденность во многом происходит от того, что школа, предлагая детям чисто статистическое ознакомление с теми или иными законами и явлениями природы, не учит детей делать мировоззренческие выводы.

Школа учит детей смотреть на природу, но не учит её рассматривать. А ведь именно эта, с детства воспитываемая в ребёнке неспособность к творческому анализу, и порождает в нём поистине религиозную, порой фанатичную веру в науку и в её «последнее слово».

Подготовил священник Александр Каневский