МОЖНО ЛИ ХРИСТИАНИНУ ДЕЛАТЬ ТАТУИРОВКИ

Сегодня мы поговорим с вами о вещи, которая у всех (особенно летом) обнажена. Речь идёт о наколках. Я рискую быть гласом вопиющего в пустыне, потому что из-за моих слов, по большому счёту, ничего не изменится. Но, тем не менее, сказать об этом нужно.

Так уж устроен человек – он желает признания и ищет способы как-то выделиться, чем-то прославиться, словом, хочет как-то выделиться из толпы. Но поскольку выделиться какими-то внутренними достоинствами у большинства людей не получается, люди делают с собой нечто такое, что гарантировано бросается в глаза.

Это желание как-то выделиться из толпы привело в наши дни к абсурдной ситуации – сегодня выделяются те, кто не обколот.

То есть сегодня из толпы выделяются именно те, кто в своё время благоразумно отказался от пути превращения себя в чучело. Все остальные составляют собой толпу цивилизованных папуасов – по-разному обколотых, с разной степенью вкуса: с японскими, восточными или китайскими мотивами, с драконами да змеями, как кофточка у тёти Зины.

Но это – уже не выделение. Это – попадание в массовку.

То есть все, кто там делает эти трах-тибидох на своих телесах, попадает в массовку.

Парадокс: хотели из толпы выделиться, а в результате – этой толпой стали!

Теперь к вопросу – почему нельзя себя уродовать.

Ветхий Завет содержит прямой запрет на татуировки, шрамирование, пирсинги и прочие безумные вещи, которыми одержимо современное человечество.

«Не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен» (Лев. 19:28).

Почему не делай? Потому что это – некие маркеры язычества.

У самих язычников наколки и «нарезы» служили некими маркерами социальной принадлежности, воинскими званиями. У них же не было мундиров, нашивок, петличек, шевронов, погонов. И поэтому они зашивали всё это себе в ноздри, в губы, в уши, в брови, в пупок, в соски – и так далее. По всему телу обшивались всякими рисунками.

Иными словами, всё это – явные признаки языческого отношения к телу, потому что евреям (а через них и нам всем) Бог сказал: «Не делай этого. Тело твоё – святое».

«Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» – говорит апостол Павел (1 Кор. 3:16) – «Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм – вы» (1 Кор. 3:17).

Слышите?

Кто храм Божий разорит – того разорит Бог.

Это всё равно, как храм Божий расписать снаружи граффити. То есть внутри – иконы, а снаружи – граффити.

Так и я: «в душе» – «верующий», снаружи – весь в наколках.

Нормально это?

Ну, конечно, не нормально. Это – уродство.

Если тело – это храм, если храм свят, то тело внутри должно быть свято – т.е. внутри должно быть сердечное богослужение.

Алтарь тела – это сердце. Пусть там бьётся молитва, пусть там горит огонёк молитвенный, пусть там призывается имя Божие и совершается память о Господе.

Это алтарь нашего телесного храма. И наружные стены нашего храма также должны быть чисты.

Нынешний откат цивилизованного человечества к махровому язычеству неизбежно побуждает человека изощрённо разрисовывать себя – порой так, как не разрисовывали себя туземцы во времена Миклухо-Маклая.

И наоборот, сама страсть к разрисовыванию себя – есть некий скрытый мотив, импульс к тому, чтобы войти в языческую стихию, когда тело превращается в объект арт-искусства.

Таковы нынешние реалии. Лень рисовать на холсте – нужно рисовать на стенах, ещё лучше – на теле. Тело превращается в арт-объект.

Это – новый вид язычества.

Хотя, по сути, эта новизна мнимая, поскольку это возвращение в древность, где тело, собственно, и было первым холстом для древнего художника, где он наносил на спине великого воина татуаж с изображением какого-нибудь там динозавра – в знак того, что ты силён так же, как он.

Или знаки на лице женщины: до поры там был «татуаж девственницы», стала матерью – появился и соответствующий татуаж.

То есть это – однозначное вхождение в другую стихию.

А сегодня – это просто смешно: многие колят на себе чужие слова, не зная их перевода (не говоря уже о глубинном смысле этих слов).

В каком-то английском детективе, помню, три совершенно «отбитых» мужика, которые стреляют во всё, что шевелится, ведут себя, как сущие демоны. И вот они приходят к ночным бабочкам, потому что им надо время скоротать ночью. И одна из них – то ли китаянка, то ли японка, то ли вьетнамка. А у него на спине, вдоль по позвоночнику, написана какая-то фраза из каких-то иероглифов.

Она ему говорит: «А ты знаешь, что у тебя написано?».

Он отвечает: «Тот, кто писал, говорил, что там написано: «ты великий воин».

Она говорит: «Нет. У тебя там написано вот что», – и говорит ему некую паскудную фразу.

Представляете? Носитель фразы всю жизнь носит на себе какое-то гнусное оскорбление – и даже не догадывается об этом!

А почему не пошутить над дураком, если дурак подставил свою спину?

Недавно один человек рассказал мне, как находясь в одной стране, посмотрел альбом с татуировками и одна из них ему очень понравилась.

Говорит: «А что это?».

Ему отвечают: «Это некий образ великого воина».

«А можно мне его наколоть?».

«Можно».

Накололи.

Потом он узнаёт, что это – одно из имён сатаны и образ какого-то демона-губителя. Теперь эта наколка его жжёт и мучает.

Представляете? Человек хотел «выделиться из толпы», а попал вот в такую ситуацию, и как с этим быть дальше, и что с этим делать – он не знает. Вот так и ходит человек с этим жутким «иконостасом» из антихристианских символов…

Поэтому я всё-таки думаю, что я буду белой вороной и это будет глас вопиющего в пустыне, но не сказать об этом нельзя. Особенно летом, когда все пораздевались и дурь каждого стала видна всем.

Единственное, пожалуй, можно сделать исключение – это коптская традиция накалывания крестика на запястье. Больше они ничего уже не колют – ни Божью Матерь на спине, ни Архангела Михаила на груди. Только на запястье – небольшой крестик.

Наш крестик можно снять с себя у рентгенолога в кабинете или из страха по требованию злодея, а этот крестик никак не снимешь – только вместе с руками.

Но это минимальное допущение наколки для христианина ни в какой мере не оправдывает всего этого безумия – этой вакханалии полузоновских мотивов, или ещё хуже – полуязыческих, шаманских, полупридурочных, совершенно идиотских.

А есть и ещё одно направление, которое можно объяснить только крайней степенью безумия и совершенной потерей здравого смысла и чувства здоровой эстетики.

Это сплошное покрытие себя синевой (так называемые «рукава»).

Словом, это помешательство, возлюбленные братья и сестры. Но то, о чём я сейчас говорю, поймут только 5%, но, так или иначе, слово должно быть сказано.

Белое – это белое, чёрное – это чёрное, синее – это синее, наколка – это наколка, а храм – это храм. В храме наколок быть не должно. Аминь.

Протоиерей Андрей Ткачёв

Записала Инна Болдырева