Может ли Православная Церковь быть национальной?

В последние годы стали очень много говорить о необходимости создания в Украине единой «национальной церкви», вознося при этом хвалу одним (идеологически «правильным»)  религиозным организациям и упрекая других в отсутствии «патриотичности».

Действительно, на нынешнем историческом этапе проблема «национальной церкви» для украинского общества становится всё более актуальной, поэтому есть смысл рассмотреть её с точки зрения православной экклезиоло́гии (отрасль христианского богословия, изучающая природу и свойства Церкви).

Концепция «национальной церкви» является понятием, вошедшим в употребление сравнительно недавно. Во всяком случае, мы не встречаем это понятие ни в раннем христианстве, ни в эпоху Вселенских Соборов, ни в раннем Средневековье.

Христианские общины первых веков организовывались регионально – в городах или провинциях. Поэтому апостол Павел писал к Церкви в Коринфе, к Церкви в Риме, к Церкви в Ефесе, говорил о Церкви в Палестине, Церкви в Сирии и т.д.

Однако эти Церкви воспринимались скорее как Церкви поместные, а не «национальные» – в современном смысле этого слова.

В эпоху Вселенских Соборов всё больше наблюдается утверждение понятия территориальных церквей, свойственного первым векам христианства. И даже с политическим возвышением Константинополя, мы не видим утверждения понятия «национальной церкви».

Термин «национальный» входит в употребление в Европе лишь в XVI столетии – в эпоху Реформации, начатой Мартином Лютером в 1517 г.

Именно в это время, когда сильные государства стали стремиться захватить власть над Римской Церковью, и появились три основных движения, которые несли в себе зародыш концепции «национальной церкви».

Сначала возник «англиканизм», возникший вследствие разрыва короля Англии Генриха VIII с Римом в 1533 г.

Затем в недрах германского католицизма возникает движение «жозефизма».

И, наконец, в это же время, во Франции возникает «галликанизм» – движение, стремившееся получить власть управления над Церковью и иметь автономию по отношению к Ватикану.

Собственно, эти три движения ХVI века и несут в себе зародыш религиозного национализма, имеющего тенденцию смешивать власть земную и власть духовную – с перспективой создания «национальный церквей».

Новый толчок для развития концепции «национальной церкви» дала великая французская революция 1789 г., которая полностью изменила не только Францию, но и всю Европу (включая православные страны).

Вслед за этой революцией, на протяжении XIX – XX вв. Европа познала множество националистических движений, девизом которых был принцип: каждая национальная община должна сформировать свое собственное государство.

На протяжении истории эти движения выступали либо за объединение стран (что имело место в Италии и Германии) или за распад какой-либо империи или государства – как это случилось с оттоманской и австро-венгерской империями, а позднее – с СССР, Югославией и Чехословакией.

Параллельно этим движениям развивалась и концепция «национальных церквей», предполагающая учреждение национальной церкви, имеющей одно название с государством.

Таким образом, к принципу государственного национализма примыкает и национализм религиозный, предполагающий для каждой нации не только учреждение своего собственного государства, но также своей собственной церкви, которая, в свою очередь, защищала бы интересы нации.

Так появилась идея формирования Поместной Церкви не по территориальному принципу, а национальному.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что на протяжении XIX – ХХ вв. в недрах Православной Церкви мы наблюдаем умножение числа автокефальных Церквей, принимающих «национальный» характер: Греческая Церковь (1850 г.), Сербская (1879 г.), Румынская  (1885 г.), Польская (1924-1948 г.), Албанская (1937 г.), Болгарская (1945 г.), Грузинская (1943-1990 г.), Церковь Чехии и Словакии (1946 – 1998 г.).

Религиозный национализм, пришедший с Западной Европы, поразил христианский Восток и создал проблему этнофилетизма (греч. ἔθνος – «народ» + φυλή – «род, племя»).

Под этнофилетизмом обычно понимается тенденция в поместных православных Церквах приносить общецерковные интересы в жертву национально-политическим.

10 сентября 1872 г. в Константинополе был созван Всеправославный Собор – чтобы рассмотреть вопрос в отношении болгар, которые желали создать «национальную церковь» без определённых географических границ – с тем, чтобы её юрисдикция была вселенской.

В решении Собора, в котором приняли участие все восточные Патриархи, этнофилетизм был осуждён как ересь.

«1. Мы отвергаем и осуждаем племенное деление, народные распри и разногласия в Христовой Церкви, как противные евангельскому учению и священным законам блаженных отцев наших, на коих утверждена святая Церковь и которые, украшая человеческое общество, ведут к Божественному благочестию.

  1. Приемлющих такое деление по племенам и дерзающих основывать на нём небывалые доселе племенные сборища мы провозглашаем, согласно священным канонам, чуждыми Единой Святой Кафолической и Апостольской Церкви и настоящими схизматиками [раскольниками]» (из решений Собора).

«Национальная церковь» и «автокефалия»

Нужно сказать, что между понятиями «национальная церковь» и «автокефалия» существует весомое различие.

Автокефалия наделяет Церковь правом самой (auto) избирать своего предстоятеля (kephale), поддерживая при этом евхаристическое общение (koinonia) с другими Поместными Церквами.

И вот сегодня мы всё чаще слышим призывы запретить в Украине деятельность «антиукраинской» Украинской Православной Церкви Московского Патриархата (УПЦ МП), которая «работает в интересах Москвы», и создать «единую поместную церковь украинской нации».   По поводу данных призывов нужно сказать следующее.

Русская Православная Церковь (РПЦ), в юрисдикцию которой входит УПЦ МП, объединяет верующих и России, и Украины, и Белоруссии, и Молдавии, и целого ряда других государств. Но в некоторых из этих государств местная Церковь имеет самоуправляемый статус.

Именно такой статус имеет УПЦ МП.

Она самостоятельно избирает своего Предстоятеля – митрополита Киевского и всея Украины, – и всех своих архиереев без согласования с Москвой.

Она полностью независима как финансово, так и в административном отношении.

Та связь, которая сохраняется у УПЦ МП с РПЦ, – связь чисто духовная.

Это связь заключается в том, что за каждым богослужением поминается Патриарх Московский и всея Руси – и именно через это поминовение УПЦ МП входит в евхаристическое общение со всей Вселенской Полнотой, т.е. со всеми остальными поместными православными церквами мира (их всего 15).

Вне этого общения невозможно осуществление одного из основополагающих принципов жизни Церкви – Соборности.

Нарушение же принципа соборности (единства) неминуемо лишает организацию, дерзающую называть себя «церковью», Благодати Святаго Духа.

Очень интересный момент: Москва не может влиять на кадровую политику УПЦ, а вот Киев – влияет на политику РПЦ!

Предстоятель УПЦ – постоянный член Синода РПЦ, епископат УПЦ принимает участие во всех Архиерейских Соборах РПЦ, а в заседаниях Священного Синода РПЦ, помимо Предстоятеля УПЦ, как правило, участвует ещё один архиерей УПЦ.

О чём это говорит?

А это говорит о том, что УПЦ имеет возможность влиять на принятие решений в РПЦ.

Если в РПЦ захотят избрать какого-то епископа, а митрополит Киевский будет против его кандидатуры, то РПЦ его не изберёт!

А вот если на Украине захотят избрать какого-то архиерея, то у РПЦ не будет никакой возможности вмешаться в этот процесс.

Вот как действует самоуправляемый статус, наделяя УПЦ правами широкой автономии – правами большими, чем имеют многие другие Поместные Церкви мира.

Ревнители украинской автокефалии просто не отдают себе отчёт в том, что «запретить» Церковь, каноничность которой признана всей вселенской полнотой – априори невозможно.

Зачем далеко ходить?

В минувшем столетии Церковь десятилетиями не просто запрещали, а реально, физически уничтожали. И что? Где сейчас все эти гонители-запретители? Да и где само государство, обещавшее 1 мая 1980 года показать по телевизору последнего русского попа?

Поэтому не стоит искушать Господа и в очередной раз проверять на прочность слова Спасителя о несокрушимости Его Церкви до скончания века (Мф. 16:18).

Впрочем, судя по всему, государство не оставит попыток наседать на Константинополь, умоляя взять под свой омофор существующие самопровозглашённые национальные религиозные организации, объединённые в новосозданную «поместную церковь», но надолго связать внутренне центробежные церковные силы никакому государству не под силу.

Византийские императоры Зинон и Ираклий были куда круче нынешних апологетов «национальной поместной церкви», однако и они с подобной задачей не справились.

Основная духовная проблема состоит в том, что основным стимулом автокефалов к их деятельности по отделению Украинской Церкви от Русской, являются этнофилетические мотивы. А это вряд ли можно счесть достаточным (с точки зрения истины) основанием для предоставления автокефалии.

Если посмотреть на ситуацию непредвзято, то нетрудно заметить, что РПЦ от УПЦ ничего не получает.

А вот всё хорошее, что можно получить от независимости и самоуправления, УПЦ УЖЕ имеет при статусе широкой автономии: полная самостоятельность – и в финансовых, и в имущественных, и в административных вопросах.

Поэтому РПЦ от гипотетической автокефалии УПЦ, строго говоря, ничего и не теряет. Наивные разговоры про то, что будто бы русским нужны украинские приходы и украинские епископы (для статистики и большего «веса» в православном мире) – попросту смешны.

Любой, кто хоть сколько-нибудь следит за современными внутриправославными отношениями, знает, сколь мало в этих отношениях значит численность прихожан и клириков.

Потеряет от автокефалии только само Украинское Православие, получив проблемы такого масштаба, которые приведут к общенациональному религиозному коллапсу – с такими последствиями, по сравнению с которыми нынешние социально-политические проблемы Украины покажутся смешными.

Подытожим.

Главным духовным авторитетом для христианина является Священное Писание, которое утверждает общечеловеческое единство людей – через единство во Христе посредством принадлежности к Его Церкви, в Которой «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3:11).

Церковь Христова, по своей природе, надмирна и наднациональна.

Её задача – содействовать спасению людей, а не участвовать в каких-то сиюминутных мирских программах, удовлетворяющих горделивые амбиции людей, суть которых «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин. 2:16), которые «не есть от Отца, но от мира сего» (1 Ин. 2:16).

Вот почему концепция «национальной Церкви» не имеет основания в канонической традиции Церкви и поэтому не может быть принята православной экклезиологией, которая всегда защищала принцип «территориальности» и всегда осуждала «религиозный национализм», который является причиной многих бед в общественной жизни.

Вот почему Церковь Христова априори не может участвовать в каком бы то ни было государственном или национальном строительстве.

Её призвание – примирить человека с Богом, приобщить его божественной жизни и, через обретённый священный Союз с Богом, помочь человеку стать гражданином Небесного Отечества, в котором не будет место никаким мирским идеологиям, никакому разделению людей по национальным, расовым, этническим, социальным и другим признакам.

Вот почему в глазах Божьих столь безумно выглядят националистические идеи и любые идеологии, разделяющие и сталкивающие людей, разжигая в них ненависть, непримиримость и вражду друг к другу.

Священник Александр Каневский

Патриарх Сербский Павел (1914 — 2009):

 

«Этнофилетизм, то есть подчинение Церкви национально-политическим идеологиям и программам, рождается из ослабленного сознания соборности Церкви, являясь, таким образом, основанием для разделений и расколов».