Кто и за что убил митрополита Владимира

7 февраля 1918 года был злодейски убит митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский) – единственный иерарх Русской Православной Церкви синодального периода, последовательно занимавший все три митрополичьи кафедры в Российской империи: Московскую, Санкт-Петербургскую и Киевскую.

Его смертью открылся трагический мартиролог (список признанных мучеников) православного епископата на землях, по которым прокатилось «красное колесо» большевистского террора. Впрочем, мученическая смерть преосвященного Владимира до сих пор окутана пеленой домыслов и догадок

В начале января 1918 года, на стадии провозглашения независимости Украинской Народной Республики, образовавшейся 23 июня 1917 года в качестве «украинской автономии» в составе Российского государства, её руководством был созван «Всеукраинский Церковный собор».

Однако митрополит Киевский и Галицкий Владимир высказал резко негативное отношение к идее проведения этого собора, полагая, что он может быть использован националистическими силами для захвата высшей церковной власти и достижения автокефалии Украинской Церкви.

Поздно вечером 7 февраля 1918 г. группа неизвестных людей в военной форме, возглавляемая неким «Матросом», ворвалась в покои митрополита Владимира, вывела его из Лавры и зверски убила между валов Старой Печерской крепости…

Дело об убийстве авторитетнейшего иерарха Русской Православной Церкви сразу приобрело такой неслыханный резонанс, что даже в большевистских «Известиях» от 8 февраля 1918 г. появилось сообщение о трагической гибели митрополита Владимира Киевского «от рук неизвестных лиц», а красный главком Муравьев дал разрешение на «достойные похороны митрополита».

Впрочем, такое поведение представителей новой власти было вовсе не случайным. Несколько лет назад доценту Киевского государственного университета Илье Назарову удалось найти в Киевском областном архиве материалы, свидетельствующие о непричастности большевиков к убийству митрополита Владимира…

Qui prodest?

Автор этого выражения («Qui prodest», куй продэст, лат. – кому это выгодно?) – знаменитый римский юрист Кассиан Лонгин Равилла (I в.) – рекомендовал судьям при разборе дела всегда искать, кому может быть выгодно данное преступление: как правило, этот путь рассуждений ведёт к обнаружению или самого преступника и (или) того, кто за ним стоит, направляя его действия.

Что ж, попытаемся и мы, взяв на вооружение этот древний принцип римского права, приоткрыть завесу таинственной гибели священномученика Владимира Богоявленского.

В 1917 году 3-й Всеукраинский войсковой съезд образовал особый комитет по созыву всеукраинского «собора духовенства и мирян».

Во главе комитета был поставлен один из «самостийных» священников – архиепископ Алексий (Дородницын), хотя к Украине он, по большому счёту, не имел никакого отношения: в Печерскую лавру его сослали «на покой» после изгнания из Владимирской епархии за «тесные связи с Распутиным».

В состав комитета также вошли: один из киевских приходских священников – отец Василий Липковский  и протоиерей Александр Маричев – с Подолья.

Большинство участников собора составили абсолютно светские люди.

6 декабря 1917 г. комитет переименовывается во «Всеукраинскую православную церковную раду». Она провозглашается «временным правительством для всей украинской православной церкви», о церковном поминовении ее рассылаются соответствующие распоряжения по приходам.

В каждую епархию назначаются комиссары от рады, которые должны выявлять священнослужителей, противящихся курсу на автокефалию.

Эта деятельность находит всецелую поддержку у министра исповеданий Николая Бессонова и премьер-министра УНР Всеволода Голубовича.

В ответ на «правительственные инициативы» 7 декабря 1917 г. Союз приходских православных советов созывает многолюдное собрание, которое принимает прошение к митрополиту Владимиру «выступить против самочинной антиканонической попытки создать автокефальную украинскую церковь».

17 декабря 1917 г. проходит большое собрание Союза приходских советов под председательством митрополита Владимира.

«Для нас страшно даже слышать, когда говорят об отделении южнорусской Церкви от единой Православной Российской Церкви, — возглашал Владыка. — Не из Киева ли шли проповедники Православия по всей России?

Среди угодников Киево-Печерской лавры разве мы не видим пришедших сюда из различных мест Святой Руси?

Не совместно ли те и другие созидали единую великую Православную Российскую Церковь? К чему же стремление к отделению?

К чему оно приведет?

Конечно, только порадует внутренних и внешних врагов».

Через пять дней к митрополиту прибывает комиссия от рады в составе священников, депутатов и военных с требованием «немедленно удалиться из Киева».

«Я никого и ничего не боюсь, — ответил Владыка. — Я во всякое время готов отдать свою жизнь за Церковь Христову и за веру православную, чтобы только не дать врагам её посмеяться над нею. Я до конца буду страдать, чтобы сохранилось Православие в Руси там, где оно началось»

В то же самое время Василий Липковский является к епископу Каневскому Василию с предложением взять на себя управление Киевской митрополией. Когда тот с негодованием отклоняет это предложение, Липковский заявляет, что все равно «митрополит Владимир будет удалён из Киева. Равно как и епископы Никодим и Назарий».

Видя непреклонность канонического епископата, «прогрессивное священство» (ещё одно самоназвание «инициативной группы») решает использовать другой подход.

Зная, что митрополит Владимир был одним из кандидатов на патриарший престол, ему предлагают стать патриархом Украины.

В ответ владыка повторил те же слова: «Посмеяться над Церковью я не дам!»

Таким образом, фигура митрополита становится главным препятствием созданию «истинно национальной церкви»…

Последующие события описаны в книге профессора, протоиерея Федора Титова «Венок на могилу Высокопреосвященного митрополита Владимира», представляющей собой собрание свидетельств очевидцев событий, связанных с убийством митрополита Владимира.

…Пятеро вооруженных солдат во главе с «Матросом» пришли к митрополиту Владимиру и вывели его за пределы Лавры.

Когда владыку привели к месту расстрела, он спросил:

«Что, вы здесь меня хотите расстрелять?»

«А что же, церемониться с тобой?» — был ответ.

Тогда митрополит попросил дать ему возможность помолиться.

Кто-то из группы сказал:

«Но только поскорее!»

Митрополит поднял руки к небу и произнес:

«Господи, прости мои согрешения, вольные и невольные, и приими дух мой с миром».

Затем он благословил убийц и попросил Господа простить их.

Но не успел митрополит опустить руки, как прозвучали три выстрела. Потом, уже в лежащего владыку, они выстрелили ещё несколько раз и (зачем-то) искололи бездыханное тело 70-летнего владыки штыками…

Спустя полминуты после стрельбы в Лавру вбежали около 15 красноармейцев.

Красноармеец, возглавлявший отряд,  спросил – на месте ли митрополит.

Монахи ответили: «Провели за ворота».

Отряд выбежал за ворота и через 15-20 минут бесплодных поисков вернулся в лавру.

«А не было тут матроса?» – вновь спросил красноармеец.

«Был», – ответили монахи.

«Эх, если бы я его здесь застал, я бы его на месте уложил», – воскликнул красноармеец…

Голословное утверждение о том, что священномученик Владимир стал «первой жертвой» большевиков-богоборцев появилось в начале 90-х, когда коммунисты «по умолчанию» стали виноваты абсолютно во всём.

К тому же это было удобно: ну не подозревать же в убийстве митрополита – демократов, которые вмиг стали примером прижизненной святости! Или, тем более, священнослужителей!

А уж если демократ и священник в одном лице – то и подавно.

Подобные настроения преобладали и в революционном 1917-м.

Именно тогда зародилось так называемое «обновленчество», выступавшее за замену церковнославянского языка богослужения на русский и украинский, за «белый (т. е. женатый) епископат» и прочие либеральные новшества.

Но на Украине либеральное движение сразу приняло националистическую окраску. Гипертрофировались и другие аспекты: будущий «митрополит УАПЦ» Липковский стал открытым двоеженцем, «епископ-министр» Бессонов, хороня любовницу, положил ей на грудь свою панагию (нагрудный знак архиерея с иконой Богоматери), а в ноги – клобук (головной убор монаха).

На фоне жёсткого противостояния митрополита Владимира и сторонников автокефалии (в один из отъездов последние даже призывали «не пускати цю нікчемну людину в Київ») и шли активные приготовления к открытию под эгидой церковной рады Всеукраинского собора.

«К этому последнему почивший архипастырь относился совершенно отрицательно», — свидетельствует профессор Титов.

Поэтому особенно больно слышать «откровения» телеканала «Глас» о том, что «в кінці життя митрополит Владимир благословив собор» и якобы не успел лично засвидетельствовать почтения только потому, что «в буремні роки загинув».

Печалит и другое.

Ещё весной 1917 года в Печерской Лавре началось сильное брожение среди братии против монастырского руководства.

В монастыре проходили митинги, на которых звучали протесты против «самовластия и деспотизма» митрополита Владимира и требования демократизации церковного управления.

Монашеская «голытьба», раззадоренная демократическими веяниями, даже избрала себе нового наместника – архимандрита Климента (Жератиенко).

Архиепископ Евлогий свидетельствует, что «Преосвященный Владимир чувствовал себя в собственных апартаментах как в осаждённой крепости»…

Сохранилось воспоминание, что в тот роковой вечер солдаты вели митрополита мимо Успенского собора – на глазах большой группы монахов и паломников.

Реакция братии оказалась на удивление равнодушной: они не подняли тревоги, не ударили в набат и к уводу их митрополита отнеслись совершенно безучастно. А на призыв какой-то богомолки заявили, что это не их и не её дело…

Более того, после гибели архиерея произошел дичайший случай мародерства со стороны его келейника Филиппа Рыбкина, который украл некоторые личные вещи митрополита и пытался их продать.

Евгений Кабанец, ведущий научный сотрудник отдела истории Лавры Национального Киево-Печерского историко-культурного заповедника (Киев)