Каждый из нас сегодня живёт в блиндаже

Главная задача манипуляционных технологий: убедить объект манипуляции в том, что навязываемое ему мнение – его собственное.

Информационное противостояние является сегодня неотъемлемой частью любого конфликта – военного, социального, политического, экономического, религиозного, этнического… Оно – необходимая составляющая любой военной кампании.

Военные аналитики утверждают, что страна, создавшая решающий перевес в информационной среде, обретает тактические преимущества над противником, сравнимые лишь с монопольным обладанием оружием массового уничтожения.

Полем битвы информационной войны является сознание человека, на которого сегодня беспрерывно, 24 часа в сутки, посредством так называемых «средств массовой информации, воздействуют информационные потоки.

Вольно или невольно они вовлекают каждого человека в информационный вихрь, делая его участником той или иной стороны конфликта…

Многие эксперты полагают, что тактика «генеральных сражений», с характерными для неё противостоянием армий и массовыми человеческими жертвами, очень скоро займёт своё место на свалке истории – рядом со шпагами и средневековыми доспехами. А успех военной кампании будет во многом определяться победами в бескровных сражениях в информационной среде.

Приоритетное значение приобретает борьба за умы, за сознание людей и контроль над информационными потоками.

«Информационная война» – это технологический комплекс психологических воздействий, осуществляемых с целью изменения массового сознания и формирования необходимого общественного мнения либо стереотипов массового поведения.

Наиболее эффективным инструментом ведения информационной войны и влияния на массовое сознание остаются обычные СМИ (интернет, телевидение, радио, печатные медиа).

Пионером в области организации первых полномасштабных информационных войн являются США.

После Второй мировой войны Штаты начали выходить на мировую арену в качестве нового глобального игрока. Однако наследие традиционной для американцев изоляционистской психологии и пацифистский социальный климат были существенным препятствием на пути элит, ориентированных на расширение зоны экономического и геополитического влияния страны – в то время, как статус «всемирного борца за демократию» предполагал широкую общественную поддержку.

С этой целью целый ряд институтов, финансируемых Пентагоном, начал разрабатывать технологии конструирования общественного мнения – обеспечивающего общественную поддержку военной операции и обоснование военного вмешательства в любой точке земного шара.

Первой военной операцией, где одним из ключевых элементов являлась заранее разработанная и чётко скоординированная стратегия медиа-сопровождения, была знаменитая «Буря в пустыне» (17 января – 28 февраля 1991 г.) – война США против Ирака.

Именно тогда впервые была применена технология трансляции боевых действий в реальном времени.

Эти трансляции носили характер своеобразных «новостных сериалов» – со своими заранее заданными «хорошими» и «плохими парнями», свойственной голливудским хитам героикой и заранее прописанной «сюжетной линией» – с традиционной победой «сил добра» над «силами зла».

Уже в начале военной операции большинство западных телекомпаний получили соответствующие рекомендации от представителей американской армии, основным пунктом которых была настойчивая просьба не выпускать в эфир кадры, где бойцы сил вторжения предстают в неподобающем для завтрашних победителей виде.

Информацией правит заданность

Этот постулат в полной мере отражает то, что происходило в международном информационном пространстве во время иракского кризиса.

Журналисты, работающие в зоне боевых действий, часто говорят о том, что первой жертвой любой войны становится правда. Но в случае с Ираком правда умерла задолго до начала боевых действий.

Обеспечение международной легитимации военного вмешательства не было приоритетной задачей американских военных и средств массовой информации – об этом позволяет говорить анализ технологий информационного прессинга, применявшихся как по отношению к Ираку, так и по отношению к коллегам по Североатлантическому альянсу.

Основным лейтмотивом новостного контента на протяжении всего «подготовительного периода» стали заявления высокопоставленных военных чиновников США о готовности решить «иракский вопрос» в одностороннем порядке.

Главная ставка была сделана на достижение максимальной общественной поддержки внутри собственной страны.

Борьба с международным терроризмом и нарушителями санкций ООН стали убедительным оправданием силовых практик в международных отношениях.

Заданные медиа-стратегии большинства СМИ способствовали тому, что острота «террористической фобии» в общественном сознании американцев достигла отметки, которую не удалось преодолеть даже знаменитой «красной угрозе» во времена печально известной «охоты на ведьм» в середине ХХ века.

Внешние и внутренние рынки

Многие социологи говорят о том, что ментальности американцев не свойственна жертвенность, – она не принимает человеческих жертв во имя чего бы то ни было.

Именно поэтому они традиционно не поддерживают военные операции, в которых армию «миротворцев» постигают неудачи.

Человеческие жертвы служат главным отрезвляющим средством, провоцирующим стихийные проявления пацифизма и антивоенные выступления.

Именно поэтому раньше, во время войны во Вьетнаме и других конфликтах с участием армии США, американские военные ведомства всегда скрывали численность человеческих жертв и практиковали банальное замалчивание «невыгодной» информации, касающейся истинного состояния дел.

Однако старые социологические выкладки утратили актуальность для Америки конца ХХ века.

Даже неудачи первых дней иракской войны не поколебали уверенность американцев в легитимности силового решения иракской проблемы.

По данным СNN, после первых неудач 60 % американцев высказались за то, что нужно усилить общенародную поддержку войны!

Ни одно из европейских правительств, выступивших на стороне антииракской коалиции, не могло похвастаться подобной общественной поддержкой своих государств.

На этом фоне действия американских военных выглядят как реализация решения, вызревшего в «недрах общества» и одобренного «снизу».

Во многом это объясняется высоким уровнем доверия американцев к печатному слову и телевидению.

Для них не характерно критичное восприятие информации и склонность хотя бы к первичному её анализу.

Вероятно, причина кроется в специфике современной американской культуры.

Ведь параллельно с процессом трансформации Соединенных Штатов в супердержаву быстрыми темпами шло формирование так называемого «общества потребления» – с соответствующим культурологическим наполнением.

В результате сформировалась современная американская культура, которая в большей степени, чем какая-либо другая, является «телекультурой».

Её особенность – ориентация на максимальное удовлетворение потребительского спроса. Ставка делается на прямое аудиовизуальное восприятие информации потребителем. Отсюда – яркая и красочная форма подачи (пусть даже в ущерб смысловому наполнению).

Такой подход во многом исключает критическое восприятие предлагаемого информационного продукта.

Даже американские эксперты вынуждены констатировать тот факт, что за исключением некоторых этнических групп населения США, традиционно уделяющих особое внимание классическому образованию (евреи, американцы азиатского происхождения), система ценностей большинства американских детей формируется массовой индустрией развлечений, не предполагающей развития аналитического или критического мышления.

Вполне вероятно, что в этой культурологической плоскости и стоит искать ответ на вопрос: почему американское общественное мнение – одно из самых легкоманипулируемых в мире.

Именно поэтому первый и главный информационный удар американцев был сделан «по своим», а уже затем – по Ираку.

Кто победил?

Основные аргументы в пользу военного вмешательства и главные «силовые линии», по которым союзники осуществляли прессинг на мировое общественное мнение, были следующими:

  • наличие у Ирака оружия массового уничтожения и готовность Хусейна его применить;
  • режим Хусейна нарушает права человека и осуществляет геноцид собственного народа;
  • Ирак грубо и систематически нарушает международное законодательство;
  • Ирак постоянно нарушает международные конвенции о содержании военнопленных.

Информационная война Ирака и США вошла в активную фазу после «сенсационных сообщений» о том, что сын Хусейна (Удей) посажен отцом под арест за попытку бежать из страны.

Сразу после этого иракское телевидение показало самого Удея, который сидит рядом с отцом и «готов бороться с захватчиками».

Технология «не подтвердившихся сообщений» из «достоверных источников» использовалась обеими сторонами достаточно часто, однако американцы здесь владели стратегической инициативой на протяжении всей кампании.

Ирак в большинстве случаев оборонялся, применяя тактику немедленного опровержения сообщений американских СМИ.

В этом отношении настоящей проблемой для американского военного командования стала катарская телекомпания «Аль-Джазира», которая передавала огромное количество «нежелательной» для союзников информации – о потерях американцев и британцев, демонстрировала шокирующие кадры из Багдада: разрушенные жилые кварталы, дети, раненные во время американских авианалётов и т.д.

Кто же всё-таки выиграл тогда информационную войну?

Данные социологии говорят о том, что антиамериканизм, бывший и до иракской кампании привычным явлением для многих европейских стран, достиг рекордных показателей.

Это говорит о том, что объективно США, выиграв информационную войну внутри собственной страны, проиграли её практически для всего остального мира.

Иракская контрпропаганда продемонстрировала довольно высокую эффективность и добилась заметных успехов в борьбе за международное общественное мнение.

Действия же союзников и сам факт военного вмешательства, к тому же несанкционированного ООН, в целом вызвал крайне негативную реакцию мировой общественности.

Впрочем, на тот момент достижение «положительного сальдо» в общественном мнении за пределами собственной страны не было для американцев приоритетом номер один. Они стремились обрести поддержку внутри своей страны – и это им удалось.

Медиа технология, разработанная непосредственно под американо-иракский конфликт, на примере американского общества показала свою эффективность, и спустя несколько лет, пройдя соответствующую доработку, была вновь успешно использована Пентагоном – во время Балканского кризиса (середина-конец 90-х).

Александр Белявский, историк, политолог