Каюсь, что я не ангел

Время исповеди. Люди приносят к аналою с Евангелием и выговаривают, исторгают из души временами реальные тяжести, а временами – какой-то набор церковно-славянских слов, аскетическую риторику, не всегда уместную и самими людьми не понятую…

Например, человек на исповеди регулярно перечисляет то, чего у него нет.

«Нет терпения», «нет смирения» и так далее.

Ловлю себя на мысли: может ли быть такое время, когда кто-то сможет сказать: «Со смирением у меня уже порядок. Только терпения ещё не хватает»?

Конечно, представить, что время для такой фразы наступит, никто из нас не может. Недостаточность терпения, молитвенной собранности, того самого смирения, которое у всех на устах, но, кажется, никто толком не понимает, что это такое, – отсутствие всех этих добродетелей представляется в виде некоей вечной недостаточности.

И я бы убежал со страхом от человека, говорящего о себе, что он «весьма смирен».

Следовательно, рождается вопрос: так ли уж необходимо всякий раз на исповеди повторять эти священные очевидности?

По умолчанию они должны быть понятны и исповедующему священнику, и пришедшему на исповедь человеку.

По умолчанию вообще многое понятно. А если пришёл на исповедь не в первый раз к одному и тому же батюшке – то тем более.

Стоит ли, например, женщине, которой за 50, объяснять знакомому священнику, что ей не 19? Вряд ли. Разве что по принципу «а поговорить?»…

Так, может, за скобками оставлять временами некоторые очевидные вещи, – включая понятную и неизбежную нехватку у всех нас вышеупомянутых добродетелей?

Я просто спрашиваю и ничего не утверждаю.

Покаянные речи мирянина не должны отличаться избытком аскетических терминов. «Полное послушание», «сведение ума в сердце», «непрестанный плач о грехах»…

Есть люди, в устах которых эти слова полны смысла. Но есть люди, которым слова эти произносить нельзя, поскольку ни смысла, ни цены, ни вкуса их они ещё не знают.

И когда человек говорит, что он «на молитве рассеивается», а «вера у него не огненная», и «сомнения посещают», то всё это уместно время от времени, но никак не всякий раз, как заученное наизусть стихотворение.

Тогда лучше просто сказать: каюсь, что я не ангел…

У светлых ангелов вера огненная, молитва нерассеянная, уныния в помине нет, мирского страха и малодушия тоже. Нет усталости. А у меня всё это есть.

И ещё кое-что есть.

То есть я хочу быть как ангел, но у меня совсем не выходит. Ни капельки. В этом и каюсь. Да что там «каюсь»!

От этого разрыва между желанием и действительностью можно впасть в уныние или отчаяться.

Хочу жить на небе, а ползаю в грязи, и конца не видно этому болезненному разрыву.

Из этого страдания рождается много проблем и, как результат, – много отпадших душ.

Вот почему отцы сказали, что, если увидишь новоначального, который возносится на небо – дёрни его за ноги.

И вот почему так важно соизмерять (при помощи мудрого совета со стороны и собственного рассуждения) степень личного духовного здоровья с мерой поднятых на плечи подвигов.

Непомерный духовный труд способен поломать, покалечить человека. А там, глядишь – и подлинное уныние, и полный отказ от веры.

Не дай Бог!

Кроме того, в грехах и недочётах аскетического характера нужно каяться вовсе не в первую очередь.

Например, такие грехи, как «не дочитал правило», «пропустил чтение Псалтири», «съел кусок рыбы» и прочее, не имеют право приковывать к себе главное внимание кающегося человека.

Люди, как одежда – молью, изъедены ложью, обидами, пустой болтовнёй (даже не назову её высоким термином «празднословие»).

А ещё – ленью, завистью, всяческой суетой.

При таком душевном настрое попытки духовных подвигов очень похожи на попытки сыграть хорошую мелодию на совершенно расстроенном инструменте. Вроде и ноты правильные (читай – аскетические рекомендации), и музыкант хорош (благодать Божия не истощается), но из-под клавиш всё равно звучит какой-то «собачий вальс».

И немудрено, потому что инструмент – расстроен.

Богу нужна от нас святость, а не неврозы.

И принести Ему нужно не чужие слова, пусть даже очень правильные и хорошие, а собственную жизнь, как бы ни была она неказиста.

А добродетель, как говорил преподобный Серафим, она «не груша, её за раз не съешь».

Как не превратить подготовку к исповеди в желание жить в барокамере?

Если Вы относите себя к верующим людям, то наверняка Вас тревожит вопрос исповеди – того, что там говорить.

Существуют своеобразные методические рекомендации – с точными перечнями всех грехов, как есть справочники всех болезней, и они очень объёмные. И один вид этих справочников – их объём, убористость текста, сложность языка и обилие информации могут испугать человека: неужели вот так болеют люди?

Такие же списки можно наколупать и в человеческой душе.

А чем более усложняется жизнь и общество – тем больше возникает специфических ответвлений греха: информационные грехи, цивилизационные болезни. И человек может счесть, что он настолько виноват, что писать это всё надо не на бумажку, а в книжку…

Мне кажется, что это – такая серьёзная запятая на пути всякого христианина, что, если к этому неправильно подойти, дальше уж никуда не пойдёшь.

В качестве робкого совета рекомендовал бы людям поменьше читать «расширенные списки грехов с их ответвлениями и модификациями». Чтобы не впасть в такую любовь к чистоте, которая родит у Вас желание жить в барокамере.

Можно и нужно любить чистоту, но надо понимать, что любая чистота – относительна, и всегда будет какой-то уголочек, где есть какая-то пылинка-соринка.

Если же пытаться достичь абсолютной чистоты, то можно серьёзно заболеть на эту тему.

Как обнаруживается грязь? Только при наличии яркого освещения.

Грязь видна только при дневном свете и при ярком солнце.

Если светит, например, фонарик или тусклое электрическое освещение – ни пыль, ни грязь на полированной поверхности себя не обнаружит.

То же самое происходит и с обнаружением греха в своей собственной душе.

Грех познаётся не от того, что мы берём книжку и изучаем разные проявления греха в человеческой жизни. Грех познаётся только под действием благодати. Когда благодать Божия реальным образом коснётся человеческой души – только тогда человек будет читать свою, а не чужую жизнь, как книгу.

Под действием Божественной благодати человек может совершить переоценку своей жизни и прочесть свою книгу, как книгу греховных поступков.

И хороших тоже. Ведь человек – не бес!

И когда говорят: «В моей жизни всё было – один грех», – то субъективно он говорит правду, но объективно это не так.

И, кроме, может быть, Нерона или другого такого же чудовища в человеческом облике, человека без добродетелей не бывает.

Поэтому хочется пожелать, чтобы человек был объектом воздействия благодати, и искал именно её, а не энциклопедических знаний о грехе.

Чтобы он искал благодати, которая откроет ему именно ЕГО жизнь, а не жизнь другого человека.

И тогда станет возможным чтение в книге его жизни тех строк, которые пока ещё не смыты, но которые реально смыть в случае, если прольются благодатные слёзы.

Возникает вопрос: а как эту благодать искать?

Здесь нужно искать тех, кто умнее тебя, беседовать с ними и усиливаться на покаянную молитву, упражняться в различных добродетелях через силу (потому что все добродетели творятся через силу) – ну, и так далее.

На каком-то этапе Господь встречает человека, даёт ему меру благодати – и тогда происходит познание себя во грехе и познание того, что, собственно, нужно лечить.

Потому что, если, например, блудник распознает в себе сребролюбие и начнёт с ним усиленно бороться, то он может всю жизнь прозаниматься тем, что для него – не самое главное. Ему бы с блудом разобраться.

И так далее.

Познание себя возможно только в благодати, а не по справочникам. А благодать реально подаётся, поскольку Бог есть, и Он жив, и Он вступает с нами в общение.

Вот такую цель можно поставить человеку для того, чтобы он не блукал справа налево и не искал дополнительной литературы в том вопросе, который до конца в литературе изложен быть не может.

А вопрос познания души в свете Духа Святого не может быть изложен до конца посредством письма.

Поэтому не ищите книг – ищите Духа Святого, и в Духе познаете своё окаянство – глубокое и истинное. Тогда, мне кажется, покаяние будет не бесплодным – оно будет цельным и плодовитым. Чего желаю всякому христианину.

Протоиерей Андрей Ткачёв

При подготовке к исповеди можно попытаться проанализировать своё духовное состояние по трём основным направлениям.

1) Грехи, направленные против Бога.

К этой категории относится: неверие, маловерие, суеверие, отсутствие надежды на Божье милосердие, ропот на Бога, неблагодарность Богу, клятвы, равнодушие к христианскому вероучению (нежелание читать духовные книги, рассуждать и думать на богословские темы), неблагоговейное отношение к предметам почитания (иконам, мощам и др. христианским святыням).

Следует упомянуть пропуск служб по неуважительной причине, неисполнение молитвенных правил, вообще – нежелание молиться.

Примыкание к различным сектантским учениям, мысли о самоубийстве, обращение к колдунам и ворожеям, ношение мистических талисманов считается богоотступничеством.

2) Грехи, направленные против ближнего.

В этой группе рассматривается наше отношение к людям – не только родным, но вообще – ко всем.

Первое, что чаще всего отчётливо открывается в сердце – это неимение любви.

Нередко место любви занимает потребительское отношение к тому или иному человеку, обидчивость, ревность, неумение и нежелание прощать, ненависть, злорадство, зложелательство, мстительность, скупость, осуждение, сплетни, ложь, равнодушие, немилосердие и жестокость.

Отдельно указываются поступки, в которых случалось открытое членовредительство или нанесён вред материального характера. Это могут быть драка, избиение, вымогательство, грабёж.

Тяжелейшим грехом является убийство (даже неумышленное), включая убийство нерождённого ребёнка (аборт).

3) Грехи, направленные против самого себя.

Данная группа отводится для личностных прегрешений: уныние, отчаяние, мысли о собственной безнадёжности («я не спасусь»), суицидальные мысли и желание покончить с собой, непомерная гордыня, презрение, тщеславие,  пьянство, наркотическая зависимость, пристрастие к азартным играм, чрезмерная праздность, лень, мотовство, похоть, сладострастные мысли, вызывающее поведение и т.д.

Во время службы, когда у исповедального столика выстраивается очередь, священники просят исповедоваться кратко. Это значит, что нужно говорить только о грехе – но не про обстоятельства, в которых он совершён, не про третьих лиц, которые возможно как-то вовлечены в ситуацию.

Помнить нужно о том, что мы каемся Богу (а не грешному священнику), видимым присутствием Которого во время совершения Таинства Исповеди является Крест и Евангелие, перед которыми мы совершаем своё покаяние.

Бог же абсолютно всё о нас знает – в том числе и о том, в чём мы каемся. Поэтому на исповеди неуместны какие-то подробности и детали. Бог о них и так знает, а священнику о них знать совсем не обязательно.

Другое дело, что Отцу нашему Небесному важно то, насколько мы сами осознаём свой грех – подобно тому, как на решение честного мирского судьи оказывает влияние степень раскаянности (или НЕраскаянности) подсудимого.

Пример краткой исповеди может быть следующий: «Согрешил(а): маловерием, самонадеянием, унынием, сквернословием, гневом, ложью, нежеланием молиться, раздражительностью, соблазном, дурными и нечистыми помыслами, излишеством в пище, леностью (и т.д.)… Каюсь также во всех забытых мною грехах, а также в тех, которые пока в себе не обнаружил(а) и не осознал(а)».