Исторический выбор князя Владимира

Что же на самом деле повлияло на решение Владимира изменить «вере отцов»? Почему из множества предложенных религий он выбрал именно «греческую веру»?

При Владимире языческая Киевская Русь стала самым большим государством Европы. Однако Европа, большей частью будучи уже христианской, с опаской смотрела на «диких русичей» и относилась к ним, как к варварам, не признавая ни Владимира, ни его подданных…

В то время влияние Византии в Европе  было одним из самых мощных.

В Х веке Константинополь был самым великолепным городом и самым блистательным культурным центром во всем христианском мире.

Православная вера, непостижимо высокий уровень цивилизованности, дополняемый литературой, христианской культурой, высочайшей философской мыслью, плюс законное преемство по отношению к христианско-императорскому Риму Константина Великого – таковы были основы византийской государственности.

Ни одно из существовавших в то время государств не отвечало всем этим критериям и потому не могло соперничать с Византией.

Славяно-русское язычество, несмотря на свое торжество, не в состоянии было бороться ни с одной из окружавших его религий: ни с мусульманством болгар, ни с иудейством хазар, ни с католичеством Запада, ни тем более с православием греков.

Казалось, что сама ревность князя Владимира к отеческой  вере должна была со временем  обнаружить её полную несостоятельность и ускорить переворот в его убеждениях. Да и представители европейских религий всё чаще направляли к нему свои посольства.

Однако беседы Владимира с миссионерами разных религий, подробно изображенные в летописи преподобного Нестора, ни в коем случае нельзя воспринимать буквально и однобоко – так, будто у Владимира не было иного выхода, как только выбрать одну из предложенных ему вер.

А ведь именно такой подход,  основанный исключительно на «Повести временных лет», и породил тот порочный набор стереотипов – так далёких от исторической реальности.

Действительно, если спросить современного человека, что он знает о князе Владимире, то, скорее всего, мы услышим, что:

  1. 1. Владимир ввел на Руси христианство из чисто прагматических соображений – с целью создать мощное государство, скрепленное единой для всех его граждан верой.
  1. 2. Владимир, подыскивая оптимальную религию, разослал посольства к мусульманам, иудеям, западным и восточным христианам. Но ислам ему не приглянулся запретом на спиртное и употребление свинины, иудаизм показался недостаточно «державным», а западное христианство – скучным.
  2. 3. Владимир крестил Русь «огнем и мечом», с чудовищной жестокостью, вырезая непокорных и всячески нарушая «права человека»…

Как правило, это и всё.

Однако что же на самом деле повлияло на решение Владимира изменить вере отцов? Почему из множества предложенных религий он выбрал именно «греческую веру»?

За что прозван он в народе «Красным солнышком»?

Как правило, этим  мало кто интересуется.

Вот и оценивают выбор Владимира  с точки зрения политической целесообразности, консолидации славянских народов и т.д.

И совсем уж мало кому приходит в голову мысль, что историю творят не бесчувственные «видные деятели», озабоченные «всемирно-исторической ролью», а живые люди: со своими надеждами, иллюзиями, страхами, с неожиданными, подчас необъяснимыми  движениями души.

Преосвященный Филарет (Гумилевский), выдающийся русский богослов XIX века, так реконструирует внутреннюю логику духовного кризиса Владимира: «Ужасное братоубийство, победы, купленные кровью чужих и своих, грубое сластолюбие – не могли не тяготить совести даже язычника.

Владимир думал облегчить душу тем, что ставил новые кумиры на берегах Днепра и Волхова, украшал их серебром и золотом, закалал тучные жертвы перед ними. Мало того – пролил даже кровь двух христиан на жертвеннике идольском. Но все это, как чувствовал он, не доставляло покоя душе – душа искала света и мира» (Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви).

К разгадке обращения Владимира может служить и то соображение, что Владимир был носителем «широкой русской натуры», которая потом стала типичной для русского темперамента, от одной крайности кидающегося в другую.

Летописное житие Владимира подчеркивает его буйное сладострастие, превосходящее гаремы Соломоновы. И этот порок великого киевского князя был известен всему миру. Современник Владимира, польский летописец Титмар Межиборский, называет Владимира «блудником безмерным и жестоким», а преподобный Нестор влагает в уста кающегося Владимира такие слова: «был я как зверь, много зла творил и в поганстве жил, как скот бессловесный».

Однако эта крайность, может быть, и была для Владимира спасительным толчком в обратную сторону.

Кто знает: не жена ли Ярополка, пленная монахиня-гречанка, захваченная Владимиром как военная добыча, лично послужила делу его обращения? Ведь множество исторических примеров подтверждают положительное миссионерское влияние христианских жен на мужей язычников. Это и обращение в христианство франкского короля Хлодвига, и англосакского короля Этельберта, и венгерских королей Гейзы и Ваика и мн. других примеров.

Кроме влияний христианских жен Владимира, его обращение к христианству рано или поздно должно было наступить и в связи с его «взрослением», предполагающим ликвидацию его юных мальчишеских безумий.

Во всяком случае, душа этого горячего, страстного и неукротимого человека была устроена куда сложнее, чем об этом можно судить по «Летописи временных лет».

Так, например, в какой-то момент Рогнеда, уже давно будучи женой Владимира, уже родившая и вырастившая ему сына, однажды задумала Владимира убить по причине ревности к очередной жене.

Покушение раскрылось.

Рогнеда, понимая, что обречена на смерть, вызвала к себе сына, дала ему меч и отправила к отцу: вот, мол, папочка, мама вручает тебе этот меч – приди и заколи её.

И что же свирепый Владимир?

Он прощает Рогнеду!

Прощает и отпускает её вместе с сыном в специально для неё выстроенный городок Изяславль (неподалеку от её родного Полоцка) – княжить!

Что случилось в сердце Владимира? Загадка.

Владимир выделялся из ряда других князей и своими широкими реформаторскими государственными планами. Его связи со скандинавскими родственниками и другими европейскими  дворами также использовались им в целях реформ и строительства своего Киевского государства.

Таким образом, судя по различным историческим источникам, обращение князя Владимира к христианству произошло по многим внутренним и внешним побуждениям, a не вследствие какой-то внешней (и как бы случайной) информации и предложения вер со стороны иностранных посольств.

Итак, буйный правитель самого большого в Европе языческого государства неожиданно принимает крещение.

Что же этому способствовало?

В 986 году в Византийской империи произошла смута. В то время у Руси с Византией уже было прочное торговое и политическое партнерство, и греческие императоры-соправители Василий и Константин обратились к киевскому князю за помощью.

Владимир согласился, но, конечно, не безвозмездно.

В качестве платы он попросил руки византийской царевны Анны – сестры императоров. Зачем же она понадобилась обладателю самого большого гарема в мире?

А дело в том, что для великого русского князя это был вопрос принципиальной важности. Породниться с великой Византией! Любой варварский правитель об этом мог только мечтать…

И хотя  к тому времени Византия уже довольно сильно ослабла в военном отношении, её политический авторитет по прежнему был огромен.

Ведь она –  настоящая древняя Империя, законная наследница легендарного Рима!

И хотя язычники-славяне могли сколько угодно совершать набеги на Константинополь и  прибивать щиты на городские врата, но тем не менее  в их сознании Византия была «взрослой».

Женившись на настоящей царевне, Владимир тем самым приобщился бы к древнему царскому роду, и их  дети имели бы законное, кровное право на византийский престол…

Этого хотел Владимир.

А что же греки?

В качестве обязательного условия они потребовали от Владимира креститься – немыслимо же выдавать христианку замуж за язычника!

Однако Василий и Константин кривили душой. И когда присланный Владимиром «ограниченный контингент» утопил в крови мятеж, братья-императоры и не подумали посылать Анну в Киев.

А Владимир-то ждал свою невесту. А когда всё понял, рассвирепел, собрал войска и осадил византийский город-колонию Херсонес (по-русски Корсунь) – близ нынешнего Севастополя.

Зачем же понадобилась Владимиру эта греческая колония в Крыму?

Прежде всего, чтобы не обращаться к греческим царям с повторной просьбой.

Он хотел, чтобы они сами просили его. Чтобы не унижаться ни в глазах своих воинов, ни в глазах народа.

Триумф – вот, пожалуй, главное, для чего нужен был Владимиру этот поход.

«И затворились корсуняне в городе. Владимир же осадил город. Люди в городе стали изнемогать, и сказал Владимир горожанам: «Если не сдадитесь, то простою и три года».

Люди изнемогли от жажды и сдались.

Владимир вошел в город с дружиною своей и послал к царям Василию и Константину сказать: «Вот взял уже ваш город славный; слышал же, что имеете сестру девицу; если не отдадите ее за меня, то сделаю столице вашей то же, что и этому городу».

И, услышав это, опечалились цари, и послали ему весть такую: «Не пристало христианам выдавать жен за язычников. Если крестишься, то и ее получишь, и царство небесное восприимешь, и с нами единоверен будешь. Если же не сделаешь этого, то не сможем выдать сестру за тебя».

Услышав это, сказал Владимир посланным к нему от царей: «Скажите царям вашим так: я крещусь, ибо еще прежде испытал закон ваш и люба мне вера ваша и богослужение, о котором рассказали мне посланные нами мужи».

И послушались цари, и послали сестру свою, сановников и пресвитеров.

Она же не хотела идти, говоря: «Иду, как в полон, лучше бы мне здесь умереть».

И сказали ей братья: «Может быть, обратит тобою Бог Русскую землю к покаянию, а Греческую землю избавишь от ужасной войны. Видишь ли, сколько зла наделала грекам Русь? Теперь же, если не пойдешь, то сделают и нам то же».

И едва принудили ее.

Она же села в корабль, попрощалась с ближними своими с плачем и отправилась через море.

И пришла в Корсунь, и вышли корсунцы навстречу ей с поклоном, и ввели ее в город, и посадили ее в палате.

По божественному промыслу разболелся в то время Владимир глазами, и не видел ничего, и скорбел сильно, и не знал, что сделать.

И послала к нему царица сказать: «Если хочешь избавиться от болезни этой, то крестись поскорей; если же не крестишься, то не сможешь избавиться от недуга своего».

Услышав это, Владимир сказал: «Если вправду исполнится это, то поистине велик Бог христианский».

И повелел крестить себя.

Епископ же корсунский с царицыными попами, огласив, крестил Владимира. И когда возложил руку на него, тот тотчас же прозрел.

Владимир же, ощутив свое внезапное исцеление, прославил Бога: «Теперь узнал я истинного Бога».

Многие из дружинников, увидев это, крестились.

Крестился же он в церкви святого Василия. После крещения привели царицу для совершения брака» («Повесть временных лет»).

«КРАСНОЕ СОЛНЫШКО»

Возвращение в Киев победоносных княжеских войск было встречено всеобщим народным  ликованием.

В начале войска шли хоругвеносцы, за ними – византийское духовенство, отправленное с царевной Анной. А за ним – и она сама с князем Владимиром во главе всей его дружины.

Победа над сильнейшей в то время Византийской империей воспринималась русичами как национальное торжество, как великий триумф, главный виновник которого – князь Владимир – стал национальным героем, слово которого для всех было отныне высшим авторитетом.

Приняв новую веру в условиях победоносной «корсуньской операции», Владимир не просто избежал подчиненности греческим императорам, но стал им равным.

Более того.

Поскольку правители Византии были в родстве с другими европейскими императорами и королями, то посредством византийской царевны Анны Владимир породнился с тремя самыми сильными царями того времени.

Да и по своим размерам и силе Киевская Русь была равна им.

Разумеется, это было невиданным достижением русского князя, которому в то время было всего лишь 25 лет.

По словам К.Н.Леонтьева, «перенесенный на русскую почву византизм встретил не то, что он находил на берегах Средиземного моря. Он встретил не племена, уставшие от долгой образованности, не страны, стеснённые у моря и открытые всяким враждебным набегам… он нашел страну дикую, новую, едва доступную, обширную, он встретил народ простой, свежий, ничего почти не испытавший, простодушный, прямой в своих верованиях».

Что происходило в душе князя, когда он крестился, никто, разумеется, не знает.

Но никто не подвергает сомнению, что из Корсуни в Киев возвратился уже

СОВСЕМ ДРУГОЙ ЧЕЛОВЕК.

Это был не «крещеный язычник», а глубоко верующий христианин. И эта духовная перемена великого князя естественно проявилась во всех его делах и образе жизни.

Князь Владимир отказывается от своего гарема и всю последующую жизнь борется с плотской страстью.

Услышав однажды евангельское «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5, 7), «он повелел всякому нищему и убогому приходить на двор княжеский и брать всё, что необходимо: питье, и еду, и из казны деньги…

Устроив же это так, сказал: «Немощные и больные не могут добраться до двора моего». И повелел снарядить телеги и, положив на них хлебы, мясо, рыбы, овощи различные, мед и квас в бочках, развозить по городу, спрашивая: «Где больной или нищий, не могущий ходить?» И тем раздавать все, что им нужно» («Повесть временных лет»).

Возможно, именно тогда в народе и прозвали Владимира «Красным Солнышком».

Сказочная щедрость Владимира потрясала людей.

В те времена это было что-то совершенно неслыханное. Особенно если учесть то обстоятельство, что никто не требовал этого от Владимира, никто ему этого не навязывал, ведь дело князя – защищать свой народ от внешних врагов и поддерживать внутренний порядок. И все.

Ни о какой милости (а уж тем более о целомудрии!) и речи не шло.

И, как знать, не это ли нравственное преображение бывшего дикого  язычника подвигло многих соотечественников Владимира к новой, «заморской» вере?

Почему же Владимир всё это устраивал?

Видимо, по природе своей он не мог не относиться всерьез к тому, на что решился. Прочитав Деяния Апостолов, где рассказывается о том, как у первых христиан в Иерусалимской церкви было общее имущество, он и раскрыл народу свои кладовые.

К знаменитым Владимировым пирам, куда раньше приглашались лишь бояре и дружинники (то есть «свои люди»), теперь пустили городскую голытьбу, что вызвало крайнее недовольство киевской знати, которой дикостью казались слова Евангелия о царе, который призвал на брачный пир нищих и убогих.

Но мало того – узнав о библейской заповеди «не убий», Владимир пытался отменить смертную казнь!

Представляете?

Тот самый безжалостный Владимир, с согласия которого в жертву Перуну принесли некогда христианина Федора и его малолетнего сына Иоанна, в ответ на вопрос, отчего он не казнит преступников, вдруг говорит: «боюсь греха»!

Просветленный взор Владимира в каждом своем подданном увидел образ Божий, душу бессмертную, и, боясь за неё, запретил казнить смертью преступников.

В результате столь невиданного в те века «гуманизма», обрадованные разбойники столь умножились, что большинство дорог стали опасными, и, на какое-то время, торговля оказалась парализованной.

И уже духовенству (в частности, Киевскому Митрополиту) пришлось убеждать князя, что казнить душегубов всё-таки необходимо, что этого требуют интересы государства, чтобы  другие, видя безнаказанность преступников, не стали на путь преступления.

Согласитесь – такое умилительное состояние князя Владимира как-то не согласуется с весьма распространенным аргументом противников христианства об «огне и мече», и вообще о насилии, которым якобы сопровождалось массовое крещение.

Летопись преподобного Нестора говорит, что Владимир, призывая народ креститься, заявил: «Если кто не придет завтра на реку, да не будет мне друг».

Насилие это или нет?

Для современного человека, воспитанного на «свободе совести» и «правах человека», – несомненно. Однако тысячу лет назад массовое мышление было совсем иным.

Человек не носился с собой, как с «писаной торбой».

Он не воспринимал себя как «уникальную» и «независимую» личность.

Он видел себя  частью своей семьи, своего рода, своего племени.

И князь мыслился им не как «гарант конституции» или «управдом», а как отец народа, как Батько, через которого проявляется воля Небес.

Поэтому религиозный выбор князя большинством народа воспринимался как нечто правильное, необходимое всей Руси.

И при таком подходе говорить о насилии, согласитесь, – трудно.

Поэтому и неудивительно, что о всенародном Крещении Летопись говорит, как о событии радостном.

«С радостью пошли люди, ликуя и говоря: «Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого князь наш и бояре….

На следующий же день вышел Владимир с попами царицыными и корсунскими на Днепр, и сошлось там людей без числа. Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же, стоя, совершали молитвы.

И была видна радость на небе и на земле по поводу стольких спасаемых душ…

Люди же, крестившись, разошлись по домам.

Владимир же был рад, что познал Бога сам и люди его, воззрел на небо и сказал: «Христос Бог, сотворивший небо и землю! Взгляни на новых людей этих и дай им, Господи, познать тебя, истинного Бога, как познали тебя христианские страны. Утверди в них правильную и неуклонную веру, и мне помоги, Господи, против дьявола, да одолею козни его, надеясь на Тебя и на Твою силу».

И сказав это, приказал рубить церкви и ставить их по тем местам, где прежде стояли кумиры.

И поставил церковь во имя святого Василия на холме, где стоял идол Перуна и другие, и где творили им требы князь и люди. И по другим городам стали ставить церкви и определять в них попов и приводить людей на крещение по всем городам и селам.

Посылал он собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное. Матери же детей этих плакали о них; ибо не утвердились еще они в вере и плакали о них как о мертвых. Владимир же был просвещен сам, и сыновья его, и земля его» («Повесть временных лет»).

В отличие от многих стран Запада, сопротивление на Руси христианству было минимальным, и по отношению к язычникам существовала поразительная пассивность – как со стороны княжеской власти, так и со стороны Церкви.

Ни в одном из известных нам списков Церковного Устава, в отличие от аналогичных памятников Западной Европы, нет наказания за языческое вероисповедание или за непосещение церкви.

Люди могли быть формально крещены, но всю свою жизнь ходить на языческие капища и приносить там жертвы.

Археологи, кстати, нашли массу таких капищ, относящихся к XI, XII и даже XIII векам – т.е. ко времени, когда христианство, казалось бы, давно уже должно было бы вытеснить собой язычество.

Это можно объяснить только тем, что проповедь христианства на Руси была исключительно мирной и, за очень редким исключением, ненасильственной.

Судите сами.

Сын Владимира, Глеб, едет на княжение в Муром и, будучи не в силах перебороть язычников, поселяется вне города. Христианство утверждается здесь только в XII веке. Другой сын Владимира, Ярослав, долго борется с жителями селения «Медвежий угол», поклонявшимся Волосу, и, не сумев совладать с ними, покидает селение язычников и рядом с ним закладывает храм и строит город (будущий Ярославль).

Хотя истины ради следует признать, что совсем иначе происходило

КРЕЩЕНИЕ НОВГОРОДА,

в котором «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем».

Однако вспомним, что сам Владимир княжил в Новгороде девять лет, что с помощью новгородской дружины он победил брата и сел в Киеве под знаменем возврата к вере отцов.

Можно только себе представить, сколько жрецов и всякого рода языческих фанатиков обреталось в Новгороде с момента крещения Руси!

А после крещения киевлян их стало ещё больше. Так что Владимир сам подготовил в Новгороде очень благоприятную почву для будущих языческих бунтов.

Вскоре после крещения киевлян, в Новгород был послан Добрыня (дядя великого князя) и митрополит Михаил.

Новгородцы же взбунтовались и не пустили княжеских послов, сказав, что они и здесь, как в Киеве, хотят низвергнуть их богов.

Тогда был предпринят штурм Новгорода войсками князя.

Когда город был взят, новгородцы просили Добрыню, чтобы тот не мстил им казнями, а они, в знак благодарности ему, всем городом крестятся.

Возникает вопрос: для чего войско Добрыни применило силу – для того, чтобы заставить новгородцев принять христианство или подчиниться воле князя?

Здесь налицо применение принуждения не ко крещению, а для утверждения политического единства страны.

А уже побежденные новгородцы, зная, чем умилостивить Добрыню, сами сделали ему такое предложение.

В целом же княжеская власть на Руси не применяла силу в христианизации своих подданных. На протяжении трехсот лет, вплоть до монгольского нашествия, православные храмы нередко соседствовали с языческими капищами.

ЗА ЧТО ЖЕ КАНОНИЗИРОВАЛИ КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА?

За выдающиеся заслуги перед Церковью?

Но ведь в мировой истории было немало правителей, также крестивших свои народы, однако об их канонизации не шло и речи.

Ведь канонизация – это не награда за «примерное поведение». Она – лишь внешнее признание факта: христиане почитают этого святого, молятся ему и получают по своим молитвам помощь.

Данные фольклористики и археологии подтверждают, что Владимира народ почитал святым ещё задолго до его официального церковного прославления. А значит, чем-то потряс он человеческие сердца, что-то, значит, было особенное в его личности, в нём самом, а не только в его княжеских деяниях.

Духовное состояние каждого человека можно сравнить с неким вектором.

После крещения духовное  состояние человека изменяется, и этот вектор поворачивается на какой-то угол – у кого-то на пять градусов, у кого-то на десять, у кого-то на ничтожную сотую долю…

У князя Владимира произошел поворот на все 180 градусов!

Он действительно полностью внутренне переродился.

Разумеется, что самому человеку такое не под силу – тут имело место действие преображающей благодати Божией. Однако Господь не отпускает благодать по «спецталонам». Он помогает каждому человеку – но лишь в той мере,  в какой мы сами этого хотим.

Князь Владимир – натура чрезвычайно цельная и глубокая – захотел очень. Именно поэтому Церковь и прославляет его как равноапостольного, как сделавшего для русского христианства то, что в ранней Церкви сделали сами апостолы.

Главную цель своей внутренней политики Владимир видел в духовном объединении всех восточных славян в единый русский народ.

Делать это было чрезвычайно трудно, так как Русь была огромным государством, и люди из дальних мест никогда не встречались друг с другом.

В силу этого, очень непросто было доказать вятичу на реке Оке и белохорвату в Карпатских горах, что они принадлежат к одному народу.

Чтобы сблизить людей, Владимир устраивает большие празднества, большей частью церковные, на которые приглашает старейшин и лучших людей со всего государства.

И здесь мы видим зачатки русской монархической демократии в лучшем её виде, так как «лучшие люди», приглашаемые Владимиром на празднества в Киев, являлись народными представителями.

Празднуя годовщину своей победы над печенегами, Владимир воздвигает около Киева большой храм.

На его освящение он созывает множество людей со всех окраин Руси.

Собравшись вместе, эти люди ходят в храм на различные богослужения и восемь дней пируют с Владимиром и его приближёнными.

За это время они знакомятся друг с другом, узнают о нуждах и задачах всего русского государства, слушают речи старейшин из разных концов русской земли и начинают убеждаться в том, что вся Русская Земля – это  земля одного народа, имеющего одну веру и говорящего на одном языке.

Важность этих собраний была отмечена народом в многочисленных песнях о Владимире, в которых воспеваются пиры Красного Солнышка. И в этих песнях особенно отмечается деловое значение этих пиров.

Трудно переоценить и вклад Владимира в укрепление обороны Руси от кочевников-печенегов на востоке и от поляков на западе.

За время правления Владимира одних только больших набегов печенегов было пять, а между ними происходили постоянные нападения на русские границы.

Нередко поляки и печенеги нападали одновременно и тогда русским приходилось вести войну на два фронта сразу.

Для защиты от печенегов Владимир построил укрепления вдоль границы с печенегами и поселил там лучших людей из словен, кривичей  и вятичей.

Сила его стремления к Богу повернула весь ход русской истории.

Конечно, можно спорить, был ли прав Великий князь, делая такой выбор. Однако сама история нашего государства, живущего более тысячи лет в союзе с Православием, показывает, что да – прав был тогда святой князь Владимир, премудро устроивший свою страну и напутствовавший её в историческое плавание столь верным помощником – Православной Церковью.

Понятно, что обрядовое христианское благочестие не могло сдержать целого ряда проявлений грубых страстей языческого времени.

Это было тяжелое время междоусобиц. Опустошительные войны шли из года в год то тут, то там.

Русский князь, строивший в своем городе церкви и монастыри, подававший милостыню, и почитавшийся в народе, как «князь благочестивый», мог грабить и жечь церкви и монастыри в чужом уделе, истребляя чужих смердов.

То же самое делали жители одного края с жителями другого.

Мы видим множество жестокостей, ничего общего с христианством не имеющими (ослепление Василька, братоубийственная война между князьями рязанскими, убиение князя Игоря киевлянами, Андрея Боголюбского его дружинниками, ослепление владимирцами Ростиславичей).

И хотя в Православии было единственное ручательство мира и безопасности, под влиянием страстей и это ручательство далеко не всегда оказывалось крепким.

Мы встречаем и примеры грубого презрения к клятве.

Так, например, Владимирко Галицкий, нарушив клятву, данную великому князю Изяславу II, с насмешкой сказал его послам, указывая на крест: «Что сделает мне этот маленький крестик?». После чего отправился к вечерне…

Мы видим и весьма относительное и непрочное уважение к духовенству.

Ростислав, брат Мономаха, убил святого инока Григория за обличение.

Великий князь Святополк, который славился своим уважением к Печерскому монастырю, также за обличение мучил печерского игумена Иоанна. А его сын Мстислав замучил иноков того же монастыря Феодора и Василия, поверив сплетням, будто они нашли клад и не хотят с ним делиться…

Однако при этом влияние христианства на Руси уже в то время было очевидно.

Пастырям церкви нередко удавалось останавливать кровопролитие.

Под влиянием Церкви между враждующими друг с другом  князьями возник некий неписанный «кодекс чести»: по воскресеньям не совершать штурм городов, прекращать войну перед Великим постом и т.п.

Вместо древнего долга мстить за свою обиду и поруганную честь, многие князья усваивали себе высшие христианские правила – прощать обиды, смиряться перед соперником, чтобы не проливать крови христианской.

Мономах, чтобы избежать кровопролития,  уступил великокняжеский престол другому, и всю свою жизнь разбирал ссоры князей и мирил их.

Сын его Мстислав не хочел воевать с Олегом Рязанским и даже ходатайствовал за него перед своим отцом, в то время, как этот Олег убил его брата и хотел отнять удел у него самого.

По этому случаю, Мономах написал замечательное по своему теплому христианскому чувству послание к Олегу, вызывая его на мир и прощая ему всё…

В СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ

Церковь, прежде всего, старалась проводить правильные понятия о браке, так как в простом народе считалось, будто брачный обряд существует только у князей и бояр. Устав Ярослава назначил пеню с двоеженца.

Церковь старалась ограничить свободу разводов, допуская послабление только в том случае, когда муж оставлял жену или жена мужа ради пострижения в монашество. В этом случае остающейся в миру половине дозволялось вступать в новый брак.

В отношениях полов господствовала чувственная грубость.

Это обстоятельство, с одной стороны, унижало сам брак, а с другой вызывало противоположную крайность – развитие крайне аскетических воззрений на брак и на женщину.

Второй брак допускался только из снисхождения к немощам человеческой природы, а третий считался уже блудом.

Священнику, благословившему такой брак, правило митрополита Иоанна назначало извержение из сана.

Женщина трактовалась, как причина соблазнов и существо нечистое.

ОСТАТКИ ЯЗЫЧЕСТВА

Первое столетие распространения на Руси христианства было временем самого грубого двоеверия в народе.

Многие по старой памяти ходили молиться под овины, к священным деревам, озерам и кладезям, сходились на языческие игрища и т.п.

Не забыты были и древние мифы.

В «Слове о полку Игореве» говорится и о ветрах – Стрибожьих внуках, и о Даждьбоге, и о Хорее, и о Бояне – внуке Волоса, и о мифической силе стихий, к которым плачущая Ярославна (супруга Игоря) обращается, как к божествам, с воззванием: «почто господине?..»

Очень сильны ещё были волхвы.

Даже сам Летописец в какой-то мере разделяет эту народную веру, с той лишь разницей, что приписывает силу языческих богов дьяволу.

О Всеславе полоцком он рассказывает, что мать «родила его от волхвования с язвой на голове. И волхвы сказали: навяжи на эту язву уз, который пусть носит до смерти. Всеслав точно носит его до сих пор, от того он так и кровожаден».

В другом месте Летописец уверяет, что волхвования особенно бывают от женщин, невольно повторяя языческие понятия о ведьмах…

Церковь как могла преследовала полуязыческие народные игрища и самих волхвов, но её меры не могли проникнуть в недоступные недра семьи, где главным образом и хранилась языческая старина.

Тут по-старому краяли (резали) хлеб, сыр и мед Роду и Рожаницам, молились домашнему очагу, употребляли разные заговоры и чародейные средства, верили в приметы, серьезно относились к обрядам и поверьям, которые являлись неотъемлемой частью домашнего быта русичей.

Так что у православных проповедников было достаточно оснований для того, чтобы  прямо обличать народ в язычестве.

ЧТО ДАЛО РУСИ ПРАВОСЛАВИЕ?

Во-первых, оно открыло славянам истинного Бога, что, в свою очередь, повлияло на всю жизнь государства.

Народная нравственность, не имевшая доселе четкого представления о добре и зле, обрела твердое основание, благодаря которому постепенно смягчились нравы, упразднились человеческие жертвоприношения, кровная месть и жестокое рабство.

Православие полностью изменило языческое понимание семьи.

Многожёнство было запрещено.

Христианский брак стал пожизненным союзом мужа и жены, освящённым и скреплённым церковным таинством венчания.

Православная Церковь стала «заведовать» духовно-моральной жизнью на Руси.

Она разбирала ссоры между членами семьи, решала все вопросы, касающиеся брака (до Октябрьского переворота 1917 года в России не существовало понятия «гражданский брак»).

Во-вторых, Православие объединило славян в одно мощное русское государство.

Два века спустя Православная Церковь оказалась той духовной силой, которая объединила Русь для борьбы с татарами.

А через шесть веков после Крещения, единство веры сыграло решающую роль в воссоединении Украины и России.

В-третьих, Православие дало культуру.

Славянская азбука, созданная Кириллом и Мефодием за 100 лет до Крещения Руси, дала славянам письменность, без которой никакая культура невозможна.

А православные монастыри (вплоть до их уничтожения коммунистической властью) явились своего рода университетами, в которых учёные монахи занимались науками, развитием сельского хозяйства, изданием книг и просвещением народа.

Монастыри имели нередко огромные библиотеки. Неудивительно, что практически все писатели древней Руси вышли из монастырей.

В-четвертых, русская иконопись положила начало русской живописи. И хотя вначале русские иконописцы придерживались византийского стиля, очень скоро был выработан свой, русский стиль, и Русь дала целый ряд знаменитых иконописцев, прославивших себя и русскую иконопись на весь мир.

В-пятых, Православие сыграло решающую роль в создании летописей, в которых монахи записывали исторические факты.

И по сей день наши знания о далеком прошлом нашего Отечества черпаются из монашеских летописей. 

В-шестых, Православие положило начало русскому зодчеству – архитектуре, т.к. принятие христианства привело к строительству громадных каменных сооружений в главных центрах Руси.

Это строительство повлекло за собой развитие и других искусств и художественных ремесел: ювелирного дела, производства эмали и т.д.

И, наконец, в-седьмых, Православие стало краеугольным камнем русской монархии, т.е. такой формы государственной власти, где монарх – царь, в отличие от диктатора или выборного главы государства, имеет неоспоримое, Богом данное право на полную власть над своими подданными.

Православная вера придала русскому государству, строящемуся на принципах христианской терпимости и твёрдого убеждения в том, что не в силе Бог, а в правде, необычайную крепость.

Именно это помогло русскому народу впоследствии перенести и татарское иго, и частые нашествия врагов, и после каждого бедствия оказаться сильнее, чем до него.

И только в XX столетии, прельстившись западными мифами, Русь не смогла противостоять марксизму, подверглась неслыханному духовному и физическому разгрому, и пришла в весьма жалкое состояние…

Священник Александр Каневский