Город-мученик

Военная история Воронежа в советские времена особо не освящалась. Советские историки и пропагандисты как будто что-то скрывали за привычными обтекаемыми фразами об истории Воронежа в период 1941-43 гг.…

Военная история Воронежа в советские времена особо не освящалась. Советские историки и пропагандисты как будто что-то скрывали за привычными обтекаемыми фразами об истории Воронежа в период 1941-43 гг.

Между тем, бои здесь шли не менее кровопролитные, чем за Сталинград. Да и стратегическое значение было не меньшим. Не отстояв Воронеж, наш фронт был бы расколот надвое.

Кстати, полностью город немцы так и не взяли. И если Сталинград был разрушен на 95%, то Воронеж «всего» на 94,5%  (официальные данные).

Фактически Воронеж – город-герой. Но историческая справедливость в отношении этого города явно нарушена…

Руководство Воронежа долго пыталось восстановить историческую справедливость.

Воронежские власти и ветераны войны годами бились за присвоение Воронежу почётного звания «город-герой». Но лишь в 1975 году, в канун 30-летия Победы, советское правительство снизошло к «просьбам трудящихся» и наградило Воронеж… орденом Отечественной войны I степени.

И лишь в 2008 году Воронеж был удостоен статуса «Город воинской славы».

212 дней и ночей

Воронеж оказался третьим (после Ленинграда и Севастополя) по длительности нахождения на линии фронта – 212 дней и ночей.

Более того: за всю войну было только два города – Сталинград и Воронеж – где линия фронта проходила через сам город.

Воронеж – единственный город, в котором ни один человек не записался в полицию и не перешёл на сторону врага.

Венгры под Воронежем практически потеряли всю свою наиболее боеспособную армию, а всего на воронежском направлении было уничтожено 26 немецких дивизий, 2-я венгерская (полностью) и 8-я итальянская армия, а также румынские части.

Количество пленных, взятых в районе Воронежского фронта, составило порядка 75 000 солдат и офицеров – больше, чем под Сталинградом.

При этом, потери немецких войск и их союзников составили 320 тысяч солдат и офицеров.

Ещё больше потеряла наша армия: в сражениях на воронежской земле погибло около 400 000 советских воинов…

«Где моя мама?»

За 7 месяцев оккупации Воронежа – с июля 1942 г. по январь 1943 г. – фашисты установили в городе чудовищный режим террора и насилия.

Как только немцы вошли в Воронеж (в половину города на правом берегу), 2 дивизии венгров устроили резню населения.

Причём резня была в буквальном смысле: рубили головы, пилили пилами людей, ломами пробивали головы, сжигали, насиловали женщин и детей.

В первые же дни оккупации фашисты расстреляли 100 раненых бойцов Красной армии, которые лежали в местном госпитале.

Пленных русских солдат перед смертью подвергали ужасным пыткам.

Узнав об этих зверствах, советское командование неофициально дало команду: мадьяр в плен не брать!

Тысячи мирных горожан – стариков, женщин и детей – были замучены, повешены, расстреляны.

Расстрел в Песчаном логу – самое громкое и одновременно самое чудовищное по масштабам преступление фашистов во время оккупации Воронежа.

В конце августа 1942 года фашисты вывезли сюда и расстреляли в общей сложности 452 мирных жителя, находящихся на излечении в госпитале для гражданского населения после воздушной бомбардировки города вражеской авиацией.

Среди них было 35 детей.

В акте расследования преступления в Песчаном логу от 7 – 11 октября 1943 года есть показания гражданки Поповой Анны Федотовны – единственной из раненых, случайно спасшейся от расстрела.

«Мы находились возле оврага, в котором лежали трупы расстрелянных людей из первой машины. Фашистские подлецы принуждали нас ложиться на эти трупы лицом вниз. Не ожидая спасения, я легла на землю, закрыла голову пальто лежавшей рядом расстрелянной, ещё тёплой женщины, чтобы не видеть происходящего ужаса. Немного погодя я почувствовала, как кто-то лёг сверху, приняв меня за мёртвую. Я слышала голос какой-то девочки, с плачем спрашивавшей: «Где моя мама?». Один из участников расстрела ответил ей на русском языке: «Она здесь, ложись рядом». Потом послышались выстрелы и я почувствовала, как меня облило кровью»…

Ещё более массовое убийство произошло на территории психиатрической лечебницы «Орловка», где в период с 4 июля 1942 года по январь 1943-го фашисты расстреляли в общей сложности 720 человек, в том числе 700 душевнобольных – мужчин, женщин и детей.

По свидетельству выживших очевидцев, ослабевших от голода и болезней стариков и детей носили к месту казни на одеялах.

Город-виселица

«Оставаться здесь нельзя. Кто останется, того истребляют», – такую записку в бутылке нашли во дворе дома №5 на ул. Бехтерева после того, как освободили Воронеж.

Автор записки – Архипов Иван Александрович, который не стал эвакуироваться из города, так как не мог оставить тяжелобольную жену.

Когда его супруга, Архипова Прасковья Михайловна, умерла, муж похоронил её во дворе дома. Там же прикопал бутылку с запиской. Однако самому уйти из города ему не удалось. Его обезглавленный труп со следами пыток был обнаружен в сарае его же дома…

В начале августа 1942 года специальные зондер-команды прочёсывали целые кварталы и силой выгоняли жителей из собственных домов. Часть из них отправляли в концлагеря, молодых юношей и девушек отбирали для отправки в Германию. Непокорных, а также немощных и стариков – расстреливали и вешали.

С особой жестокостью фашисты расправлялись с евреями, а также с теми, кого подозревали в связях с партизанами.

Последних вешали прямо на светофорах, заборах, фонарных и телеграфных столбах с табличками «Советский партизан». А трупы не разрешали снимать по нескольку дней.

Площадь Ленина (тогда она называлась площадью 20-летия Октября) была у фашистов одним из излюбленных мест публичных казней. Помимо нескольких отдельно стоящих на площади виселиц, гитлеровцы вешали мирных граждан прямо на каменной руке вождя мирового пролетариата.

Фашисты не щадили даже маленьких детей.

Жуткий случай, произошедший в конце июля 1942-го на ул. Никитинской, описан в одном из архивных актов – на основании показаний очевидца Акулины Иванниковой.

«Нас сопровождали 4 всадника и один офицер. Впереди меня шла женщина лет 28-30, худощавая, бледная, по всей вероятности, больная. Она несла девочку лет двух-трёх.

Ребёнок всё время плакал и просил у матери кушать. Женщина тоже плакала и начала понемногу отставать от остальных граждан, которых гнали немцы. Увидев это, немецкий офицер вырвал ребёнка из рук матери, бросил на землю, взял у всадника шашку и изрубил девочку. Мать отвели в соседний двор и расстреляли…»

Стоит ли говорить, с какими чувствами встречали воронежцы (кто ещё остался в городе) освободителей в январе 1943 года!

Роман Попрыгин