ГАЛИЛЕЙ И РИМСКАЯ ИНКВИЗИЦИЯ

Большинству из нас с детства знакома история Галилео Галилея – великого итальянского учёного, которого жестокие инквизиторы принудили к публичному отречению от своих убеждений. Ему посвящено немало стихов, романов и пьес. С ним связано самое большое число мифов об инквизиции, главным из которых является миф о мученике науки, у которого пытками вырвали отречение, но всё же не смогли сломать.

Венцом мифологии о Галилее является его знаменитое: «А всё-таки она вертится!» …

Большинство представлений о «мученичестве» Галилея укладываются в четыре яркие поэтические строчки:

Низкий каменный свод… Крючья… Цепи… Тиски…

От жаровни с углями свеченье…

Раскалённым железом скрутило виски.

Отречения… Ждут отреченья

(Сергей Данилов. «Второе отречение Галилео Галилея»)

 

Не правда ли, красивый поэтический образ?

Конечно, красивый. Но не более того.

Почему?

Потому что ничего этого не было: ни раскалённого железа, ни низкого каменного свода. Ни даже ожидания отречения.

Иными словами, кем-кем, а мучеником Галилео не был. Однако обо всем по порядку.

Начнём с того, что Галилей лично знал и, более того, был в прекрасных отношениях со многими видными иерархами Католической Церкви – в том числе, и с кардиналом Маффео Барберини, позже ставшим папой Урбаном VIII, в понтификат которого и произошло расследование «дела Галилея».

Более того, в ряде случаев Церковь оказывалась гораздо более терпимой к деятельности учёного, чем большинство его коллег.

В отличие от университетских профессоров, которые напрочь отказывались признать, например, существование спутников у Юпитера (о чём говорил Галилей), папа с большим интересом отнесся к его работам.

В 1616 году Галилей впервые открыто попытался привлечь внимание к идеям Коперника.

Церковь указала ему на то, что, хотя данную теорию и возможно рассматривать как интересную математическую гипотезу, все же её не следует привлекать к физическому объяснению мира.

Подобной точки зрения, кстати, придерживалось и большинство западных учёных того времени.

Научной считалась геоцентрическая система мира греческого ученого Птолемея, основанная на физике Аристотеля, которая утверждала, что неподвижным центром вселенной является Земля, вокруг которой вращается и солнце, и все другие космические тела.

Николай Коперник, ссылаясь на свидетельства Священного Писания, отстаивал концепцию гелиоцентрической системы мира, в соответствии с которой центром Солнечной системы является солнце, вокруг которого вращается Земля.

Идея Коперника отвергалась на уровне католического богословия, как страшная ересь и богохульство.

Допустить мысль о том, что Святой Престол с самим Папой (!) вращается вокруг какого-то мёртвого небесного светила, было в то время делом немыслимым и крайне опасным для здоровья.

Католические богословы утверждали, что Святой Престол является центром вселенной, центром мироздания, вокруг которого всё вращается, и ради которого всё существует.

И хотя сам Галилей ни на какие богословские открытия не претендовал (в отличие, например, от Джордано Бруно), а лишь стремился привлечь внимание учёных к теории Коперника, в основу его конфликта с Католической церковью легли именно религиозные обвинения, выдвинутые против флорентийского учёного.

Итак, в 1616 году Галилею были запрещены пропаганда и распространение идей Коперника.

Галилей пообещал: не распространять и не пропагандировать.

Однако в 1633 году он опубликовал книгу «Диалог о двух главнейших системах мира», в которой вновь замаячила тень Коперника.

Папа Урбан VIII был не только прекрасно осведомлен о готовящемся труде Галилея, но и даже обсуждал с учёным отдельные его положения. И не просто обсуждал, а прямо просил своего друга Галилео подчеркнуть его (Папы) знаменитый богословский довод о невозможности с помощью науки прийти к точным заключениям о строении мироздания. Папа был уверен в том, что любая научная теория является лишь гипотезой и никак не может претендовать на большее, потому как разуму человека в принципе не дано постигнуть тайну Бога.

Галилей обещал.

Каково же было удивление папы, когда вместо этого в труде флорентийца с маниакальным упорством продвигались еретические коперниковские идеи! А светлые мысли самого папы не только не стали смысловым центром труда, но были вложены в уста ретрограда Простака, причём, таким образом, что звучали не просто неубедительно, но совершенно смехотворно!

Естественно, папа обиделся.

Получалось, что Галилей ложными обещаниями выманил право на публикацию книги, текст которой в корне отличался от того, который благословил папа!

Разве мог после этого учёный ожидать какой-то другой реакции, кроме последовавшей?

Таким образом, Галилей нарушил своё обещание 1616 года и предписание Декрета Индекса запрещённых книг, в котором учение Коперника было объявлено ложным. Обвинения в этих двух нарушениях и стали главными в инквизиторском расследовании. Кроме этого, нехорошо Галилей поступил и с самим папой.

Конечно, всё это не оправдывает действий инквизиции, но будем реалистами: на дворе стояла первая половина XVII века. Не так давно люди и за гораздо меньшие провинности лишались жизни. Поэтому если и приходится чему-то удивляться, так это не тому, что реакция Ватикана была негативной, а тому, что она всё же была… довольно мягкой по тем временам.

Когда после публикации «Диалога о двух главнейших системах мира» папа вызвал Галилея в Рим, тот попросту проигнорировал приглашение понтифика.

Возможно Галилей наивно надеялся на то, что ситуация может разрешиться сама собой. Однако он явно переоценил благосклонность папы и, говоря современным языком, переоценил либеральность и широту его воззрений.

Предписания немедленно явиться в Рим становились всё настоятельнее и жёстче.

Вместе с тем, получив 1 октября 1632 года приказание прибыть в столицу, Галилей появился в Риме только 13 февраля 1633 года, ссылаясь на болезнь.

Заметьте: и эта отсрочка не привела к каким-то дополнительным репрессиям со стороны церкви.

По приезде в Рим Галилео остановился у своего старого знакомого – посла Тосканы на вилле Медичи.

Излишне говорить, что условия жизни в посольстве были далеки от тюремных. Правда, позднее, когда началось собственно следствие, учёный был переведен в Ватикан. Но и там не было никаких «низких каменных сводов»: Галилей занимал отдельные трёхкомнатные апартаменты с прислугой и видом на фруктовый сад.

Отречения «мученика» тоже никто особенно не ждал. В том смысле, что в его неизбежности никто не сомневался – включая самого Галилея, который с самого начала настаивал на том, что он ни в коей мере не разделял убеждений Коперника!

Конечно же, это было неправдой.

Хитрый флорентинец надеялся, что таким образом сможет предать широкой гласности идеи польского учёного.

Кстати, подобным образом поступали некоторые советские авторы, когда в материалах, посвященных критике «буржуазной науки и философии» знакомили читателей с их достижениями.

Однако, разница между ними и Галилеем всё же огромна, потому что Галилей, в отличие от многих советских учёных, был вполне искренен: он никогда не сомневался ни в святости церкви, ни в истинности её догм.

А если изучать историю не по стихам советских времен, а по документам, воспоминаниям современников и академическим изданиям, то становится вполне очевидным, что Галилей никогда не находился и не мог находиться перед выбором между учением Коперника и церковью.

Галилей не собирался конфликтовать с церковью.

Вот что он писал в одном из писем:

«Я думаю, что авторитет Священного Писания служит тому, чтобы убедить людей в тех истинах и положениях, которые необходимы для спасения их души; а так как эти истины превосходят границы человеческого понимания, то никакая наука или же иные средства, кроме глаголющих Уст самого Святого Духа, не могут заставить в них уверовать.

Однако я не верю, что Сам Бог, Который дал нам чувства, понимание и разум, заповедовал нам искать научные истины только в тексте Писания, а не с помощью самой науки; к тому же в Библии об этого рода истинах говорится слишком мало и отрывочно».

В Риме учёному прямо дали понять, что коперникианство – далеко не самое главное обвинение из возможных, что речь идёт о вещах более серьёзных: инквизиция пустяками не занималась!

И только тогда, когда Галилею дали понять, что в своих исследованиях он затронул основы веры, Галилей частично осознал всю драматичность ситуации.

Не исключено, что он вспомнил судьбу Джордано Бруно, который помимо гелиоцентризма, отстаивал истинность… древней египетской религии!

В вопросах веры спорить с инквизицией было опасно для здоровья. Поэтому, без особого нажима со стороны следователей инквизиции, Галилео согласился публично отказаться от своего учения.

Вместе с тем Галилей по-прежнему изыскивал возможность опубликовать книгу, которую он готов был переработать, включив туда необходимую критику Коперника.

Похоже, учёный всё-таки не понимал до конца ни серьёзности обвинения, ни глубины обиды папы.

Именно поэтому завершение дела потребовало от него подписать и произнести гораздо более жёсткое отречение, которое для него составили инквизиторы.

Тисков, правда, никаких не было. И быть не могло.

По свидетельству авторитетного учёного А. Фантоли, «почти все современные исследователи признают, что угроза пыткой, особенно в отношении человека в таком возрасте, как Галилей, была не чем иным, как чистой формальностью.

В Риме крайне редко прибегали к пыткам. В случае Галилея угроза ограничилась territio verbalis – т.е. только устной формой.

В других случаях существовала возможность дойти и до territio realis – до

демонстрации орудий пыток». Но не более того…

Что же касается приговора Галилею, то он был жёстким лишь с точки зрения возможности дальнейшего распространения учёным своих взглядов.

Никаких физических наказаний Галилею не полагалось: уже на следующий день после оглашения приговора «тюремное заключение» заменили пребыванием на территории уже известного посольства Тосканы.

А ещё через неделю учёному разрешили уехать в Сиену, где он должен был находиться под домашним арестом в резиденции своего давнего друга, архиепископа Пикколомини.

По решению суда Галилей должен был в течение двух месяцев ежедневно, в виде наказания (!), читать семь покаянных псалмов!

По истечении 6-ти месяцев папа Урбан VIII разрешил Галилею вернуться на свою виллу в окрестностях Флоренции и жить там в уединении. А в феврале 1638 года учёному было разрешено переехать в его дом во Флоренции – для лечения.

ХЦКН «Методический кабинет»

Информация, которую мы распространяем, несёт людям правду о самых актуальных проблемах и явлениях нашей сегодняшней жизни, помогает находить ответы на сложные вопросы, меняет жизнь людей.

Мы остро нуждаемся в увеличении тиража нашей газеты, которую распространяем бесплатно по всей Украине. Кроме этого, нам нужно регулярно оплачивать работу журналистов, наших региональных представителей, редакторов, работников наших медиа ресурсов. Нам не обойтись без вашей помощи и поддержки.

Пожалуйста, поддержите «РодКом» любой посильной для Вас суммой, а мы обещаем работать ещё более продуктивно!