Евросимпатикам посвящается

«Прошлое Европы лишает её морального права учить мир демократии и навязывать ему свои ценности, имя которым – ложь, безбожие, подлость и лицемерное двуличие» (Митрополит Иоанн (Снычев))…

С момента получения Украиной долгожданного безвиза, некоторые украинские политики  не раз заявляли, что Украина возвращается в семью европейских народов – дескать, она всегда там и была…

Не собираясь комментировать историческую состоятельность подобных высказываний, в качестве информации для размышления, мы просто предлагаем вашему вниманию данный материал – дабы каждый из вас имел возможность решить для себя: хотел бы лично он «вернуться» в ТАКУЮ «семью»?

Сожалею, но придётся сказать неприятную вещь: история западной цивилизации не настраивает на особый оптимизм – настолько кровопролитной и зверской была её практика. И не только в далёком прошлом – в недавнем ХХ веке тоже.

По размаху кровопусканий и зверств ХХ век превзошёл любое прошлое, и нет гарантий, что эта цивилизация (частью которой был Гитлер), не вернётся к привычной для себя практике.

Один из виднейших историков современности, оксфордский профессор Норман Дэвис писал: «Преступления Запада в ХХ веке подорвали моральное основание его претензий» – имея в виду претензии навязывать себя миру в качестве учителя демократии и нравственных эталонов.

То, что сегодняшняя политкорректность воспринимает с ужасом, всего век назад на Западе никого особенно не ужасало.

Жестокость порождалась постоянными опустошительными войнами западноевропейских держав уже после Средних веков (которые были ещё безжалостнее).

30-летняя война в XVII веке унесла половину населения Германии, вследствие чего Папа Римский даже временно разрешил многожёнство – дабы восстановить народное поголовье.

Усмирение Томасом Кромвелем (1485 — 1540), главным идеологом Английской Реформации, католического восстания в Ирландии стоило ей 5/6 (!) населения.

От этого удара Ирландия не оправилась уже никогда.

По подсчётам историка Р. Г. Скрынникова (знатока эпохи Ивана Грозного), при этом царе, за 37 лет его царствования было безвинно казнено и убито около 4 тысяч человек.

Скрынников настаивает, что в случае с Иваном Грозным мы имеем дело не с чем иным, как с массовым террором населения, граничащим с геноцидом – особенно по отношению к новгородцам.

Да, с ним трудно не согласиться. Да только вот Иван Васильевич – кроткое дитя по сравнению с Людовиком XI по прозвищу «Паук», Ричардом III (которого Шекспир охарактеризовал как «самое мерзкое чудовище тирании»), Генрихом VIII, Филиппом II, Яковом I Стюартом, герцогом Альбой, Чезаре Борджиа, Екатериной Медичи, Карлом Злым (без номера), Карлом V (сыном Хуаны Безумной), Карлом IX (устроившим Варфоломеевскую ночь), Марией Кровавой, лордом-протектором Кромвелем и массой других симпатичных европейских персонажей…

Судите сами.

Например, в ходе альбигойских войн крестоносцы вырезали больше половины населения Южной Франции.

Усмиритель Пруссии, великий магистр ордена крестоносцев Конрад Валленрод, разгневавшись на курляндского епископа, приказал отрубить правые руки ВСЕМ крестьянам его епископства. И это было исполнено!

16 февраля 1568 года (время разгара опричнины Ивана Грозного) святая инквизиция осудила на смерть ВСЕХ (!) жителей Нидерландов как еретиков, а испанский король Филипп II приказал привести этот приговор в исполнение.

Слава Богу, это им не вполне удалось, но королевская армия сделала, что смогла: в одном лишь только Харлеме было убито 20 тысяч человек, а всего в Нидерландах – 100 тысяч человек.

Вы знали об этом?

ЖЕСТОКОСТЬ КАК СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ

США. Чикаго, 1948 г.
Безработный водитель грузовика и его жена, оказавшись перед угрозой выселения из квартиры, решили продать детей.
Слева-направо: Лейна – 6 лет, Ро – 5 лет, Милтон – 4 года, Сью Эллен – 2 года.
Детей купили – и они попали в разные семьи. Те, что попали на ферму, оказались до совершеннолетия фактически в состоянии рабов.
Говорят, все дети выжили, встали на ноги и даже встретились уже в XXI веке.

Английская «королева-девственница» Елизавета I (1554 – 1592) в ходе религиозной войны католиков с протестантами отрубила голову не только Марии Стюарт, но казнила ещё 89 тысяч (!) своих подданных – в 20 раз больше Ивана Грозного!

Однако в отличие от «русского тирана» Елизавета не каялась в содеянном (ни прилюдно, ни келейно), убиенных в «Синодики» не записывала и денег на вечное поминовение в монастыри не посылала.

Европейские монархи таких привычек вообще сроду не имели.

Будете в Лондоне – купите билет на обзорную экскурсию по центру города в открытом двухэтажном автобусе.

Там есть наушники – и можно слушать объяснения на разных языках, включая русский.

У Гайд-парка вы услышите, что там, где ныне «уголок оратора», находилось место казней. Казни были основным общественным развлечением лондонцев в течение многих веков. Главная виселица представляла собой хитроумную поворотную конструкцию: там, на разновысоких балках, были 23 петли – и она очень напоминала англичанам ёлку с украшениями.

У неё было и более нейтральное имя: «машина Деррика» – по фамилии самого заслуженного из здешних палачей (бытовала даже поговорка: «надёжный, как машина Деррика»).

Там, где нынче находится Паддингтонский вокзал, стояла ещё одна знатная виселица, устроенная, в отличие от предыдущей, без всяких затей: три столба, три перекладины, по восемь петель на перекладине, так что можно было разом повесить 24 человека – на одного больше, чем «у Деррика».

Историк Лондона Питер Акройд перечисляет ещё с дюжину известных мест казней, добавляя, что нередко виселицы стояли просто на безымянных перекрёстках и работали без простоев. Недогрузки не было.

В толпе зрителей время от времени случалась давка, число затоптанных насмерть однажды (в начале XIX века) достигло двадцати восьми.

В 1999 году издательство Ad Marginem выпустило перевод работы Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать», содержащей немало цитат из предписаний по процедурам казней и публичных пыток в разных европейских странах – вплоть до середины прошлого века.

Европейские затейники употребили немало фантазии, чтобы сделать казни не только предельно долгими и мучительными, но и зрелищными – одна из глав в книге Фуко озаглавлена «Блеск казни» (скажу честно: чтение не для впечатлительных).

В XIII веке недалеко от Парижа была построена гигантская виселица Монфокон. Монфокон был разделён на ячейки вертикальными столбами и горизонтальными балками и мог служить местом казни для 50 человек одновременно.

По замыслу создателя сооружения де Мариньи, советника короля, вид множества разлагающихся тел на Монфоконе должен был предостерегать остальных подданных от преступлений.

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ЗАТЕЙНИКИ

В Австралии до 1960-х годов аборигены подпадали под действие Закона «О Флоре и фауне», поэтому их классифицировали как животных, а не людей – с правом продажи, обмена и т.д.

1 августа 1793 года революционный французский Конвент издал декрет – с предписанием «уничтожить Вандею»: западную область Франции, в которой возник мощный очаг сопротивления революции под предводительством Жака Кателино.

В начале 1794 г. революционная французская армия взялась за дело.

«Вандея должна стать национальным кладбищем», – провозгласил храбрый генерал Тюрро, возглавивший «адские колонны» карателей.

Расправа с контрреволюционерами длилась 18 месяцев.

Расстрелов и гильотин (из Парижа доставили даже детские гильотины) для исполнения указа оказалось недостаточно.

По мнению революционеров, уничтожение людей происходило недостаточно быстро. Решили топить.

Город Нант в те годы был атлантическим портом работорговли, в связи с чем здесь под рукой имелся целый флот огромных плавучих тюрем. Но даже этот флот быстро иссяк бы. Поэтому придумали выводить гружённую людьми баржу на надёжной канатной привязи в устье Луары, топить её, потом снова вытаскивать канатами на берег и слегка просушивать перед новым употреблением.

Однако просто умерщвлять людей революционным затейникам было мало. Они находили удовольствие в том, чтобы до погрузки на баржи срывать с них одежду и связывать попарно. Беременных женщин обнажёнными связывали лицом к лицу со стариками, мальчиков со старухами, священников с девушками – и всё это называлось «республиканскими свадьбами».

Чтобы спрятавшиеся в лесах не выжили, а умерли от голода, был вырезан весь скот, сожжены посевы и дома.

Якобинский генерал Вестерман воодушевлённо писал в Париж: «Граждане республиканцы, Вандея более не существует! Благодаря нашей свободной сабле она умерла вместе со своими бабами и их отродьем. Используя данные мне права, я растоптал детей конями, вырезал женщин. Я не пожалел ни одного заключённого. Я уничтожил всех».

Обезлюдели целые департаменты.

По разным подсчётам было истреблено от 400 тысяч до миллиона человек, не принявших революционные идеалы новой «свободной» Франции.

Но национальную совесть Франции Вандея, судя по всему, не мучает. Ну, было – и было!

Не в правилах Европы анафематствовать национальных палачей и крушить памятники в их честь…

Можно, конечно, бесконечно вспоминать кровавого Сталина и прочих персонажей, искалечивших в ХХ веке судьбы миллионов людей разных национальностей, но всё познаётся в сравнении.

Американский историк Дэвид Стэннард в своей книге «Американский холокост: завоевание Нового Света» показал, что освоение Америки сопровождалось самой страшной этнической чисткой в истории человечества: за 400 лет пришельцы из Старого Света физически уничтожили около ста миллионов (!) коренных жителей.

На Пятом континенте (Австралия) англичане истребили большинство аборигенов и всех (!) тасманийцев.

УБИЙСТВА ПО ЗАКОНУ

Хорваты – единственный народ, у которого были действующие концентрационные лагеря для детей.
Во время Второй Мировой войны на территории Хорватии усташи построили несколько детских концентрационных лагерей, но самым крупным из них был лагерь Ястребарско – недалеко от Загреба.
Лагерь предназначался для содержания детей в возрасте от одного месяца до 14 лет.
В Ястребарско сербских и еврейских детей убивали не только военные, но и «сёстры милосердия» – во главе с Пульгерией.
Благословлял убийства кардинал Степинац, которого сегодня хорваты предлагают канонизировать.
Согласно показаниям Франье Иловары, который работал могильщиком в Ястребарско, всего там погибло 1018 детей.
Сегодня при въезде в Ястребарско можно увидеть «весёлый» билборд с надписью: «Город Ястребарско – друг детей».
Видимо, не зря сербский поэт Йован Дучич говорил: «Хорваты – самый храбрый народ. Но не потому, что они ничего не боятся, а потому, что ничего не стыдятся»

Ещё в 1819 году в Англии оставалось 225 преступлений и проступков, каравшихся виселицей.

Когда врач английского посольства в Петербурге писал в своём дневнике в 1826 г., насколько он поражён тем, что по следам восстания декабристов в России казнено всего пятеро преступников, он наглядно отразил понятия своих соотечественников о соразмерности преступления и кары. У нас, добавил он, по делу о военном мятеже такого размаха было бы казнено, вероятно, тысячи три человек.

Так смотрели на вещи в Европе повсюду.

В Дании в 1800 году был принят закон, предусматривавший смертную казнь для всякого, кто «хотя бы советовал» отменить неограниченную форму правления. И вечную каторгу тому, кто осмелился порицать действия правительства.

А теперь возьмём «Русскую правду» и увидим, что она вообще не предусматривает смертную казнь!

Из «Повести временных лет» мы знаем, что Владимир Святославич пытался в 996 г. ввести смертную казнь для разбойников. Сделал он это по совету византийских епископов, но вскоре был вынужден отказаться от несвойственных Руси жестоких наказаний.

Впервые понятие смертной казни появляется в России лишь на пороге XV века – в Уставной Двинской грамоте (за третью кражу) и в Псковской судной грамоте (за измену, кражу из церкви, поджог, конокрадство и троекратную кражу в посаде).

Уложение 1649 года предусматривает смертную казнь уже в 63 случаях – много, но всё ещё бесконечно меньше, чем в Европе.

Долгая поездка по Западной Европе в 1697-98 гг. произвела на внимательного и пытливого Петра Первого большое впечатление.

Среди прочего он решил, что материальный прогресс посещённых им стран как-то связан с жестокостью тамошних законов и нравов, и сделал соответствующие выводы.

Совсем не случайность, что самая жестокая и массовая акция его царствования – казнь двухсот мятежных стрельцов 30 сентября 1698 года в Москве, произошла сразу после возвращения молодого царя из его 17-месячной европейской поездки…

И, тем не менее, даже при Петре по числу казней Россия и отдалённо не приблизилась к странам, служивших ему идеалом, а после его смерти этот вид наказания резко пошёл на убыль.

Середина XVIII века отмечена фактической отменой смертной казни. В 1764 году оказалось, что некому исполнить приговор в отношении Василия Мировича. За 20 лет без казней профессия палача попросту исчезла…

В 1907 году в Москве вышел коллективный труд «Против смертной казни».

Среди его авторов были Лев Толстой, Бердяев, Розанов, Набоков-старший, Томаш Масарик и другие известные писатели, правоведы и историки.

Клеймя жестокость царской власти, они приводят полный, точный и поимённый список казнённых в России в течение 81 года – между восстанием декабристов и 1906 годом.

За это время было казнено… 2445 человек, то есть в проклинаемой ныне царской России, которая «гнобила» народы, входящие тогда в её состав, совершалось всего 30 казней в год.

На эту цифру, правда, повлияли два польских восстания 1830 и 1863 гг. и начало революции 1905-1907 гг.

Если же брать мирное время, получится 19 казней в год. На всю огромную Россию!

О чём говорит эта цифра – с учётом того, что в течение всего этого периода смертная казнь за умышленное убийство применялась неукоснительно?

Она говорит о том, что сами убийства случались крайне редко.

(Кстати, в очень буйных народах тогда числились финны – они чаще кавказцев пускали в ход свои знаменитые «финки».)

Ещё две иллюстрации к вопросу об отношении к человеческой жизни.

В уставе русской армии, авторство которого принадлежит Петру I, предписана помощь раненым во время боя.

В прусском уставе помощь раненым была предусмотрена лишь после боя.

Французские и английский уставы того времени помощь раненым не предусматривали вообще…

Более ранний пример.

Обязательной частью государственной политики царской и императорской России был выкуп своих пленных.

Вот что гласит глава «Об искуплении пленных» Стоглавого Собора 1551 года:

«В ордах и в Цареграде и в Крыму… всех плененых окупати из царевы казны».

Послы располагали целевыми деньгами на оплату выкупа, которые им потом возмещала казна.

Но это ещё не всё.

Богатые левантийские торговцы и дипломаты иногда прибывали в Россию с целыми свитами, в составе которых могли быть пленные христиане. Вывезти их обратно русские власти не позволяли ни под каким видом: «А которых православных хрестьян плененых приводят, окупив греки и туркчане, армени или иные гости, да быв на Москве, восхотят их с собою опять повести, ино их не давати, и за то крепко стояти; да их окупати из царевы же казны».

ЭКСПОРТ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ

А вот пример совершенно другого отношения к своим.

Осенью 1653 года польский король Ян Казимир рвался разобраться с Богданом Хмельницким, хотя последний временно имел сильного союзника в лице крымского хана. Когда поляки, казаки и крымцы сошлись на берегу Днестра у местечка Жванец, оказалось, что крымский хан уже не союзник Хмельницкому: поляки загодя сумели склонить хана к сепаратному миру.

Но на каких условиях!

Хан порывает с Хмельницким – и в награду может на обратном пути грабить всё, что ему вздумается, уводить с собой сколько угодно пленников… в землях польской короны!

До конца года крымцы невозбранно грабили шляхетские дома («по самый Люблин») и увели в плен множество шляхты обоего пола – это было им гораздо выгоднее, чем грабить бедных малороссийских «хлопов».

Многие немецкие князья торговали своими подданными, поставляя пушечное мясо за границу.

Король Саксонии Фредерик Август I (1670-1733), более известный как Август Сильный, очень любил фарфор и был счастлив выменять у французского короля 150 фарфоровых предметов (так называемый «кабинет») всего-то за два полка своей пехоты!

Этот пример любят приводить в доказательство того, как высоко ценился в начале XVIII века фарфор, но почему-то никогда не приводят, чтобы показать – насколько низко ценилась в Европе того времени человеческая жизнь.

Согласно Брокгаузу и Ефрону (т.16, с.580), ландграф Гессен-Кассельский Фридрих «впал в долги, для покрытия которых продал Англии 17 тысяч человек своего войска для войны с американскими колониями за 21 млн. талеров».

Население ландграфства уменьшилось от этой продажи на 8%.

Подобную же торговлю вели герцог Брауншвейгский, ландграфы Вальдеки, Ганау, Аншпах, другие мелкие немецкие монархи.

Немецкие солдаты из владений западно-немецких княжеств покупались систематически также французским правительством.

В большом количестве немецких солдат закупала английская Ост-Индская компания, используя их при завоевании Индии.

В свою очередь сами англичане, всего за полтора века до этого, также предлагали своё пушечное мясо.

Так, в июне 1646 года лорд Страффорд и член парламента Флеминг говорили русскому посланнику в Лондоне Герасиму Дохтурову: «Если царскому величеству нужны будут служилые люди, то у парламента для царского величества – сколько угодно тысяч солдат готово будет тотчас!».

А вот как описывается подавление англичанами восстания сипаев в Индии (1857 — 1858 гг.).

Повторный захват индийской столицы британцами 19 сентября 1857 года был крайне жестоким.

Город одновременно атаковали четыре армейские колонны – ничего удивительного, что по нему прокатилась волна мародёрства и разрушений.

Солдатам дали «добро» на трёхдневное безнаказанное разграбление Дели.

Сокровища Моголов и всё, что можно было найти в Красном форте (транспортабельные исторические и культурные ценности, ювелирные изделия, оружие и одежда королевской семьи, даже мраморные плиты и мозаики) – было расхищено.

В грабежах участвовали и солдаты, и офицеры.

Как отметил некий капитан Гриффит, «мы заходили в дома, принадлежавшие представителям богатейшего сословия местных жителей, и везде заставали одну и ту же картину – разрушенные дома, изуродованные дорогие предметы утвари, которые не удалось унести…

Многие английские солдаты забирали ювелирные изделия и золотые украшения, снятые с тел убитых горожан. Я видел у сослуживцев доставшиеся им таким образом жемчужные ожерелья и золотые монеты».

Награбленное в Дели попало и в Англию, куда его привозили «вернувшиеся из колоний» британцы, многие предметы стали экспонатами Британского музея в Лондоне…

Чтобы поквитаться за поражения, британцы подвергли «десакрализации» множество объектов религиозного поклонения в Индии.

В мечетях устраивали пекарни, бараки и магазины.

Красивейшие средневековые здания разрушали «из соображений безопасности».

У тридцати трёх деревень в пригородах Дели конфисковали сельскохозяйственные угодья. А затем начались расправы.

Во всех уголках страны, по которым прокатился мятеж, победоносные британцы обвиняли в измене всех жителей восставших районов поголовно.

Зачастую пытали и убивали невиновных.

Капитан Хадсон велел раздеть донага, а затем казнить сыновей короля Бахадур Шаха. Казни повстанцев и их вождей сопровождались такой невообразимой «периферийной» бойней, что даже некоторые британские офицеры не могли сдержать отвращения. Подполковник Т. Райс Холмс писал в своих заметках о судилищах, организованных полевыми судами в Дели, что «группы туземцев предавали суду Военного Комиссариата или специальных комиссаров, каждый из которых был наделён исключительным правом миловать и казнить от имени правительства.

Судьи эти были совершенно не склонны к проявлению милосердия.

Почти все представшие перед судом были признаны виновными, и почти все, кого признали виновными, были приговорены к смертной казни.

На видном месте в городе установили виселицу площадью четыре квадратных фута, и каждый день на ней вешали по 5-6 обвиняемых.

Вокруг сидели британские офицеры и, попыхивая сигарами, наблюдали за конвульсиями жертв».

Одного подозрения в симпатии к повстанцам было достаточно, чтобы стереть с лица земли целые деревни.

Тех, кого не вешали, привязывали к жерлам пушек и разрывали на куски залпами.

Улицы и дома, залитые кровью, являли собой настолько отвратительное зрелище, что один 19-летний офицер не мог сдержать чувств: «Это было настоящее убийство, – писал он в своих мемуарах. – За последнее время я повидал много кровавых и ужасных сцен, но молю Бога, чтобы не увидеть ничего подобного тому, что мне пришлось лицезреть вчера. Хотя женщин и пощадили, их крики при виде кровавой расправы над мужьями и сыновьями были настолько полны боли… Я человек не жалостливый, но когда у тебя на глазах расстреливают седобородого старика, надо иметь невероятно чёрствое сердце, чтобы смотреть на это с полным безразличием…»

Мятеж был подавлен с исключительной жестокостью.

И как ни пытались британцы охарактеризовать его всего лишь как «бунт сипаев, и ничего более», факты говорят о другом.

А именно: зверства британцев в Индии породили протест невиданной силы даже со стороны союзников Британии.

Один из представителей британской администрации в Дели, Т. Меткалф, отмечал:

«Англичане живут на вулкане, готовом в любой момент взорваться вспышкой беспощадного насилия.

Все Удхи с оружием в руках восстали против нас. Не только регулярные войска, но и 60 тысяч человек из армии экс-короля.

Заминдары и их челядь, 250 фортов, до зубов оснащённых артиллерией, действуют против нас.

Правлению Компании (Ост-Индской) они противопоставили верховную власть собственных королей и почти единодушно выступили в их поддержку.

Даже служившие в армии наёмники стали нашими противниками, и все, до последнего человека, примкнули к мятежникам»…

Александр Белявский, историк, политолог