«Что я могу сделать один?»

Человек зажат условностями и всюду видит себя несвободным…

Человечек, даже самый маленький, самый никчемный (с точки зрения глянцевых журналов), есть таинственное средоточие и узел, в который завязаны все процессы, происходящие в мире.

В груди у каждого из нас есть сердце, к биению которого прислушивается Господь и к движениям которого присматривается.

Даже одиночные мольбы и вопли, слёзы и благодарения, благословения и молитвы Богу слышны и внятны. Они влияют на жизнь…

Так однажды в перестроечные годы увидел я мельком кусок пьесы по телевизору. Такой себе кусочек без начала и конца.

Выходит юноша на сцену и, разводя руками, говорит: «А что я мог сделать один?».

Потом выходит с другой стороны сцены из-за кулис другой человек и говорит: «А что я мог сделать один?».

Потом тётка какая-то выходит и тоже говорит: «Ну, а что я могла сделать одна?».

И так довольно быстро сцена наполняется разномастным народом, произносящим одну и ту же фразу: «А что я мог\могла сделать один\одна?»

Вспоминается это сегодня потому, что многое множество неравнодушных людей тревожно спрашивают себя и окружающих: «Что можно сделать сегодня, когда новая большая война, быть может, на пороге; когда человеколюбцы и демократы брешут так, что листья жухнут и опадают на месяц раньше срока; когда в воздухе пахнет серой – в то время, как на Юго-востоке пахнет порохом и разлагающейся плотью?».

Речь не о тех, кто потерял родных и близких, кто увидел не по телевизору, а живьём настоящее лицо настоящего фашизма. Эти будут воевать, и грех сказать, что они воевать не должны.

Но что делать другим, тем многим, которые нутром чуют, что «бой идёт не ради славы» — ради гораздо более ценных и важных вещей?

Власть размещает беженцев – спасибо ей.

Журналисты и аналитики ведут информационное сопротивление, что важнее многих реактивных залпов.

А миллионы простых людей? Что могут сделать они, кроме сдачи денег, вещей и продуктов на пункты сбора помощи?

Короче, ситуация, как в перестроечной пьесе неизвестного автора: «А что я мог сделать один?»

Докладываю: человечек, даже самый маленький, самый никчемный с точки зрения глянцевых журналов, есть таинственное средоточие и узел, в который завязаны все (буквально все!) процессы, происходящие в мире.

Таким человеком являешься и ты, и я, и любая бабушка, несущая кефир в авоське, и любой дворник, машущий во дворе метлой.

В груди у каждого из нас есть сердце, к биению которого прислушивается Господь и к движениям которого присматривается.

Даже одиночные мольбы и вопли, слёзы и благодарения, благословения и молитвы Богу слышны и внятны. Они влияют на жизнь. Тем более – вопли, собранные вместе.

Человек зажат условностями и всюду видит себя несвободным. Это факт.

И только в области молитвы и веры человек совершает выбор и проявляет подлинную свободу.

Благодаря молитве человек сам становится причиной.

«Сделай вот это», — просит Бога человек, и Бог делает.

Значит, человек – причина произошедшего, а Бог – исполнитель намерения.

И эта привилегия совершенно демократично разделена на всех без изъятия.

Нет ни имущественного, ни возрастного, ни иного ценза, кроме одного – веры.

Есть вера – приступай к престолу благодати и проси, чего сердце хочет, чего совесть требует. Это – подлинное оружие маленького человека.

Было бы очень печально, если бы все поверили в то, что миром правит английский парламент, Римский клуб и Обама с Меркель.

Такую «дезу» нам впрыскивают в подсознание. На самом деле это не так.

Обама умрёт, и Меркель умрёт. Все люди вообще умрут и будут судимы справедливым судом. Что они, что мы – прах земной.

Сами небеса совьются, как свиток, и звезды будут однажды падать, как незрелые смоквы, а творящий волю Божию пребудет вовеки.

Давайте будем смотреть на мир взглядом верующих людей. Маленьких, но верующих.

У нас есть молитва – давайте постучим ею в двери Небесного Правосудия. Постучим не умиленным шепотом, а плачем, воплем, сильным внутренним криком.

От земли, говорит Писание, вопит к небу кровь Авеля.

Вверх, неся жалобу, поднимается вопль Содомский и Гоморский; и удержанная плата работников тоже вопит к Богу (Иак. 5:4).

Сами вопли обманутых жнецов тоже доходят до слуха Господа Саваофа (там же).

Плач человеческий, таким образом, есть не просто соленая вода из глаз, а движущий фактор мировой истории.

Значит, плачьте, люди, если вы неравнодушны к происходящему; плачьте, ибо наступило время плакать.

Юмористические передачи пусть умрут в погасшем экране, а Псалтирь пусть откроется. Самое время.

И не нужно думать, что мы можем молиться только о вещах пушистых и воздушных, сладких и приятных во всех отношениях. Иногда можно молиться и о том, чтобы отлились кошке мышкины слезки.

Ведь и Сам Христос есть не только Врач и Добрый Пастырь, но и Камень – такой Камень, что если «кто упадет на этот камень, разобьётся, а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21:44).

Раз-да-вит!

Согласен, что я человек маленький. Я даже комар, а не человек. Но «бессильному не смейся. И слабого обидеть не моги. Мстят сильно иногда бессильные враги».

Вот я крепко помолюсь Богу, чтобы Он вступился за обидимых и беззащитных, а заодно крепок наложил Свою руку на хребты тех, кто льёт кровь, как воду и лжёт, не краснея. Кто делает из войны повод для обогащения и вытирает ноги об обманутых людей, превращённых в пушечное мясо.

Не я один помолюсь.

Другие комары, подобные мне помолятся, дадут залп из нашего общего и единственного оружия.

И знаете, что будет?

Треснут и рассыплются хребты у злодеев по соседству, и быть может даже у кукловодов по ту сторону Атлантики. Слишком уж они обнаглели от привычки к тому, что по причине географической удалённости чужая беда им за шиворот оловом не льется.

Ужо погодите!

На свете всяко бывает, и земля, как футбольный мяч – круглая…

«Илия», — говорит Иаков, — «был человек, подобный нам, и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев. И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой» (Иак. 5:17-18).

Не с небом воевал пророк, а через засуху смирял Ахава.

Видимо это был лучший способ дать царю-идолопоклоннику ощутить свою слабость и зависимость от Бога.

Мы сегодня засухи просить не будем. Пусть синоптики делают свои обычные прогнозы и не ошибаются. Мы просто помолимся о том, чтобы смирились нынешние цари-идолопоклонники, «совещающиеся вместе против Господа и против Помазанника Его» (Пс. 2:2).

Ободримся тем словом, что «Илия был человек, подобный нам».

Критический недостаток личной святости попробуем компенсировать многочисленностью и искренностью молящихся голосов.

Запасёмся терпением, поскольку хоть и в мгновение слышит нас Бог, но не в мгновение исполняет просьбы, зная для всего времена и сроки.

Вот, приходят свежие новости, кислые для злодеев и ободряющие для простых людей. Значит, кто-то в тылу крепко молится, пока бойцы на фронте храбро дерутся.

Протоиерей Андрей Ткачёв