ЧОКНУТЫЕ РОДИТЕЛИ

«Куда в туалет?! Куда в туалет?! Я тебя спрашивал 5 минут назад – ты что сказал? Ты что мне сказал, я тебя спрашиваю? Ссы в штаны теперь, в туалет ему!»

Я внимательно смотрю на отца. Он орёт так, что брызжет слюна. Орёт долго и матом, краснеет и сжимает кулаки. Мальчик становится пунцовым и ещё ниже наклоняет голову.

Знакомая картина?

Я тихо говорю:

– Дети этого возраста ещё не могут предсказать, когда они захотят в туалет.

Отец свирепо смотрит на меня, я на него.

Через секунду он бросает мальчику:

– Пошли, – и уводит так и не поднявшего голову сына из кафе…

Зарисовка №2. Тель-Авив, полдень, набережная, толпы народа.

Я расслабленно иду, собираясь купить мороженое.

Вдруг слышу – крики. У парапета, огораживающего пляж, собирается небольшая толпа.

Я заглядываю вниз. На дорожке возле раздевалок стоит жуткий мужской крик:

– Отойди от меня! Отойди от меня, я сказал! Я тебе что сказал – ты не понимаешь? Ты идиотка? Отойди!

Мужик в трусах и шлёпанцах орёт, трясясь и подскакивая, на девочку лет пяти.

По-русски.

Девочка испуганно стоит перед ним, втягивая голову в плечи.

Я ничего не понимаю. Люди на набережной тоже.

Он двигается вперёд, девочка семенит рядом.

Крик, совершенно ненормальный, надрывный, агрессивный, продолжается.

– Отойди, я сказал! Иди рядом! Ты не слышишь! Ты не понимаешь что ли? Тебе врезать, что ли?!

Лица девочки не видно, её голова втянута в плечи.

К мужику подходит женщина, трогает за плечо. Он отскакивает.

– Ещё раз крикните – позову полицию, – говорит она.

– Пшла на *** !!! – орёт мужик. – Это мой ребёнок!

Но крик замолкает и они уходят. Он – размашисто и нервно, девочка – торопливо рядом. Мне дико стыдно за то, что всё это происходит по-русски.

Толпа разноцветных иностранцев шепчется и переглядывается…

Зарисовка №3. Домодедово, ночь, зал прилёта, паспортный контроль.

Очередь. Дети изнывают от ожидания. Мальчик лет пяти прыгает – из очереди – и обратно в очередь, к маме поближе.

В какой-то момент она с силой дёргает его за руку так, что он отлетает в сторону и назад.

– Я тебе что сказала? – вопит мать. – Стой спокойно! Ещё раз шевельнёшься – я тебя сдам в полицию!

Мальчик испуганно озирается на проходящего мимо пограничника, и какое-то время стоит как вкопанный.

Спустя 5 минут в соседней очереди раздаётся вопль.

Вопит хрупкая, красивая, хорошо одетая блондинка, непрерывно дёргая за руку своего сына, совсем маленького, лет 3-4-х:

– Ты устал?! Ты устал?! Ты домой хочешь? А я, по-твоему, не хочу?! Я тебя спрашиваю! Ответь мне – я, по-твоему, не хочу? Тебе не стыдно? Я не устала? Где я тебе возьму домой? Он устал, а мама не устала!!!

Она вопит, брызгая слюной и тряся своего сына, каждый раз, при рывке стараясь его развернуть к себе лицом.

Мальчик втягивает голову в плечи и старается не встречаться с ней глазами…

…Вы, гламурное «поколение Барби», читаете пособия по тому, как поймать и удержать мужика. Почитайте хоть что-нибудь про детскую психологию!

Про то, как уметь утешать ребёнка, а не пугать его до энуреза и заикания.

Про то, что такое психологическое и эмоциональное насилие.

Про то, как запуганные дети учатся навсегда подавлять свои потребности, и это значит, что у них, выросших, внутри кипит огромный котёл агрессии.

Про то, как эти выросшие дети на приёме у психолога плачут, вспоминая вас, ненавидя вас, ощущая своё бессилие перед вами, уже состарившимися.

Прочитайте про возрастные нормы.

Про то, что маленькие дети не знают, когда они захотят в туалет. И предлагать им «ссать в штаны» в публичном месте – значит навсегда вбить в голову ощущение стыда и унижения.

Про то, что здоровый 5-летний мальчик в норме не может стоять спокойно – ему надо вертеться и двигаться.

И девочке тоже.

Про то, что 4-х летка не знает, что такое «долго», что такое «полчаса» и что такое «паспортный контроль». Он может ощущать только, что ИМЕННО ОН внезапно стал виноват в том, что мама устала и что ему, малышу, в таком случае самому устать – почему-то стыдно.

Что девочка ни в 5, ни в 35 не способна одновременно выполнить команды «отойди» и «иди рядом», выкрикнутые чокнутым отцом.

Вы предлагаете ребёнку испытать стыд, вину и унижение в экстремальной для него ситуации – вместо поддержки, утешения и помощи.

Вы, взрослые, в этот момент усыновляетесь и удочеряетесь к своим детям: они видят, что взрослые – это не вы, потому что взрослый справляется, а вы – не справляетесь. И тогда ваши дети пытаются с 3-х лет вести себя по-взрослому с вами – чтобы вас, такого хрупкого и не владеющего собой, не разозлить, не напугать и не расстроить.

Вы угрожаете своему ребёнку – побоями, милицией, детдомом, – вы! – тот, от которого он ожидает защиты.

Родители, в представлении вашего ребёнка, – это не те, которые защищают. Это – те, которые накажут и подставят, когда и так плохо.

Вы орёте, когда ощущаете бессилие, усталость, раздражение и гнев.

В этот момент ваш ребёнок ощущает парализующий страх, стыд, вину и беспомощность. Кроме этого, он не сможет научиться, как это – поддержать и помочь, пожалеть, утешить и успокоить, позаботиться и быть внимательным.

Он вырастает в такого же родителя – не знающего, как помочь своему ребёнку или близкому, но умеет угрожать, пугать, ругать, стыдить и винить…

Я не знаю, когда иссякнут поколения получокнутых агрессивных отцов и истеричных, крикливых, дёргающих своих детей по каждому поводу матерей.

Поверьте мне – даже если все эти описанные мною реальные персонажи где-то там внутри любят своих детей, их выросшим детям будет очень тяжело в это поверить.

Юлия Рублёва