ЧЕМ ПРОТЕСТАНТИЗМ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ СЕКТАНТСТВА?

Протестантов и сектантов единит одна принципиальная особенность: все они отвергают церковное (апостольское) Предание.

Весь период христианства, начиная со 2-го века до Мартина Лютера (а у секты «Свидетелей Иеговы» – до Чарлза Рассела) у них стоит под знаком «минус».

То есть для этих людей не существует семи Вселенских соборов, на которых святые отцы отстояли истину от ересей и догматически закрепили её.

Не существует для них и многовековой опыт монашества, воспитавшего подлинных исполинов духа.

За двадцать веков христианства целый сонм подвижников веры поднялся на ступень святости. Одни обладали даром прозрения, творили чудеса и даже воскрешали мёртвых (свят. Николай Мирликийский и Спиридон Тримифунтский, преп. Макарий Великий, авва Сисой и др.). Иные (преп. Антоний Великий, Арсений Великий, Пахомий Великий, Мария Египетская и др.) своими впечатляющими подвигами доказали колоссальные духовные возможности человека.

Священное Писание богодухновенно и является главным источником истины. Но чтобы истина, вошедшая в мир, была хранима и передавалась неповрежденной из поколения в поколение, нужна Церковь, которая есть «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15).

А значит соборный опыт Церкви есть твёрдый и надёжный фундамент евангельской истины.

Если падёт Церковь, то прекратится преемственность апостольского предания.

Но к счастью, это никогда не случится, ибо Сам Господь говорит: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18).

Обычно от адептов протестантского движения исходит утверждение, что они отвергают Вселенские соборы, учение святых отцов, церковные таинства, святыни, монашество и всё остальное потому, что это – «человеческое предание».

Но эта аргументация во всей её остроте оборачивается против протестантизма.

Разве Реформация не есть движение, вдохновлённое сугубо человеческими мотивами?

Реформация шла под лозунгом «освобождения», «раскрепощения» человека.

Сам М.Лютер открыто говорил о своей любви к мирским удовольствиям.

Он отказался от своего монашеского обета («Я, брат Мартин, принимаю монашеский обет и перед лицом всемогущего Господа Бога и Пресвятой Девы Марии… отрекаюсь от своей воли и даю зарок до конца своих дней влачить существование в бедности и целомудрии, как велит устав святого Августина»), и в 1525 г. женился на бывшей монахине Екатерине фон Бора, что возбудило недовольство даже среди его друзей.

А ведь эти обеты даны были не монастырю, а Богу и содержание их (бедности и целомудрия) соответствует евангельским заповедям.

История протестантизма открывает нам подлинные мотивы Реформации.

То, что самим деятелям её субъективно представлялось великой борьбой за евангельскую чистоту новозаветного учения и первозданную его святость, в действительности было лишь созданием облегчённого христианства, приспособленного к потребностям нарождающегося нового экономического порядка.

Это убедительно показано Максом Вебером (1864 – 1920) в классическом исследовании «Протестантская этика и дух капитализма».

Немецкий учёный показывает зависимость между победой протестантизма в ряде земель Германии и стремительным ростом экономической активности.

Учение о спасении верующих в зависимости от их мирского делового успеха наиболее жёстко сформулировано в кальвинизме. Но и в других протестантских деноминациях эта связь достаточно прозрачна.

Нужно поставить законный вопрос: какой властью обладал Лютер, чтобы отменить 15-ти вековой опыт христианства, а вместе с ним – постановления семи Вселенских соборов, многие участники которых, будучи великими святыми, превосходили Лютера и духовно, и интеллектуально?

Ответ на этот вопрос и протестанты и сектанты дают совершенно одинаковый: эту власть дал ему Бог. Разница между ними состоит лишь в том, что основатель каждой новой «церкви» это «избранничество» приписывает исключительно себе.

В чём же всё-таки признаки этого избранничества у Мартина Лютера?

Он не обладал святостью, не творил чудеса.

Может быть, он обладал уникальной богословской учёностью?

Но по своим знаниям многие в Европе превосходили его. Например, Эразм Роттердамский и др.

Точно ли его учение согласуется со Священным Писанием? Этого сказать нельзя.

Более того, чтобы защитить свой главный тезис – о спасении человека исключительно верой – ему пришлось устранить из Нового Завета Соборное послание св. апостола Иакова!

Он отверг соборное начало Церкви – в то время, как в Деяниях св. Апостолов говорится о первом Соборе, проведённом апостолами в Иерусалиме в 51 году (Деян. 15:2-29).

М. Лютер отверг епископскую власть, в то время, как в Священном Писании говорится: «Верно слово: если кто епископства желает, доброго дела желает» (1Тим. 3:1). И первыми ставить епископов и пресвитеров начали Апостолы.

Лютер отверг святыни – в то время, как Слово Божие говорит: «Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян.19:11-12).

Лютер отверг посты, а Спаситель мира 40-дневным постом приготовлял Себя к служению (Мф. 4:1-2; Лк. 4:1-2).

И об апостолах сказано: «Когда они служили Господу и постились» (Деян. 13:2).

Лютер отверг Таинство рукоположения, а Священное Писание говорит: «Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали» (Деян. 14:23).

И в другом месте: «Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству с возложением рук священства» (1 Тим. 4:14).

При всей кажущейся парадоксальности нужно признать, что идея папской непогрешимости и отвержение Лютером 15-ти векового опыта христианства – грани одной и той же человеческой гордыни.

Это явления одного порядка.

Мартин Лютер, как и римские понтифики, не сомневался в своей непогрешимости.

«Даже если Киприан, Амвросий и Августин, даже Пётр, Павел и Иоанн, даже если сам ангел небесный стал бы учить меня иному, я остался бы при своём твёрдом убеждении, что в моем учении нет ничего от человеков. Оно целиком Божественно, и я готов повторять, что создал его не человек, но Сам Бог», – писал М.Лютер.

Истина, которую Господь открыл Своим апостолам, объединила учеников, число которых стремительно росло – «у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа» (Деян. 4:32).

История же протестантизма даёт прямо противоположный пример.

С самого возникновения его начинается цепная реакция: единое движение дробится на многочисленные течения, толки, фракции, секты.

Между ними начинаются ожесточённые споры, доходящие до непримиримой вражды.

Реформаторы, восставши против уклонений католицизма, не поняли, что сам католицизм есть результат отступления от вселенской Церкви и не обратились к ней.

М. Лютер хотел вывести Церковь из «вавилонского плена», а в результате у протестантов исчезла сама Церковь, вместо Которой образовалось почти 200 больших и малых протестантских деноминаций, решительно отстаивающих свою независимость.

Вполне закономерно, что почти все современные западные секты (адвентисты, пятидесятники, мормоны, свидетели Иеговы и др.) зародились на почве протестантизма.

Их основатели были воспитаны в протестантских семьях и сами они до основания своих сект были протестантами.

Единство является идеалом христианства.

Но объединить может только истина, а не всемирные конференции, ассамблеи и советы. Они только прикрывают трагедию: десятки миллионов христиан оказались без Церкви. Без Литургии, без епископства, без таинств, без святынь, без твердого канонического строя нет Церкви.

Уверовать во Христа – значит присоединиться к единой Церкви, которая по слову апостола есть «Тело Христово» (Еф. 1:22-23).

Спасаться можно только войдя в Церковь: «Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (Деян. 2:47).

Иеромонах Иов (Гумеров)