Благодатный язык церкви

Славянская азбука – единственная из всех азбук народов мира, которая представляет собой целостную знаковую систему, в которую заложены духовно-нравственные основы жизни человека.  

Как известно, искусством письма люди владели не всегда. Это искусство развивалось на протяжении многих тысячелетий.
Вначале люди изображали события в виде рисунка. Так появилось картинное письмо (пиктография). Затем научились изображать событие в виде условных знаков – иероглифов.

На смену им пришло звуковое письмо: люди научились изображать не сами события и предметы, а специальными знаками передавать их названия.

Первоначально в звуковом письме употреблялись только согласные звуки, а гласные обозначались дополнительными значками – так возникло слоговое письмо. Оно было в употреблении у многих семитских народов – в том числе и у финикийцев.
На основе финикийского письма греки создали свой алфавит, введя в него особые знаки для гласных звуков.

Греческое письмо легло в основу латинской азбуки. Оно же стало «матерью» азбуки славян.

АЗБУКА И АЛФАВИТ – НЕ ОДНО И ТО ЖЕ

Слово «алфавит» происходит от названия двух первых букв греческого алфавита:

«альфа» и «вита».

Слово «азбука» произошло от названий двух первых слов славянской азбуки: «аз» и «буки».

Таким образом, алфавит гораздо старше азбуки.

Вплоть до 863 года славяне не имели собственных букв. А значит, не имели и своей письменности. В это время центром славянского мира была Моравия, которая активно боролась за независимость и равноправие славян среди европейских народов.

Трудами учёных монахов – братьев  Кирилла и Мефодия – Моравия и Болгария были просвещены светом Христовой веры.

Братья создали первый славянский алфавит («кириллицу») и перевели на болгарское наречие Священное Писание и богослужебные книги. При этом они постарались, чтобы все буквы первой славянской азбуки были чёткими и красивыми – дабы человеку ХОТЕЛОСЬ овладеть письмом.
Так как болгарский язык был недостаточно развит для того, чтобы им можно было выразить все истины веры, Кирилл и Мефодий часть букв для славянской азбуки взяли из греческого алфавита, а часть – специально создали: для передачи тех звуков славянского языка, которых не было в греческом языке (буквы Б, Ж, Ц, Ш, У, Ю, Я).

Таким образом, Кирилл и Мефодий создали новый литературный язык для народов, не имевших его ранее. Именно от кириллицы  берёт своё начало славянская письменность, литература и просвещение.

Языки полян, древлян, дреговичей, кривичей, радимичей, вятичей, хорватов, уличей, тиверцев и др. заметно отличались друг от друга. Церковно-славянский язык  стал общим, объединяющим весь славянский мир, началом.

Он стал общим для богослужения ВО ВСЕХ православных славянских церквях.

И по сей день болгары и сербы, православные поляки и украинцы, русские и белорусы молятся в храмах на одном языке.

В культурной истории средневековой Европы труд братьев Кирилла и Мефодия был уникальным. На протяжении последующих веков ничего подобного не создавалось.

Впрочем, великий труд святых братьев состоял не только в изобретении ими новых знаков для письма. Они организовали богослужение на славянском языке и способствовали  усилению политической и культурной независимости самостоятельных славянских государств.

Великий французский языковед Ж. Вандериес назвал этот алфавит «настоящим шедевром»: «Как далеки от него алфавиты англосаксов и ирландцев! Эти последние приложили много усилий в течение столетий к тому, чтобы приспособить латинский алфавит к своему языку, но в полной мере это им так и не удалось».

Всмотритесь внимательно в это уникальное творение святых солунских братьев.

Подумайте: почему буквы стоят именно в таком порядке?

Что хотели сказать потомкам создатели азбуки?

Прежде всего, славянская азбука – это не пустые буквы А, Б, В, Г, Д… а СЛОВА!

Причём первые 20 букв славянской азбуки – это слова, выстроенные в строго определённой последовательности – так, что в сочетании дают предложения, несущие в себе саму основу христианского мировоззрения.

Первая буква (Аз) обозначает «Я».

Вторая (Буки) обозначает «книга».

Третья (Веди) –  значит «знание».

Итак, в первых трёх словах славянской азбуки содержится призыв: «Учись! Овладевай знанием» с помощью букваря.

Кстати, нетрудно догадаться, что слово «букварь» происходит от второго и третьего слова славянской азбуки («буки» и «веди»), и в буквальном смысле означает: «книга ведения», «книга знания».

Итак, учись!

Овладел грамотой?

«Глаголь Добро» – говори добро, делай добро.

«Глаголь Добро Есть» – письмо, грамота – это достояние!

«Живите Зело Земля» – живите полноценно, земляне!

«Иже Како Люди» – как подобает разумным людям.

«Мыслите Наш Он Покой» – думай о главном, постигай Истину, мысли правильно.

Постигли Истину?

«Рцы Слово Твердо» – несите Слово убеждённо. Благовествуй, говори твёрдо, не лукавь, не празднословь, не лжесвидетельствуй, твори слово своё «да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5:37).

От кириллицы берёт своё начало этимология большинства слов русского языка.

Например, почему медведь называется медведем? Потому что «мёд ведает».

В словах «водитель», «вождь» – один корень: «ведать». То есть – личность, обладающая превосходным, по сравнению с ведомыми, знанием.

Почему лиса называется лисой? Потому что она – хитрый зверь. Вот и происходит она от слова «лесть», т.е. ложь, хитрость, обман.

Многие ли современные люди  способны без подсказки объяснить происхождение слов «супруг» или «супруга»? А ведь смысл этих слов невероятно глубок. «Супруг» – это «соупряжник», т.е. тот, кто находится в одной упряжке со своим спутником жизни.

Словом, Господь облагодетельствовал нас невероятно богатым и содержательным языком.

Теперь же находятся некоторые, которые хотят убедить православных людей в том, что церковно-славянский язык несовременен, труден для понимания, а потому все священные книги и даже само богослужение нуждаются в переводе их на современный, понятный всем язык.

Что нам ответить на это?

РЕФОРМЕ НЕ ПОДЛЕЖИТ!

Аргумент 1. Церковно-славянский язык – единственный из всех мировых языков, который был специально создан как язык богослужебный.

Он более органично вплетается в нашу молитву.

Профессор С.В.Троицкий говорил, что «над каждым словом этого языка витает благодать Духа Святого. В нём есть особенная красота. Попробуйте отобразить современными языками такие славянские слова как, например, «древо благосеннолиственное» или «Невесто Неневестная»: дерево, имеющее благодатную тень, и невеста, которую никто не сватал. Возможно, где-то так, но совсем не так красиво. И уж совсем не молитвенно».

Аргумент 2. Наши повседневные языки часто изменяются.

Пример тому – нынешний украинский, едва ли не ежемесячно претерпевающий несусветные метаморфозы и уже мало чем похожий на тот классический, «шевченковский» язык, который мы учили в школе всего лишь пару десятилетий назад.

Однако язык православного богослужения отражает вечные истины, не зависящие от сиюминутных веяний моды. На нём изложены вероучительные тексты, в которых огромное значение имеет каждый оттенок, каждая черта. При переводе же легко допустить искажения, которые неминуемо приведут к искажению и самой веры.

Не случайно, не только в Канонической Православной Церкви, но и в Греции служат на старогреческом,  а в Англии – на старом английском.

Крайне опасно (да и несерьёзно) делать переводы священных текстов каждые 50 лет.

Аргумент 3. По поводу «непонятности» церковно-славянского языка высказываются в основном люди нецерковные – то есть те, кто даже не пытался молиться на нём.

В действительности же, он не так труден, как кажется с первого взгляда. И уж никакого сравнения, скажем, с английским или китайским языками, которыми, в последнее время, весьма успешно овладевают даже школьники. Да и расширять свои познания всегда полезнее, нежели пытаться сузить мир до рамок собственного понимания.

Овладевание языком происходит, как известно, в процессе чтения. Разумеется, и язык молитвословий не может изучаться отдельно от молитвы. Поэтому изучение церковно-славянского языка – это и есть воцерковление, а, значит, выступающие против него – выступают против воцерковления.

Аргумент 4. Каждый из нас свою личную молитву может строить на любом языке, но ОБЩЕСТВЕННАЯ молитва объединяет нас на ином уровне.

Мы приходим в храм – в место, которое разительно отличается от наших жилищ, и от самого уклада нашей жизни.

В храме всё иное. Мы слышим там язык, который не услышишь в СМИ, на улицах и в супермаркетах. Посредством этого языка мы невольно погружаемся в ту самую атмосферу, которая царила в православных храмах и 100, и 500, и 1000 лет назад.

Это помогает нам отложить земную суету и сосредоточиться на мире ином, мире вечном.

КАКОВЫ ПРИЧИНЫ ДЛЯ ВВЕДЕНИЯ СВЕТСКОГО ЯЗЫКА ПОД ЦЕРКОВНЫЕ СВОДЫ?

Аргумент 1. «Сделать понятным богослужение для всех».

Скажите, а сложная медицинская терминология является камнем преткновения для абитуриента медвуза?

Православное богослужение непонятно только для новичков и ленивых. Первые, если захотят, научатся, а вторым – всегда и всё будет непонятно.

Аргумент 2. «В независимом государстве должна быть независимая церковь».

Если этот тезис справедлив, то покажите мне независимую церковь Франции, Австрии, Швейцарии, других независимых и, кстати, очень успешных стран. Кто сказал, что церковные границы должны непременно совпадать с границами государственными?

Поэтому тут сразу же напрашивается вопрос: независимая Церковь – от кого (или чего)?

Под таким девизом очень легко оказаться вне зависимости от Христа, Который «вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13:8), а значит абсолютно не зависит от какого бы то ни было государственного строя и его идеологий.

Церковь Христова – не экономика, не политика, не идеология. Она не существует по законам «мира сего».

Она – вне границ этого мира. Она – надмирна и наднациональна по определению.

Её нельзя реформировать!

У неё – совершенно отличные от государства цели и задачи.

Реформированная «церковь» автоматически превращается в государственно-религиозную секту, сколь многочисленной бы она не была.

Аргумент 3. «Церковь должна учитывать реалии современности».

Ответим словами популярного шлягера: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…».

Мы должны подниматься к молитве, к истинам Православия, а не опускать их до своего слабого уровня понимания.

Есть тайна воцерковления, тайна духовного роста. Она требует прохождения каждой ступеньки. Ты читаешь утренние и вечерние правила, стоишь на службе, слушаешь священника, обретаешь духовника, посещаешь святые места, читаешь Священное Писание и святых Отцов – и вот уже язык Церкви становится тебе не только понятным, но уже своим, родным, единственным.

В целом же, нападки на церковно-славянский язык и попытки модернизации Богослужения означают одно – сторонников осовременивания языка не устраивает само Православие.

Впрочем, во все времена существовали нападки на язык Церкви со стороны части общества, считающей себя образованной.

Ну, не придёт в голову бесхитростно верующего человека мысль о перемене слов в молитве. Он знает, что и до него многие сотни лет произносили точно такие слова молитвы, точно такие же распевы на Литургии. Почему же он должен молиться по-новому, а не так, как молились преподобные Сергий и Серафим, святители Ермоген и Тихон, блаженные Ксения и Матрона?

Священник Александр Каневский